А.Ф.Лосев

Почти целая глава (VI 8, 18, 1 - 30) посвящена у Плотина уподоблению ума кругу, центром которого является единое, и тут же - аналогия с источником света и с освещением (32 - 36, ср. V 1, 6, 28 - 30).

Если поставить своей целью формулировать засвидетельствованный всеми этими текстами переход от единого к уму, то эта формула будет очень простой, и она у нас указана выше: концепция единого устанавливается не человеком и не Плотином, но самим же единым, которое по этому самому себя с собой соотносит, само над собой рефлектирует, само себя сознает и себя же самое мыслит (V 1, 4, 28 - 39; 7, 5 - 6; V 3, 6; V 3, 13 - 14; 9, 5, 14 - 16; 10, 2 - 3). В диалектическом смысле это есть самое важное, что необходимо сказать о происхождении ума из единого, поскольку ум только впервые и возникает тогда, когда мыслит (V 4, 2, 22 - 25) и созерцает единое не умом, а только еще впервые возникает вместе с содержанием единого (V 5, 8, 22 - 24). Но отсюда чрезвычайно важное учение Плотина, что мыслящее и мыслимое есть в уме одно и то же. Поскольку, однако, они в то же самое время и различны, то тут необходимо говорить о самотождественном различии (III 8, 8, 1 - 11; V 1, 4, 39 - 43; 5, 19; 6, 50 - 53; 7, 13 - 17; 8, 15 - 18; 10, 3 - 4; 3, 1, 27 - 28; 11, 11 - 16; 9, 8, 1 - 4; VI 7, 10, 7 - 9), так как ум содержит в себе все подчиненные ему умы и даже больше того (VI 7, 8, 27 - 29) и он не сводится только на свои логосы, то есть не сводится на отдельные способы своего осуществления (VI 9, 5, 7 - 9).

Движение ума приводит к расчленению, причем расчлененное везде разное, но все охватывается умом единообразно (7, 13, 4 - 9). Ум в себе все содержит и потому является универсальным умом (V 1, 4, 21 - 25). В отличие от ощущения ум не познает вещей вне себя (V 3, 1, 20 - 21) и не может быть вне себя (6, 30 - 31) и, порождая все, остается внутренне самим собой (9, 7, 8 - 9). Плотин посвящает целый трактат (V 5) тому, что мышление и мыслимое тождественны и что мышление - не вне ума. К этому необходимо прибавить и то, что вместе с умом впервые возникает и категория бытия, которой не было в едином. То, что ум мыслит, это и есть для него бытие; причем бытие единственное и неразрушимое. Правда, в едином, как мы знаем, тоже было свое числовое разделение, но число - это еще не есть бытие, это пока еще только структура бытия (VI 2, 9, 39). Мышление, мыслимое и сущее есть одно и то же "первично сущее" (V 3, 5, 21 - 27, 43 - 44; 6, 7; 9, 2). Если брать бытие как специальную категорию, то, конечно, оно еще не есть весь ум, но все же оно для него существенно (VI 2 19, 19 - 21). Ум вообще мыслит все свои энергемы (II 9, 1, 34 - 38). При всем том, то есть при всех своих расчленениях, ум в то же самое время остается и нерасчлененным. Ум не просто различает предметы, как это делает ощущение (aisthesis), но в то же время отдает себе в этом отчет.

Но его инаковость (heterotes) действует без логосов, а есть только движение самого же ума (VI 3, 18, 8 - 15). Во множественном (polys) уме (V 3, 10, 9 - 11) вместе все и инаковость, причем инаковость не пространственная (14, 4, 25 - 26). В уме все вращается вокруг единого центра (III 2, 3, 20 - 22; VI 8, 18, 4 - 10; V 1, 7, 8).

В заключение этого предварительного очерка всей ноуменальной области как структурно-генеративной генологии (об этом термине выше, часть шестая, глава I, §4, п. 1) необходимо подчеркнуть еще два момента. Во-первых, Плотин, несомненно, выступает как предшественник Прокла в указанном выше учении о переливании полноты первоединства в инобытие и о возвращении этого инобытия к своему первоисточнику. И второе - это то, что самосознающий ум разлит по всему космосу и представлен в виде целой иерархии точно формулированной интеллигенции, причем каждая ступень этой космической интеллигенции имеет свое специфическое стремление (ephesis. III 8, 11, 22 - 24). Всем этим проблемам у Плотина посвящен целый трактат (III 8), который переведен и проанализирован нами в своем месте (ИАЭ VI 421 - 435).

в) Все приведенные нами сейчас материалы по ноуменальной терминологии Плотина являются покамест еще только основой всей доктрины и еще не содержат никаких деталей. Дело в том, что ум, по Плотину, хотя есть нечто неподвижное, тем не менее вовлечен в стихию становления. Он впервые и появляется в результате становления первоединства; и в это становление он в дальнейшем будет и сам вовлечен, когда за ним последует душа, которая, по учению Плотина, тоже есть становящаяся энергия ума. Сейчас, однако, нам предстоит изучать то, что не до ума и не после ума, но внутри самого же ума. Ум - неподвижен. Но эта его неподвижность возникает в нашем представлении только в результате становления его с его подвижной душевной энергией. Но если брать его в его собственном качестве, то в нем окажется свое собственное, уже чисто смысловое и вневременное становление, подобно тому как натуральный ряд чисел тоже ведь есть становление, но к этому становлению бессмысленно применять какие-нибудь временные свойства. И вот это внутриноуменальное становление создает множество разного рода генеративных категорий. Приведем некоторые тексты.

Если уже сам ум есть энергия первоединства (V 3, 12, 2 - 7) в результате общей энергии этого первоединства (I 8, 2, 6 - 7), то бытие ума и есть не что иное, как его энергия, которая направлена к нему же самому и, следовательно, возвращается к нему же самому, вроде действия огня (V 3, 7, 18 - 26). Тут тоже предчувствие триадизма Прокла (ИАЭ VII кн. 2, 132 - 139). В этом смысле ум никогда не есть только потенция, но всегда обязательно и энергия (V 9, 5, 1 - 4), так что ему и не нужно переходить от потенции к энергии (II 5, 3, 25 - 26). Эта энергия, будучи внутренним становлением ума, по необходимости делает его множественным (VI 7, 13, 28 - 29), причем множественность эта бесконечна (2, 21, 6 - 11). Поэтому внутриноуменальная инаковость, создающая бесконечную единомножественную раздельность, заставляет Плотина отождествлять сущности (oysia) и энергии (VI 8, 7, 50 - 54). Но это тождество сущности энергии, конечно, есть в то же самое время также и тождество сущности и ума (7, 39, 3 - 6). Поскольку в этих текстах (29) Плотин ссылается на Платона, то мы могли бы вспомнить здесь и "Софиста" (254e - 255a) и, главное, "Парменида" (146ad, 154e - 157b).

И чтобы более ясно представить себе это плотиновское тождество ума, сущности и энергии, не худо обратиться к анализу специального трактата Плотина "О потенции и энергии" (II 5, 1 - 5; перевод и анализ - АК 236 - 242, 367 - 371), равно как и к рассуждению Плотина об умопостигаемой материи (II 4, 2 - 6; перевод - АК 322 - 325, 320). Спросим себя теперь: каковы же те детальные образования, которые возникают из этого энергийно-сущностного становления ума?

На путях такого ноуменального становления возникают отдельные точки, которые Плотин называет эйдосами, или идеями. Энергия ума порождает отдельные эйдосы (VI 2, 20, 27 - 29). Здесь очень важно предостеречь себя от ошибки, настолько частой, что ее можно считать почти традицией. Ошибка эта заключается в том, что плотиновские эйдосы и идеи понимают просто как абстрактные понятия, правда, иной раз с указанием, что это - гипостазированные понятия. Действительно, в эйдосах содержатся обобщенности, поскольку и сам ум есть универсальная обобщенность и души, и космоса, и всего, что внутри космоса. Но все эти ноуменальные обобщенности погружены в стихию ноуменального становления; и они вовсе не абстрактны, но вполне ощутимы, видимы, зримы. Эйдосы ума создаются особой умственной материей и потому умственно зримы (VI 1, 5, 13 - 19), поскольку эти ноуменальные идеи есть неразличимый синтез мышления и бытия (5, 8 - 9). "Будучи похожим на единое, ум производит, подобно ему, изливая множественную потенцию, или эйдос, самого себя" (V 2, 1, 13 - 15). Поэтому целостный ум и есть не что иное, как эйдосы, а каждый эйдос есть весь ум (9, 8, 3 - 4). Так как ум един, то, в отличие от первоединства, он имеет свою границу, так что "идея есть граница ума, пребывающая в покое, а ум есть ее движение" (VI 2, 8, 23 - 24).