А.Ф.Лосев

б) Душа делима не первично, как тела, но она делима, когда оказывается в телах (IV 2, 1, 33-34).

"Она является сущностью и возникает (eggignetai) в телах, относительно которых ей и приходится разделяться, а прежде это ей не было свойственно, пока она не отдала себя телам" (55-56).

Поэтому душа "одновременно и делимая и неделимая сущность (physis)" (62).

Что же говорит Плотин о логосе Души?

Души зависят от отдельных умов, "будучи логосами умов и более развернутыми, чем они" (IV 3, 5, 9-10). Они становятся как бы многим из немногого, так как возжелали принять разделение; но они не могут полностью принять раздельную природу (eis pan merismoy ienai), поэтому и каждая отдельная душа остается одной, и все вместе души - одна (10-14).

"Что же должно возникать от души, то есть к созданию чего она способна (echei ... dynamin)? ... Она создает жизнь и все другое, что само от себя жизни не имеет, и эта жизнь такова, какой и сама она живет. Живя в логосе, логос дает она и телу, подобие того, которым она владеет, - потому что и жизни подобием является то, что дает она телу, - и облики тел, логосы которых она имеет; а имеет она и логосы богов и всего. Поэтому и космос имеет все это" (10, 29-42).

В космосе чувственном наилучшим (ameinon) является Небо, потому что оно "граничит с крайними из умопостижимых сущностей" (IV 3, 17, 3-4). И хотя небо, все звезды, солнце и луна наделены душой, они не обладают памятью, рассудком (logismoi), умозаключениями (syllogismoi) и размышлением (dianoia): "Ведь они ни в чем не нуждаются и ничему не учатся, чего им до всего этого (proteron) не было бы дано в знании (gnosei)" (IV 4, 6, 11-12). Они вечно созерцают бога, и поскольку это созерцание непрерывно, они не нуждаются в том, чтобы иметь память о виденном (I, 1-3). И они обладают вечной жизнью и вечным движением. То же, что вечно - "то тождественно единое (tayton hen)" (6-7). "Здесь, в области неба и звезд, единое круговращение (phora), а у нас оно измеряется как множество и как разные дни, потому что они перемежаются ночами. Там же поскольку один день, как их будет много?" (9-12).

Душой обладает также и земля. "И как бы она была богом, не имей она души?" (22, 10). Земля обладает растительной душой (phyticen phychen), о чем свидетельствует то, что из нее произрастает (14-15). Как же, однако, она может ощущать?

"Но ощущение - не свойство плоти, и вообще дело обстоит не так, что душе следует придать тело, чтобы она ощущала, но телу следует придать душу, чтобы тело и было и сохранилось; поскольку способна к различению душа, то ей и свойственно при взгляде на тело производить различие его состояний (ton toytoy pathёma ton ten crisin)".

А каковы же состояния земли и что здесь различать? Затем также и растения, поскольку они принадлежат земле, не ощущают. Что им ощущать и с помощью чего? (22, 27-34). Однако и земля может ощущать. Почему, например, нужно лишать ее осязания? Ведь ощущает и космос в целом, однако не так, что у него различается орудие ощущения и предмет ощущения, но ему следует приписывать соощущение (synaisthesis), - как и мы ощущаем самих себя, - а ощущение иного ему приписывать не следует, так как ничего иного, кроме него, и вообще не существует (24, 17-23; 26, 6-8).

Душа - "начало движения (Plat. Phaedr. 245 с) и она доставляет движение другому, сама же движется от самой себя; она дает жизнь одушевленному телу, сама же имеет жизнь от самой себя и никогда ее не теряет, поскольку имеет ее от самой себя" (IV 7, 9, 6-9).

При этом началом движения является как космическая душа, так и человеческая, и та и другая обладает жизнью от себя самой.

"И та и другая тем же самым прикасается к одному и тому же, мыслит то, что в небе, и то, что за пределами неба, и производит исследование всего, каково оно есть по сущности, и восходит вплоть до первоначала" (12, 4-8).

И если бессмертны Мировая Душа и человеческая душа, то и души животных и растений равным образом бессмертны (14). Но хотя душа и погружается в этот мир, все же это погружение не души целиком, так как некоторая ее часть вечно пребывает в умопостигаемом" (IV 8, 8, 3).

Таким же образом соотносится и Мировая Душа с душами отдельными.

"Как же единая сущность присутствует во многих? Или так, что будто она во всех присутствует целиком; или так, что от целой и единой - множество, а сама она пребывает без раздробления. В самом деле, та душа едина (mia), a множество душ с ней как с единой соотносятся; она же и отдает себя во множество и не отдает. Поскольку она достаточна для того, чтобы передавать себя самое всему и вместе с тем оставаться единой" (IV 9, 5, 1-5).

"Эта сущность, - говорит Плотин, - двойственна (dittёs). Она и умопостигаемая, и чувственная; и более предпочтительно для души бытие в умопостигаемом; однако необходимо, чтобы она, имея такую двойственную природу, была причастна и чувственному миру" (IV 8, 7, 1-4).

2. Чувственная красота

а) Желая дать определение эстетического предмета, Плотин иной раз пользуется термином Аристотеля "возникшая чтойность" (to ti en einai), как, например, при определении живого существа с помощью сущности, реальной основы, причины и цели (VI 7, 3, 21), или при определении человека (VI 7, 4, 18) или вещи вообще (VI 7, 4, 26-28). Целая глава посвящается обрисовке того принципа, благодаря которому существуют и все неодушевленные существа и все растения. Этот принцип Плотин называет здесь по-разному: он говорит об "эйдосе земли" (VI 7, 11, 27), о "земле-в-себе" (aytogё - VI 7, 11, 35), о "земле в первичном смысле" (protos gё - VI 7, 11, 35-36), о "творческой природе" (dёmioyrgoysa physis - VI 7, 11, 32-33), о "душе" элементов или об их "жизни и логосе" (VI 7, 11, 43). Этот нетекучий принцип необходим ввиду текучести (cechymena - VI 7, 11, 59) неорганического и органического мира и ввиду того, что земля, например, должна иметь свою форму (morphen) и свой разумный принцип (logon - VI 7, 11, 19-20).

Все (pan) не только имеет свой "образец", и притом "живой", "всесовершенный", включая небо, землю со всеми живыми существами, воздух и море (VI 7, 12, 1-10).

Ведь все там исполнено жизни и является необходимостью (VI 7, 12, 23).

И человеческое лицо и статуя привлекательны не столько гармонией частей или их совершенством, сколько тем, что сообщает им привлекательность (charis - VI 7, 22, 22-35). Все отдельные красивые предметы предполагают красоту вообще, которая везде одна и та же и безгранична, как безгранична и любовь к ней (VI 7, 32, 1-28).

Даже и в чувственном мире каждая вещь, например человек, есть прежде всего она же сама. И это - от Бога и не случайно. Но каждой чувственной вещи свойственно также и то, что не есть она сама, то есть случайное. И вся действительность есть иерархия бытия, которое от мира случайности постепенно восходит к тому, что лишено всякой случайности, то есть к верховному началу (VI 8, 14; VI 8, 15, 10-33; VI 8, 17).

б) Относительно чувственной красоты Плотин высказывает также ряд интересных, хотя и разбросанных суждений.

Принципом чувственной красоты не является величина. В VI 6, 1, 23-29 хорошо говорится о том, что хотя в величине как таковой и нет ничего дурного, тем не мене она возникает как некое искание, - правда, здесь сущее ищет самого себя. И только в этом последнем случае, когда величина сдерживается чем-то единым и не уходит в бесконечное рассеяние, она не есть зло и может претендовать на красоту.

"Но ведь Вселенная именно велика и прекрасна. И это только потому, что она не могла устремиться в бесконечное рассеяние, но охвачена единым; прекрасна она и потому, что велика, но благодаря прекрасному и нуждаться-то стала в прекрасном потому, что стала великой; ибо без прекрасного она оказалась бы настолько безобразнее, насколько больше объемом. И, таким образом, "большое" - только материя для "прекрасного", ибо оно, будучи просто множественным, нуждается в красоте, так что само по себе большое и более нестройно и более безобразно".

Итак, величина есть не принцип прекрасного, но только его материя.

Принципом прекрасного не является и симметрия. Об этом мы уже читали в I 6, 1. Однако нельзя сказать, что симметрия у Плотина не играет ровно никакой роли. Скорее, она - только подчиненный принцип. Приведем в буквальном переводе то, о чем мы сказали выше в общем плане.