Алфавитная Синтагма

А великий Григорий Нисский в 5-м правиле говорит: "Преступление убийства разделяется по различию убийства вольного и невольного. Вольное убийство, во-первых, есть то, на которое намеренно дерзнул решившийся на него; во-вторых, и то полагается между вольными убийствами, когда кто-либо в сопротивоборстве и в ссоре, бия и будучи бием, наносит рукою удар в некое опасное место. Ибо единожды яростью объятый и стремлению гнева предавшийся во время страсти не приемлет в уме ничего могущего пресещи зло. Итак, убийство, происшедшее от сопротивоборства, приписуется действию произвола, а не случаю. Невольные же убийства имеют известные признаки, когда кто, имея в намерении нечто другое, случайно учинит тяжкое зло". Епитимия вольного убийства простирается на двадцать семь лет, разделяемых на три девятилетия, причем, в первое девятилетие запрещенный должен быть в совершенном отлучении, т.е. стоять вне церкви и плакать, а в остальные два девятилетия он должен прежде стоять вместе с слушающими, потом с припадающими и после сего приступать к причащению Таин.

А если запрещенный великостию обращения и теплотою покаяния превосходит тех, кои в продолжительное время менее деятельно очищают себя, в таком случае должно быть сокращено для него продолжение епитимии, так что, вместо девяти на каждый степень покаяния положатся или восемь, или семь, или шесть, или только пять лет, по суду устрояющего Церковь. А невольное убийство признано достойным снисхождения, но и не похвальным; ибо оскверненного убийством, как сделавшегося нечистым, правило признало недостойным священнической благодати. Какое время назначено для очищения простого блуда (т.е. девять лет), такое же заблагорассуждено положить и для невольных убийц, притом с рассмотрением и здесь расположения кающегося, должно ли ему исполнить определенный срок (епитимии) или сокращенный.

Также определяет убийство вольное или невольное и Василий Великий в 8-м правиле, говоря: невольное убийство есть то, когда кто либо, бросив камень, чтобы защититься от зверя или сбить с дерева плод, нечаянно поразит до смерти проходящего человека; "невольное такоже и то, аще кто, желая кого исправити, ударит ремнем, или жезлом не тяжелым, и биемый умрет: ибо здесь рассматривается намерение, яко он хотел исправити согрешившего, а не умертвити. Подобным образом к невольным убийствам принадлежит и то, аще кто, защищая себя в драке, древом или рукою, нещадно нанесет противнику удар в опасное место, имев намерение причинить боль, а не совсем убить: но сие уже приближается к вольному убийству: ибо употребивший такое орудие к защищению или бесщадно нанесший удар, явен есть в том, яко не пощадил человека, будучи обладаем страстию. Подобно, употребивший в орудие тяжелое дерево или камень, больший силы человеческой, причисляется к невольным убийцам, яко иное имевший в намерении, а иное соделавший: ибо он во гневе нанес такой удар, что умертвил пораженного, хотя, может быть, намерение его было токмо разити, а не совсем умертвити.

Но кто употребил меч или что-либо такое, тот не имеет никакого извинения, и особенно бросивший в кого либо секиру; ибо он не из руки ударил его, так чтобы мера удара зависела от него, но бросил так, что удару, и от тяжести железа, и от остроты его, и от стремления чрез большее пространство, по необходимости надлежало быть смертельным. Совершенно такожде вольное, и в сем никакому сомнению не подлежащее есть то, что делается разбойниками и в неприятельских нашествиях: ибо разбойники убивают ради денег, избегая обличения в злодеянии: а находящиеся на войне идут на поражение сопротивных с явным намерением не устрашити, ниже вразумити, но истребити оных. Еще же, аще кто напоит кого-либо тайным составом (хотя бы то было для иной некой причины) и умертвит: такового признаем вольным убийцею. Сие часто делают жены, покушаясь некими обаяниями и чарованиями привлекать мужей в любовь к себе, и дающие им врачебные составы, производящие помрачение разума. Хотя таковые, причинив смерть, соделали не то, что имели в намерении: однако за волшебство и занятие возбраненное причисляются к вольным убийцам". Посему и дающие или приемлющие детоубийственные отравы для того, чтобы произвести извержение зачатого плода, ничем не отличаются от вольных убийц.

А в 43-м (пр. св. В.В.) говорит: "нанесший ближнему смертный удар есть убийца, он ли первый нанес удар или отмщал".

А в 56-м (пр. тот же св. отец говорит): совершивший вольное убийство и потом раскаявшийся должен быть удален от причастия св. Таин на двадцать лет: в течение четырех лет он должен плакать, стоя вне дверей молитвенного дома, и, исповедуя свое беззаконие, просить входящих верных совершать молитву за него; в течение пяти лет он должен выходить вместе с слушающими и опять в течение семи лет должен выходить вместе с припадающими, не оставаясь внутри до конца; в течение остальных четырех лет он должен стоять вместе с верными; и по исполнении сего причащаться Таин.

А совершившего невольное убийство в 57-м правиле (св. В.В.) отлучает от причащения Таин на десять лет; а в 54-м своем правиле повелевает, смотря по особенности случая, сокращать или продолжать епитимию совершившему невольное убийство.

А в 11-м правиле говорит: довольно наказания для совершившего невольное убийство - не иметь общения в течение одиннадцати лет, ибо наказание превышает определенное правилами время. "А относительно получивших раны мы должны соблюдати Моисеев закон (Исх.21:18-19), и слегшего на одр от полученных ран, но потом паки ходившего, при помощи жезла, не почитати убитым: аще же и не встал после ран, но понеже бивший не хотел умертвити его: то он есть хотя и убийца, однако, по намерению, невольный".

Анкирского собора правило 22-е (должно читать: 23-е) говорит: виновных в невольном убийстве прежнее определение повелевает на семь лет отлучать от совершенного общения, новое же определение (повелевает) исполнить пятилетнее время в покаянии.

А 23-е (чит. 22-е правило того же собора) повелевает вольных убийц удостаивать причащения при конце жизни. А ты следуй более правилам Великого Василия.

Глава 6-я. - о самоубийцах

Ищи 12-ю главу буквы .

Глава 7-я. - об убийствах на войне и о тех, которые убивают разбойников

Афанасий Великий в послании к Аммуну говорит: "Не позволительно убивать: но убивать врагов на брани и законно и похвалы достойно".

А Великий Василий в 13-м правиле говорит: "Убиение на брани отцы наши не вменяли за убийство, извиняя, как мнится мне, поборников целомудрия и благочестия. Но может быть добро было бы советовати, чтобы они, как имеющие нечистые руки, три года удержалися от приобщения святых Таин". Таким образом и сей божественный отец почитает похвалы достойными идущих на противников и защищающих род христианский: ибо что может быть более достойным похвалы, чем то, чтобы быть поборниками целомудрия и благочестия? Но поелику у сего св. отца было намерение - скверны, соединяемые иногда и с благими из дел, очищать, то он подвергает умеренной епитимии и сих, как, думаю, сделал бы и Великий Афанасий, если бы и он приложил эту вину, и не иначе упомянул бы о них.

Ибо зачем, говорят, нечисты руками те, о которых сам ты, лучше всех усмотрев, свидетельствуешь, что они ратуют за целомудрие и благочестие: ибо если воины не будут усердствовать - вступать в сражение с варварами и, обнажая мечи, покорять их, отнюдь не из-за желания чужого, но из опасения за свое, то не погибнет ли благочестие, когда варвары все подчинят своей власти, по совершенной бездеятельности противника, и будут стараться утвердить собственную религию? А кто будет подвизаться в целомудрии, когда все принуждаемы будут жить по обычаям тех, которые сделались уже их распорядителями? Вот что детским, так сказать, языком дерзают говорить против "Многоустой Трубы Духа" и "Книги Евангельского искусства"!

Таковым я сказал бы следующее: после Адамова преступления, как мы знаем, в род человеческий, кратко сказать, вошел рой присущих нам естественных страстей, как бы общих недугов, вторгшихся вместе со злом; из них одни соединены с нами по естеству и необходимости, а другие зависят от естества и от произволения; первые извинительны, ибо имеют достаточное для себя оправдание в неразумной необходимости; что же касается тех (страстей), к которым ведет произволение, которое свойственно разумному и свободному естеству, убеждая его подчиниться страстям неразумного естества, при возможности под условием желания не поддаться (им), таковые, хотя бы были и прощены, не могут остаться вполне безукоризненными; а посему сие и требует очищения как последствие прародительского греха. Ибо и брак, хотя преемством рода, по-видимому, носит в себе некоторое изображение бессмертия, которого мы лишились, если бы не имел своим помощником закона и если бы не очистил ветхую скверну совершением священного обряда, почитаем был бы наисквернейшим из дел, как и рождаемые младенцы, если не будут очищены божественною банею, далеки бывают от нашего общения, хотя мы и веруем, что они естественно становятся причастными прародительской скверны, а не от произволения, так как виною бытия своего имеют плотское пожелание, как говорит божественный Давид: се в беззакониях зачат есмь и далее (Пс.50:7).