Страница 78 из 79
В течение всей жизни он бережно собирал духовную поэзию, сказания и предания, пословицы, поговорки, загадки, прибаутки – собирал по крупицам народную мудрость, которую и положил в основание своей веры. «Где родился, там и пригодился, а умру, от вас не уйду». «День трудись, а ночь молись».
Художественная одаренность чувствовалась в каждом слове батюшки – он был художником в душе. С виду простая речь, но каждое слово – образ, да не в бровь, а в глаз. «Не ищи красоты, а ищи доброты».
Под старость, когда стал немного полнеть, шутил: «Был я конек, а теперь горбунок».
У о. Павла была тяга к поэзии. Он писал стихи для детей, короткие и длинные.
Прокричал быку цыпленок: –
Ты не бойся, я не трону.
Я дружить с тобой хочу, Кукарекать научу!
Вместе с владыкой Никодимом (Ротовым), когда тот был ярославским архиереем, сочинил «Акафист самовару»:
Радуйся, самоварче–варче, монашеский угодниче!
Радуйся, крепким чаем,
в тебе вскипяченным,
монашеские сердца увеселяющий!
Батюшка прикидывался «стариком–дураком». Возьмет, да пропоет «хулиганскую» частушку во время чинной застольной беседы. Бывало, тут и архиереи, и священники сидят, а он такое выдает.
Особенность подвижничества о. Павла в том, что он юродствовал. Юродство было его глубокой оппозицией по отношению к действующей власти и одновременно его защитой: «Если я юродствовать не буду, меня опять посадят». Об это юродство Христа ради разбивались и доносы, и наветы, и проверки властей, и даже указы архиереев.
Как?то ярославский владыка, наслышанный об о. Павле, решил перевести его из отдаленного сельского района к себе поближе – в Федоровский кафедральный собор. Расчет был материальный. К батюшке приезжало много народа, он был поистине старец всея Руси. Но отца Павла не перехитришь.
К приезду архиерея в Верхне–Никульское старец облачился в такую рвань, что смотреть стыдно, и пошел чистить отхожее место.
Приезжает владыка, а от отца Павла запах – не фимиама, и вид соответственный.
– Да зачем мне эта деревенщина! – решил архиерей. И уехал восвояси.
А батюшка говорит: «Сиди лягушка в луже – не было бы хуже! Подальше от царей – голова целей!» И добавил шутливо: «Поближе к кухне, где сытней».
Сама эпоха располагала к иносказательной речи. Когда нельзя говорить правду, приходится говорить притчами.
Юродствуя, он прикрывал свою святость. Он порою выражался грубовато, но жил и верил возвышенно.
Возвышенное состояние его души очень чувствовалось и передавалось людям даже тогда, когда батюшка не утешал, а, наоборот, обличал и бранил. Отругает тебя последними словами и в то же время возвысит. «Не знаем, как это у него получалось, – говорили люди. – И не обидно и на душе светло».
Он в любом человеке ценил прежде прежде всего доброе сердце, а в женщине – особенно.
Батюшка мечтал в Верхне–Никульском «монастырек» создать, как в Мологе – женский.
– Наберем девок–дурочек человек двадцать, – говорил он.
– Батюшка, а почему дурочек?
– Да умные все разбегутся!
Отец Павел имел дар прозорливости, т. е. он умел слышать, что ему сказал Господь.
Молодой человек собирался в армию. Однажды придя в сельскую баню, о. Павел увидел его. Узнав, что он не крещен, батюшка решает крестить его здесь, не откладывая на завтра. А на другой день этот парень внезапно умирает.
Постепенно о. Павел начал угасать физически. Свою кончину предсказал.
Отказали почки. Лежал в реанимационном отделении. Настоятель собора со вторым священником его причастили. Успокоился. Позже пособоровали.
Второй раз причастили в час ночи 13 января 1996 года. Он был без сознания, но принял все. В палате было благоухание.
А в 10 часов 10 минут батюшка умер. Его отпевали 38 священников и 7 диаконов во главе с владыкой Михаилом.
Лежал в простом свежеструганном гробу. От гроба такая свежесть исходила как в сосновом лесу.
Похороны были в день празднования преподобного Серафима Саровского, которого он очень почитал, – 15 января 1996 года.
Похоронили отца Павла на Леонтьевском кладбище. Лег в тесной оградке рядом с отцом и матерью.
13 января 2005 года, спустя 9 лет со дня кончины, после вечерни прихожане Леонтьевского храма в Тутаеве пошли вместе со священником на могилу о. Павла.
Идут на кладбище – тьма, приходят, а у батюшки светлым–светло. А черный мраморный крест на могиле благоухал. Это благоухание отличалось от запаха ладана при каждении на литии.
Все присутствующие ощутили необычность происходящего.
Отец Павел имел божественный дар веры и любви. Это была светящаяся в движениях, взгляде, тихом слове, делах – любовь.
Он был родником любви, который никогда не иссякнет, к которому шли и будут всегда идти все, кто был с ним.
– Умру, а от вас не уйду. Никогда. – Так сказал он всем людям.
Вместо послесловия
Есть в Латвии маленький городок – Карсава, а в ней – Свято–Евфросиньевский православный храм, куда стремятся люди со всех концов земли. Там уже 25 лет служит архимандрит Виктор (Мамонтов) – священник с добрыми, по–детски чистыми, глазами и мягкой улыбкой, которую трудно забыть.
Когда батюшка с кем?то говорит, то всецело принадлежит этому человеку, служа ему своим участием, любовью. Часто он повторяет в своих проповедях: «Не важно, какое место ты занимаешь в жизни, но важно, какая у тебя душа. Светишь ли ты миру, свидетельствуешь своей жизнью о свете Христовом или только коптишь небо?»
Сам храм, непривычной для Латгалии архитектуры, похож на древние северные деревянные храмы XIV?XV веков, с куполом, крытым осиновым лемехом. Наружные стены храма – цвета старого меда. Интерьер храма тоже необычен, в нем все деревянное: стены из тесаных бревен, резные колонны, резной свечной столик, такие же аналои, дубовые скамьи вдоль стен, пол из некрашеных досок. Удивительная дверь с коваными навесами и такими же дверными ручками. Очень красива кованая дверная решетка у внутренней двери, кованые узорчатые оконные решетки и подсвечники работы псковских мастеров. Среди них известный Всеволод Петрович Смирнов, выковавший крест на могилу Анны Ахматовой на Комаровском кладбище под Санкт–Петербургом. В алтаре Карсавского храма находятся необычные кружевные фарфоровые лампады работы дочери В. П. Смирнова, Лидии. Во всем убранстве храма чувствуется вкус рачительного хозяина, заботящегося о красоте и удобстве Дома Божьего.
Когда о. Виктора прислали служить в Карсаву, храм был очень бедным, запущенным, нуждался в срочной реставрации и капитальном ремонте. Не было колоколов. Колокол заменял стальной рельс. В иконостасе – сплошь бумажные иконы, стены, потолок, пол выкрашены масляной краской, душно.
В 1985 году батюшка Виктор начал обновление храма. Заново устроили алтарь: прежний был ветхий, с дырами и щелями. На помощь приехали резчики по дереву из Пскова и местный умелец Владимир Ткаченко. Был построен купол, покрытый серебристым лемехом из осины, колокольня. Церковь очистили от краски, сняли со стен фанеру. Храм задышал.
В Карсавском храме необычный иконостас (ведь храм – это бывший дом священника, приспособленный под церковь). Иконостас ставили москвичи во главе с мастером на все руки Ильей Кручининым – иконописцем, резчиком по дереву. Он вырезал тябло, его ученики писали иконы. Все время работы жили тайно на хуторе у старосты Пудинавского храма, спали на сеновале. Иконы устанавливали по ночам, избегая излишнего любопытства. Иконы среднего ряда писал известный иконописец, лауреат Государственной премии архимандрит Зинон (Теодор). Так появился Спас Нерукотворный, а в верхнем ряду – иконы Спасителя и Иоанна Крестителя. В 2004 году архимандрит Зинон подарил храму икону Воскресения Христова с пеленами. За неполных три года икону так зацеловали, что в одном месте позолота сошла, и теперь, как шутит отец Виктор, в приходе появилось много златоустов.
Батюшка собственным примером воспитывает своих чад в духовной свободе, говоря, что их жизнь не зависит ни от правителей, ни от священника, а только от Бога. Он любит повторять, что все надо делать с рассуждением. В храме сложилась традиция народного пения; нет ни платного псаломщика, ни платного хора. Все поют всю службу от начала до конца.
Батюшка служит вместе с народом, приехавшим к нему, постепенно и словом, и делом вовлекая всех в службу. Многие, приезжающие впервые, говорят: «Как домой приехали». И сразу вливаются в церковную жизнь, с радостью несут послушания. Батюшка не командует, но со вниманием руководит своими духовными чадами, без попрания их духовной свободы, оберегая их души от соблазнов жестокого мира.