Страница 102 из 239
Вопрос. По апостольским канонам женщине запрещается находиться в алтаре во время Евхаристии, а святитель Нектарий благословлял двух сестер монастыря выполнять обязанности его иподиаконов. И Серафим Саровский строго заповедовал сестрам, чтобы пономарскую должность исполняли только они сами.
Ответ. Нет, в женских монастырях обычно пономарят сестры. Есть правило, которое говорит, что монахиням разрешается входить в алтарь, чтобы следить за чистотой и зажигать лампады. Запрещено же входить в алтарь не женщинам, а вообще всем мирянам, будь то женщина или мужчина, но сложился обычай, что мужчинам заходить все же можно, хоть бы они были и непосвященные, а женщинам категорически нельзя, прежде всего потому, что у них бывают определенные физиологические состояния. Хотя в древности существовало служение диаконисс. Они прислуживали при совершении некоторых таинств, в особенности при крещении женщин. И рукополагались они возле престола: если священник рукополагается стоя на двух коленах, что означает, что он имеет полноту благодати, диаконы на одном - в знак меньшей благодати, то диаконисса рукополагалась стоя на ногах, но тоже у престола. Она, правда, не участвовала в богослужении и в совершении таинств так, как участвуют диаконы в Литургии. Потом институт этот был отменен, но Великая княгиня Елизавета Федоровна пыталась его восстановить. Это пример того, что женщины могли входить в алтарь и что это не было категорически запрещено. Другое дело, что возраст диаконисс ограничивался сначала шестьюдесятью годами, потом возрастной "ценз" был снижен до сорока, а в более позднее время возникло правило, как я уже говорил, что в алтарь имеет право входить и монахиня.
Беседа 19. О гордости
Многие из вас меняли послушания, многие снимались с должностей. Некоторые при этом обижались, но на самом деле ничего особенного в этом нет. Я даже не буду упоминать о православных, приведу в пример католиков. В небезызвестном ордене иезуитов есть такой обычай (по-моему, это даже записано в их уставе): генерал, то есть высший чин, руководитель ордена, занимает свою должность какой-то срок, потом снимается с нее и становится рядовым членом, а на его место избирается другой. Делается это для того, чтобы человек не потерпел душевного вреда, не загордился. Я не говорю, что это правильно, что это единственный способ смирить человека, но тем не менее, если даже еретики обращают внимание на такой момент духовной жизни, то тем паче кажется странным и невозможным, что православный монах, из-за того, что его снимают с какого-то послушания, пусть даже поступая несправедливо и тем самым его унижая, оставляет обитель, считая это для себя каким-то ударом.
В связи с этим хочу прочитать выдержку из правил Василия Великого, находящуюся в конце требника: "Аще хощет кто оставити обитель, в нюже зван бысть, отца и братию, кроме ереси" - то есть "если только не из-за ереси". А у нас, я думаю, ереси нет, да и Н. в этом разобраться бы не смог, потому что он ничего не знает, ничего не читал, и поэтому такой причины у него быть не может. "Аще хощет кто оставити обитель в нюже зван бысть, отца и братию, кроме ереси, за укоризну или язву (язва - это рана, оставшаяся после того, как человека кто-то ударил - о.А.) или яко видел на час смутившуюся обитель (то есть из-за какого-то смущения, непорядка в обители - о.А.), или бдения ради, или низу легания, или неумывания (здесь имеется в виду строгий подвиг некоторых древних подвижников, которые даже не омывали своего тела - о.А.), или яко мний есть всех (обратите внимание, это уже относится к нашему случаю - о.А.), или яко желает мира или яже в мире, или яко преогорчи его отец его игумен (то есть какое-то огорчение ему нанес настоятель или один из братий - о.А.) и сего ради хочет изыти, горе ему, кому его уподоблю, токмо Иуде предателю, разлучившемуся от Христа и учеников Его". Вот как говорит Василий Великий.
Мы должны это помнить и знать, что ни одно унижение, справедливое оно или несправедливое, не является поводом не только для того, чтобы покинуть обитель, но даже чтобы смутиться или огорчиться. Потому что к любому унижению надо относиться правильно. Я уж не говорю о справедливом наказании за какую-то провинность (разве можно считать его унижением?), но хочу сказать о том, что если нас, допустим, несправедливо унизили, произошла какая-то ошибка или даже было проявлено пристрастное к нам отношение, то неужели мы должны воспринимать это как какой-то вред? наоборот, нам следует видеть в этом пользу, потому что благодаря подобному уничижению мы можем приобрести нужнейшую для спасения добродетель - смирение. Ведь каждый такой случай является поводом для того, чтобы внутренне в душе своей подвизаться: не только внешне смириться, когда нас смиряют извне, но согласиться с этим и внутренне, то есть смириться по-настоящему искренне, смириться своим сердцем, как говорил Спаситель: "Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем" (Мф.11:29). всякая несправедливость, досаждение от старших или равных, впрочем, как и от меньших, - это повод к приобретению смирения. преподобный Иоанн Лествичник говорит, что если человек борим, например, блудной страстью, он должен пить уничижения, как воду, потому что они помогут ему исцелиться от этой грязи.
Ведь Господь часто и попускает блудную брань для того, чтобы человеку удобнее было смириться, потому что лучше ему, как говорят отцы, бороться с навозом, чем поддаться сатанинской страсти гордости.
В связи с тем, что даже сам Василий Великий сравнивает человека покинувшего обитель из-за гордости или малодушия с Иудой, разлучившимся со своим Учителем Христом и Его учениками апостолами, я хочу привести евангельский пример, из которого мы увидим, как вели себя преданные ученики Спасителя - апостол Петр и другие - и как вел себя Иуда Искариотский.
Сначала рассмотрим эпизод, когда Спаситель спрашивал учеников, за кого почитают Его люди. Придя же в страны Кесарии Филипповой, Иисус спрашивал учеников Своих: "За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?" Они сказали: "Одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию или за одного из пророков". Он говорит им: "А вы за кого почитаете Меня?" Симон же Петр, отвечая, сказал: "Ты - Христос, Сын Бога Живого". Тогда Иисус сказал ему в ответ: "Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах. И Я говорю тебе: ты - Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее. И дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах" (Мф.16:13-19). Обратите внимание, как восхваляет Господь Иисус Христос апостола Петра, как превозносит его веру, обещая ему великие дарования. И посмотрите, что будет далее, спустя буквально несколько минут (судя по ходу повествования, можно сделать вывод, что времени прошло очень мало): Спаситель вдруг говорит апостолу Петру совсем другие слова, можно сказать - противоположные. Тогда Иисус запретил ученикам Своим, чтобы никому не сказывали, что Он есть Иисус Христос.
С того времени Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим, и много пострадать от старейшин, и первосвященников, и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И, отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: "Будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою!" Он же, обратившись, сказал Петру: "Отойди от Меня, сатана! Ты Мне соблазн! Потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое", или, по-славянски: Иди за мною сатано, соблазн Ми еси, яко не мыслиши яже суть Божия, но яже человеческая. (Мф.16:20-23). Совсем противоположные слова; только что Господь сказал: "Ты камень, на котором создам Церковь, и врата ада не одолеют ее", - а теперь говорит: "Отойди от меня, сатана". Может ли быть обращение более грубое? для верующего человека, для православного христианина, такие слова услышать гораздо страшнее, чем какое-нибудь иное оскорбление. Но Господь не пожалел своего ближайшего ученика, Он сказал: "Отойди от меня, сатана" (или: "Иди за мною, сатано"). Он понимал, что Петр это выдержит и от Него не отойдет, а столь грубое, жестокое обличение послужит для него началом покаяния, исправления, Петр станет вести себя более разумно и впредь не будет допускать ненужных, глупых, соблазнительных человеческих помыслов.