Страница 142 из 239
Желая поделиться Своей бесконечной благостью с другими существами (которых еще не было), желая излить ее на кого-то, Бог решил создать мир видимый и невидимый. Все эти слова надо понимать, как выражаются святые отцы, богоприлично, насколько они приложимы к Божеству. Сам замысел о сотворении всего ныне существующего также пребывал в Боге извечно и неизменно. А почему Бог решил сотворить мир именно в какой-то определенный момент, почему Он не сделал этого раньше или позже, остается для нас непостижимым, и вообще мерки времени к бытию Божию неприложимы.
Сначала Бог создал те существа, которые были близки к Нему по природе, - "первые светы", как называет их святитель Григорий Богослов, то есть ангелов, и излил на них Свою благость. Потом сотворил существа противоположные Себе по природе - видимые, или, как мы сейчас говорим, материальный мир. И наконец создал то, что имеет смешанную природу, то есть в чем-то по природе подобно ангелам, а в чем-то - материальному миру, - создал человека. Каждое существо в меру своей возможности принимает в себя благость Божию, само существование каждого из сотворенных существ уже есть проявление благости Божией. Даже демоны, то есть восставшие против своего Творца, отпавшие от Него ангелы, - и те волей или неволей прославляют Бога самим фактом своего существования. И поскольку они существуют - они благие, а поскольку противятся воле Божией, идут против собственного естества, постольку они злые. То же можно сказать и обо всех людях, даже о самых страшных грешниках: поскольку они существуют, постольку они благие. Поэтому зла как чего-то самостоятельного, как чего-то особенного не существует. Зло - это искажение природы, уклонение ее от своего предназначения. Добро есть следование своей природе, но не такой "своей", какой мы с вами сейчас ее себе представляем.
Ведь все мы являемся людьми падшими, грешными, и поэтому у нас возникло понятие о природе человека как о падшей, греховность стала естественным нашим состоянием. Нет, не этой "своей" природе должны мы следовать, а той, о которой сказано в Библии, то есть природе человека до его грехопадения.
Человек должен был бы бесконечно наслаждаться безграничной, всеобъемлющей, глубочайшей благостью Божией. Может быть, кому-то кажется это скучным и однообразным, но такое впечатление возникает лишь тогда, когда человек не понимает, в чем эта благость состоит. Если человек не понимает какого-то предмета, он видится ему скучным, однообразным, ненужным. Например, людям немузыкальным, не воспитанным в музыкальной культуре, музыка кажется бессмысленным набором звуков. Какую-то грубую, примитивную музыку они еще могут воспринять, а когда нужно напрячь слух и, в особенности, эстетическое чувство, то для них восприятие музыки становится почти невозможным. Но у кого развит музыкальный вкус, тот и разбирается в музыкальных произведениях, и различает не только качество самих произведений, но и более или менее удачное их исполнение, мастерство того или иного музыканта. Можно было бы привести множество других примеров. Человеку не знающему, скажем, математики она кажется какой-то нелепицей, для него совершенно непостижимо, как это люди днями, месяцами, годами сидят над решением задач, делают какие-то открытия. Ему все это кажется нелепым и ненужным. А когда человек разбирается в том или ином деле, он всегда исполняет его с удовольствием, с наслаждением.
Тем более так следует сказать о познании Бога: впечатление однообразия бывает лишь у того, кто далек от Бога и не понимает, что переживания от общения с Творцом столь многообразны, столь утешительны для человека, что могут заменить для него все. Эти переживания не только по силе своей, но и, подчеркиваю, по разнообразию намного превосходят все земное и оказываются могущественнее, чем все земные человеческие впечатления. Даже читая описания тех благодатных состояний, которые испытывали подвижники в этой, земной, жизни, еще только предвкушая блаженство Царствия Небесного, мы видим, что ощущения их были весьма и весьма разнообразны. Вспомните писания близких к нам по времени преподобного старца Силуана Афонского и архимандрита Софрония (Сахарова), вспомните описание явления благодати Духа Святого на Серафиме Саровском и его ученике Мотовилове. Вспомните гимны преподобного Симеона Нового Богослова, поучения Исаака Сирина, Макария Великого, описания духовных ощущений других подвижников благочестия, живших в разные времена. Вы увидите, что эти люди не могли насытиться общением с Богом, что оно влекло их все больше и больше. И возвращаясь к обычной земной жизни, с ее как будто интересным многообразием, они испытывали часто глубочайшую тоску. Об этом прекрасно написал преподобный старец Силуан Афонский.
Для нас же, ничего подобного не испытавших, все это кажется скукой, однообразием, мы с трудом понуждаем себя к молитве. Наши ощущения чрезвычайно примитивны, но не потому, что то, с чем мы соприкасаемся духовными чувствами, по сущности своей однообразно, а потому, что мы сами еще слишком мало познали. Мы, можно сказать, подслеповаты, ничего разглядеть не можем, перед нашими глазами все сливается в некую серую массу; мы подобны тому евангельскому слепцу, который после прикосновения Господа сначала видел людей смутно, он не различал черт лица, видел лишь какие-то фигуры, похожие на стволы деревьев. Так и мы смотрим на духовные предметы. Только потом, когда Господь вновь прикоснется к нам - если это, конечно, произойдет, - мы начнем видеть все ясно.
Итак, человек был предназначен для блаженства, и он получил всего лишь одну простую заповедь. Ему не было сказано: "не убий", "не прелюбодействуй" - в таких заповедях он не нуждался, потому что все добродетели естественно пребывали в нем. И сейчас на примере некоторых преуспевших подвижников мы видим, что их настолько наполняет любовь и к Богу, и к ближнему, что они без какого-либо напоминания, свободно, естественно исполняют все заповеди Божии, ибо так им велит их сердце, исполненное благодати. Тем паче так было с нашими прародителями, Адамом и Евой, они не нуждались ни в каких иных наставлениях, кроме одной простейшей заповеди - не вкушать от древа познания добра и зла. И дана она была для того, чтобы они знали: человек - существо изменчивое, способное измениться как в лучшую, так и в худшую сторону, и чтобы, исполнив эту заповедь, они преуспели еще больше, пришли в большее Богопознание, в теснейшее единение с Господом.
Но когда, как описывается в книге Бытия, дьявол через змея, воспользовавшись им как своим орудием, соблазнил Адама и Еву, произошла страшная катастрофа, отразившаяся на всем мироздании. Ведь Адам и Ева были для этого видимого мира некими богами, через них благодать изливалась и на неодушевленную материю, и на растения, и на животных. Через них все должно было быть облагодатствовано, весь мир они были призваны превратить в райский сад. Что касается размножения человеческого рода, то оно должно было совершаться не таким образом, как сейчас, а как-то иначе, возможно, подобно тому, как Ева была взята из Адама. Первые два человека, как и ангелы, были сотворены Богом непосредственно: Адам взят из земли, Ева взята из Адама - и Господь каким угодно способом мог бы размножить человеческий род. Нам остается только предполагать, смутно догадываться, что это был бы за способ, потому что все произошло иначе. Адаму была дана заповедь: "Делай и храни" (см. Быт.2:15), что означало "возделывай, превращай всю землю в райский сад и сохраняй то, что ты сделал". Если бы он исполнил эту заповедь, вся земля превратилась бы в Эдем, наполняющийся вновь сотворенными человеческими существами.
Но Адам и Ева преслушались Бога и, как было предсказано, умерли, умерли в тот же день. По телу они прожили еще девятьсот с лишним лет, душой же умерли в тот же день, потому что, как объясняют преподобный Симеон Новый Богослов и другие подвижники благочестия, если смертью для тела является разлучение его с душой, то смертью для души является разлучение ее с Духом Святым. Когда Господь сотворил человека, Он, сказано в Священном Писании, вдунул в лице его дыхание жизни (Быт.2:7). Некоторые, главным образом еретики, понимали это превратно, вне контекста Священного Предания Православной Церкви: душу человека они считали частью Божества. Но это не так. Очень правильное, точное объяснение дает преподобный Серафим Саровский: Господь вдунул в лице его дыхание жизни - это означает, что душа человека была изначала соединена с Божией благодатью. В этом и заключалась естественная жизнь человека. Не нужны глаза без света, если же они есть, значит, они должны всегда при свете что-то созерцать. Подобным образом можно сказать и о прочих чувствах человека. Так и душа человеческая должна всегда пребывать в общении с Богом, в благодатном единении с Ним. В Священном Писании говорится, что человек был нагим (см. Быт.2:25), но это отнюдь не означает, что он в буквальном смысле слова был наг. Да, Адам и Ева не покрывали своих тел какими-либо шкурами или тканями, но зато были облечены в одеяния света.