Страница 160 из 239
Вопрос. В одной из бесед Вы говорили, что сладость есть в каждом грехе, например в ропоте, унынии. А какая может быть сладость в гневе, раздражении и тем более в гордости, когда, поддавшись греху, душа в самом деле мучается?
Ответ. Человек мучается уже после впадения в грех, а во время самого удовлетворения страсти наслаждается. В гневе, например, таится такая сладость, что под его действием люди готовы сделать все, что угодно; есть даже такая поговорка: душу свою отвести. Это значит, человек поддается гневу настолько, что думает: "Ничего, сделаю то, что хочу, пусть даже потом за это отвечать придется". Грех приносит горечь впоследствии, а в момент его совершения, пока страсть удовлетворяется, человек испытывает наслаждение. Вот, например, сестра Н. на какое-то мгновение вообразит себе, что она не просто "чешет языком", а проповедует, да так, что тысячи людей обращаются к покаянию. Неужели в этом не будет сладости? Или та же сестра представит, что сейчас она всех врагов Православной Церкви разоблачит и в тюрьму посадит или уничтожит. Где же тут горечь? Это только потом, когда "спускаешься на землю", ощущается сильнейшая горечь.
Вопрос. Есть такие слова, что человеку свойственно падать и восставать, а демону - пребывать в падении. Означает ли это, что у человека есть превосходство?
Ответ. Нет, превосходства у человека нет. Дело в том, что в свое время падшие ангелы сделали свой полный и окончательный выбор сознательно и поэтому в отличие от нас они как бы сразу умерли, оказались в положении, которое не может измениться. Человек же пал через обман, то есть не вполне сознательно, поэтому сейчас обладает свободной волей: у нас есть краткий промежуток времени от рождения до смерти, чтобы сделать выбор и таким образом изменить свою участь. Состояние, в каком пребывают сейчас демоны, будет свойственно тем, кто согрешил и не покаялся, после смерти.
Вопрос. Если со страстями не бороться сразу, то они усиливаются. Если начинаешь молиться, прилагая лишь небольшое усердие, то не помогает даже и продолжительная молитва. От этого отчаиваешься и вовсе перестаешь бороться. Отчего это происходит и что делать?
Ответ. Происходит это оттого, что нет терпения. Нужно не какие-то пять минут помолиться, а требуются годы упорной, серьезной борьбы. Борьба со страстями отнимает долгое время. Само сопротивление страсти, даже если ты ее и не победил, уже является каким-то движением к тому, чтобы умалить силу ее действия на тебя, ведь ты не поддался ей полностью. Если через полчаса молитвы тебе и не удалось избавиться от какой-то страсти, то не нужно думать, что совет молиться, чтобы победить страсть, - неправильный. Во всем необходимо усердие, терпение, как сказал Спаситель: В терпении вашем стяжите души ваши (Лк.21:19).
Вопрос. Как за трапезой бороться со страстью чревоугодия?
Ответ. Все надо делать благоразумно, потому что употребление пищи зависит от здоровья. Необходимо иметь благословение, во-первых, на счет того, сколько есть - досыта или чуть-чуть недоедая, во-вторых, - что есть: может быть, воздерживаться от некоторых вкусных вещей, или, скажем, не ходить на ужин, или все-таки ужинать, но довольствоваться чаем, или пропускать полдник. Если же тебе благословили есть все, что подают на стол, то ешь - в этом чревоугодия нет. Например, если ты обедаешь с аппетитом, то совсем необязательно, что у тебя чревоугодие, может быть, ты просто здорова. А человек, который ест без аппетита, скорее не воздержан, а болен. Конечно, были такие высокопреуспевшие подвижники, которые ели пищу, как лекарство, но если так будешь делать ты, то не сможешь исполнять своего послушания, и надо будет возить тебя по докторам. Поэтому и нужно все делать с рассуждением. Преподобный Варсонофий Оптинский, живший почти в наше время, в начале XX века, говорил, что время телесных подвигов, видимо, безвозвратно ушло. Мне кажется, что эти слова совершенно справедливы. Так же считал Глинский подвижник схимонах Архипп и многие другие. Все они понимали: современный человек настолько немощен, что большинство людей к телесным подвигам просто не способно.
Таким образом, мы должны есть столько, чтобы не было объедения, без какого-либо чрезвычайного лакомства: не следует есть после того, как уже насытился, или потихоньку, помимо трапезы, лакомиться пирожками и шоколадками. Вместе с тем не нужно думать, что если ты ешь с удовольствием, то это уже грех. Грехом можно назвать, допустим, нарушение благословения не есть что-то на ужин или не полдничать. Но не нужно смущаться, если ты, посоветовавшись со старицей, соблюдаешь определенный режим питания, ведь это тебе необходимо, чтобы чувствовать себя бодро как на молитве, так и во время работы - исполнять свое послушание добросовестно. Некоторые сестры начинают думать о своей внешности (что они полнеют или худеют) - такие мысли необходимо оставить за оградой монастыря: здесь это никого не волнует. У людей сложилось определенное представление о монахине: она обязательно должна быть худая, хмурая и т.д. Но внешний вид зависит больше от физического состояния человека: если он имеет некоторую полноту, то чаще всего это связано с нарушением обмена веществ. О мере воздержания должно судить не по внешности, а по телесной и умственной бодрости. Для нас она является самым главным - не будет этой энергии, значит, мы не сможем сосредоточиться во время молитвы.
Можно так поститься, что тебя от слабости оставят все страсти (конечно, кроме гордости), но и внимание, необходимое для умственной деятельности и молитвы, также пропадет. Так что лучше уж пусть у нас будут какие-то страсти, с которыми мы станем бороться (но благодаря тому и смиряться), однако будет и энергия, которую мы употребим для сохранения усиленного внимания при молитве.
Беседа 28. О добросовестности в исполнении послушания
Сегодня мы проведем беседу о послушании, но при этом коснемся более узкой темы, а именно точного исполнения того, что нам заповедует старший. То есть речь пойдет о нашей ответственности за послушание. Безответственность - это недостаток, весьма часто встречающийся даже у людей верующих - и в миру, и в монастыре. К сожалению, как показывает жизненный опыт, очень трудно найти человека, на которого можно было бы полностью положиться. Чаще всего происходит следующее: сначала нужно отдать приказание, потом еще настоять на его исполнении, иногда повысив голос, а нередко даже с угрозой, потом посмотреть, действительно ли человек его исполняет, затем проверить, исполнил ли он порученное. Но если ты слишком поздно спохватишься и не успеешь проверить вовремя, то в результате может оказаться, что дело не будет выполнено вовсе, а обстоятельства вернуть назад будет уже невозможно. Основательница и первая настоятельница Покровского монастыря в Киеве говорила, что монаху нужно знать только три слова: "благословите", "простите" и "спаси Господи". Действительно, эти слова особенно приличествуют монахам.
К сожалению, должен признать, у нас в монастыре слова "благословите" и "простите" некоторые понимают в совершенно ином смысле. Такой человек, нимало не прекословя, говорит "благословите" не для того, чтобы приступить к исполнению порученного дела, но ради того, чтобы его оставили в покое. Ему поручаешь какое-либо дело, он отвечает: "Благословите". Раз "благословите", значит, казалось бы, он все понял, и никаких претензий к этому человеку нет. Он же уходит и спокойно занимается чем-то иным - не тем, что ему поручено, на что он взял благословение, а тем, чем ему хочется. Ты же этому человеку полностью доверился, работу его не проверяешь. Проходит время, спрашиваешь его: "Ну как, ты сделал порученное?" "Нет - отвечает, - не сделал". "Почему?" - "Простите". Вот и получается, что и "простите", и "благословите" говорится лишь для того, чтобы человека оставили в покое. Мне иногда хочется такому человеку в тарелку вместо супа положить записку: "Простите, супа нет". Конечно, он был бы весьма недоволен, если бы пришел на обед и обнаружил подобного рода блюдо у себя в тарелке.
Я не против слова "простите". С полным правом можно сказать "простите" прося прощения, когда ты кого-то обидел, на что тебе отвечают: "Бог простит", - и таким образом размолвка разрешается, все успокаиваются и умиротворяются; так поступать просто необходимо. Но когда мы этим словом прикрываем свою бездеятельность - это уже лукавство. И проистекают порой от такой бездеятельности тяжелые последствия, которые и изменить-то бывает невозможно, а виновный в этом человек только приходит и говорит: "Простите". Как в известном рассказе было волшебное слово "пожалуйста", так у нас в монастыре волшебное слово - "простите". Сначала ты не выполнил поручение или все сделал по-своему, не так, как тебе велели, а потом говоришь - "простите". И все! Ведь что теперь делать с таким человеком? "Простите" - и все. Ему отвечаешь: "Бог простит". И человек спокойно уходит. Все остается как было, назад уже ничего не вернуть, не переменить - и вот так каждый творит свою волю, прикрываясь смирением, а на самом деле проявляет лукавство.