Страница 191 из 239
Итак, нужно подвизаться, каяться и тогда постепенно станет приходить смирение и ты на самом деле можешь начать искренне о себе думать, что ты хуже всякого скота. А не так, что вот, мол, смотрите, какой я хороший: я ведь хуже всех. Иными словами: я лучше всех, потому что думаю о себе, что я хуже всех.
Вопрос. Как быть, если помыслы так сильно одолевают, что не получается ни молиться, ни исполнять послушания?
Ответ. Что значит "не получается"? Надо заставить себя молиться. Если нет возможности открывать помыслы, тогда, как говорит святитель Игнатий, нужно обращаться к усиленной молитве. Откровение помыслов - не единственный способ борьбы со страстями; другой, не менее важный - это молитва Иисусова, умное делание. В чем состоит умное делание? Не только в том, чтобы читать Иисусову молитву, когда у тебя все хорошо, а в том, чтобы использовать ее как оружие против греховных помыслов. Об этом пишет Иоанн Лествичник: "Бей ратников именем Иисусовым, ибо крепче этого оружия нет ни на небе, ни на земле". В случае сильной брани надо молиться вслух устами, заставлять себя, да и просто перетерпеть. Иногда даже просто претерпишь, не уступишь, не оставишь послушания - и смотришь: приходит благодать. Ты поддаешься гневу, когда кто-то делает нечто вопреки твоей воле, и если при этом уходишь с послушания, то это не означает, что ты победил свою страсть, а означает, что ты поддался ей до конца. Победить страсть - значит в тот момент, когда ты разгневался, перетерпеть, а не убежать. Если на тебя напало уныние и по причине этого уныния ты пошел и с кем-то развлекся празднословием, это не значит, что ты победил уныние. Да, оно у тебя прошло, но ты не победил страсть, в следующий раз она будет бороть тебя еще сильнее. Если ты от гнева убежал, значит в следующий раз ты поддашься ему еще больше.
Бывали, конечно, такие случаи, как, например, с Иоанном Коловым, который для того, чтобы не разгневаться, бежал. Но это была совершенно иная ситуация, случай исключительный. Этот человек вообще никогда не гневался, его нарочно выводили из себя, он терпел, терпел, а потом, бросив все, удалился. А ты находишься среди братии, в монастыре. Куда ты отсюда побежишь? В пустыню? А там тебя будет раздражать какой-нибудь сучок на дереве. От страсти не убежишь, потому что она всегда будет с тобой.
Вопрос. Вы сказали, что каждый должен оплакивать своего мертвеца, но ведь нужно думать не только о своем спасении, но и о спасении ближнего. Как это сопоставить?
Ответ. В отношении грехов мы не должны думать о другом человеке. Нам необходимо не осуждать, видеть лишь свои грехи - и в этом смысле оплакивать своего мертвеца. Некоторые высокопреуспевшие люди доходят и до такого состояния, когда духовно могут помочь ближнему. Видя грехи ближнего и сочувствуя какому-то его падению (не осуждая, а именно сочувствуя), они, так сказать, снисходят к нему со своей духовной высоты и начинают его вразумлять, утешать, поддерживать. Но я думаю, к большинству из нас, людям мало преуспевшим, это не относится, нам нужно просто радушно, приветливо относиться к ближним, помогать им в их трудах. Именно в этом мы должны быть обращены к ближнему, а в отношении грехов - видеть немощи только свои собственные.
Беседа 34. Слово после иноческого пострига о смирении и молитве
Господь наш Иисус Христос сказал: всяк возносяйся смирится, и смиряяйся вознесется (Лк.14:11). Слова Спасителя есть тайны, сокровенные от сложения мира (см. Мф.13:35), которые он открыл людям для того, чтобы они наследовали вечную блаженную жизнь, чтобы они, как сказано им же, унаследовали уготованное им изначально царствие Божие. И заповеди его - это средство, способ достижения того вечного блаженства, к которому мы были предназначены даже прежде, чем всё начало быть, что начало быть (Ин.1:3). Всяк возносяйся смирится. Всяк - т.е. любой человек, имеющий основание для возношения, для гордости: по причине ли, может быть, своей образованности, ума, каких-либо других способностей или преимуществ, например богатства и происхождения, или по причине, допустим, преимуществ духовных, особенно - добродетельной жизни или даже каких-то благодатных дарований. Всяк возносяйся - сказал Спаситель (пусть даже повод для этого возношения весьма основательный и серьезный, как бы очевидный для всех и для самого человека) - смирится. Всяк возносяйся - т.е. даже тот, кто только в уме своем, в мысли себя возносит (ведь каждый поступок наш, каждое действие наше начинается с внутреннего решения, с внутреннего согласия, с мысли), и тот обязательно смирится.
Не только тот, кто пытается на деле достичь какого-то положения, преимущества перед другими, похвалы, одобрения, но и тот, кто делает это незримо и неизвестно ни для кого, - так как Бог видит сердце каждого человека. Всякий, возносящий себя не только делами, но и умственно, смирится, потому что Господь, благодать Божия, оставит этого человека и он придет в смирение поневоле - если не в этой жизни, ослепленный блеском мирской славы, то в будущей. Он обязательно смирится, увидит свою тщету и все ничтожество того, чем он гордился и превозносился, уже при самом переходе из этой временной жизни в жизнь будущую, вечную. Говоря "ничтожество", я, конечно, не имею в виду, что, например, добродетели являются ничтожеством сами по себе, нет, а говорю это потому, что гордый человек истинную добродетель часто лицемерно заменяет видимостью, только одной игрой, актерством, как об этом прекрасно рассуждает святитель Игнатий (Брянчанинов). И смиряяйся, - сказал Господь наш Иисус Христос, - вознесется. Конечно, человек должен смирять себя как внешне, так и внутренне. Но мы не всегда в состоянии избрать смиренный образ жизни, так как обстоятельства и промысел Божий могут возложить на человека такое служение, которое возвысит его над другими людьми, или могут даровать ему какое-то преимущество, которому некоторые и позавидуют.
Но внешнее смирение и не главное, - важнее, если человек будет смирять себя внутренне, независимо от того, высокое ли он занимает положение в обществе, имеет ли какие-нибудь телесные или духовные преимущества перед своими ближними. Такой человек вознесется. Но каким образом и что значит это слово? Не следует понимать его так, что человек, несмотря на свое смирение, займет какое-то положение в обществе, и все признают в нем добродетель, или некое превосходство, и поставят его над собою начальником. Мы часто видим, что люди смиренные так и проводят всю свою жизнь в убогом состоянии, как, например, святой праведный Симеон Верхотурский, и наоборот, люди, стремящиеся к величию, к славе, как будто достигают ее. Но речь идет о смирении и возношении духовном. И вот человек, смиряющий себя внутренне, внутренне и возносится, возносится к Богу. Ум его, как будто бы пребывающий в бренном немощном теле, возносится к Богу, соединяется с ним, и человек этот исполняется Божественного утешения.
Святые отцы наши понимали великое значение смирения и называли эту добродетель истребительницей страстей. Преподобный Иоанн Лествичник говорит, что сколько подвижник преуспел в смирении, столько он преуспел в молитве. Преподобный Исихий Иерусалимский сказал нечто подобное: "Смирение рождает молитву, а молитва смирение". Благодаря этому подвигу человек приобретает внутри себя Царство Божие еще в земной, временной жизни, предвкушает вечное блаженство, предобручается Духом Святым с Богом, с благодатью Божией.
Как же научиться этой великой добродетели? Всякая истинная добродетель есть действие Божественной благодати, то есть действие Божие. Потому, обращаясь к изречению Исихия Иерусалимского "смирение рождает молитву, а молитва смирение" и вспоминая евангельские слова Спасителя о том, что смирению нужно научиться именно от него, мы будем учиться смирению не только понуждая себя к нему, но более всего - прибегая к заповеди самого Господа: Научитесь от мене, ибо кроток есмь и смирен сердцем (Мф.11:29). Это необходимо потому, что наших немощных сил для совершения возвышенных евангельских заповедей часто не хватает. И вот, непрестанно молясь Господу Иисусу Христу, Сыну Божиему, и соприкасаясь с ним своим умом и своими чувствами, мы через эту, как будто бы краткую и малосодержательную (по сравнению со многими православными молитвословиями или древними псалмами) молитву, молитву Иисусову, сподобляемся соединения с Господом через его Божественное действие, и, общаясь с Ним неизреченным образом, научаемся этой великой богоподражательной добродетели. Научитесь от мене, ибо кроток есмь и смирен сердцем, - не только поступками, не только поведением, не только речью и мыслями, но и сердцем, то есть самой сокровенной сущностью человека, корнем, основой его душевной жизни. Если мы смиренны сердцем, значит мы истинно смиренны.