Страница 232 из 239
Во всем этом нет ничего нового, в особенности для тех, кто читал аскетические писания святых отцов, повествования об их жизни и подвигах. Мы знаем, что иногда попущением Божиим дьявол имел по отношению к некоторым подвижникам особенное дерзновение: он показывал им необыкновенные обольстительные образы, устрашал их ужасными видениями, являясь сам или посылая полчища демонов, то есть пытался прельстить подвижников, достигших высокого преуспеяния и отражавших помыслы, изображением обольстительных картин перед их чувственным взором. И потому, если мы рассмотрим то, что испытывал Спаситель, с аскетической точки зрения, мы увидим, что дьявол пытался Его обольстить. Конечно же, нам кажется это безумным; но тем не менее если дьявол приступал (а Евангелие не может исказить истину) с такой целью к Самому Господу Иисусу Христу, то тем паче он может приступить к нам - и приступает, внушая прежде всего горделивые мысли. Эти мысли так же, как и при искушении Господа в пустыне, обоснованы: как Спаситель действительно являлся Сыном Божиим, так и мы видим в себе нечто на самом деле доброе, истинно духовное и потому часто искушаемся горделивыми мыслями. Тогда Иисус возведен бысть Духом в пустыню искуситися от диавола (Мф.4:1). Слова возведен бысть Духом означают, что искушение было угодно Богу.
Так происходит и с нами: все случающееся, в том числе и попущения искушаться духом гордости, законно и неминуемо, и избавиться от этого, сделать так, чтобы этого с нами вообще не случалось, невозможно. И пусть люди не прельщают себя мыслью, что при каких-либо обстоятельствах можно избежать искушений, что если, например, благоразумно себя вести, то дьявол нас искушать не будет, не будет пытаться прельстить гордостью, возбуждая ее какими-либо внушениями, а иногда даже и видениями.
И постився дний четыредесять и нощий четыредесять, последи взалка. И приступль к Нему искуситель рече: "Аще Сын еси Божий, рцы, да камение сие хлебы будут" (Мф.4:2-3). Безусловно, нельзя полностью отождествить то, что испытывают обычные грешные люди, с тем, что испытывал Господь Иисус Христос. Если у нас подобные тщеславные мысли, искушения могут быть ложными - ведь совершить чудо мы на самом деле не в силах, то для Спасителя сотворить чудо было, конечно, возможно, и Он из милосердия впоследствии это и делал, насыщая хлебами алчущий народ. Но в пустыне дьявол хотел заставить Его совершить это ради подтверждения Своей Божественности, то есть ради тщеславия. И приступль к Нему искуситель рече: "Аще Сын еси Божий, рцы, да камение сие хлебы будут" (напомню, что я не истолковываю это событие полностью, а обращаю внимание только на определенный момент - на то, что дьявол искушал Спасителя, пытаясь ввести Его в грех тщеславия - иг.А) Он же отвещав рече: "Писано есть: не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих". Тогда поят Его диавол во святый град, и постави Его на криле церковнем, и глагола Ему: "Аще Сын еси Божий, верзися низу, писано бо есть, яко ангелом Своим заповесть о Тебе [сохранити Тя], и на руках возьмут Тя, да не когда преткнеши о камень ногу Твою (Мф.4:4-6).
Здесь искушение заключается уже в требовании, чтобы чудо было сотворено при множестве народа, всегда наполнявшем и окружавшем Иерусалимский храм. Спаситель отвечает на это изречением из Писания, вновь отвергая суетную славу: Рече [же] ему Иисус: "Паки писано есть: не искусиши Господа Бога Твоего". Паки поят Его диавол на гору высоку зело, и показа Ему вся царствия мира и славу их, и глагола Ему: "Сия вся Тебе дам, аще пад поклонишимися" (Мф.4:7-9). Обратите внимание на то, что дьявол имел необыкновенное дерзновение, хотя некоторые толкователи и говорят об этом с большой осторожностью: им кажется неудобовместимым, что дьявол мог взять Спасителя и перенести Его на гору. Но если посмотреть на это с аскетической точки зрения и вспомнить жизнеописания подвижников благочестия, то становится понятным, что такое возможно, - ведь иногда дьявол получал некоторую власть даже над телом человека. Поскольку в данном случае эта борьба Сына Божия с дьяволом была непосредственной, то, видимо, тому было и более попущено. И наконец дьявол искушает Господа видением, что тоже очень часто бывает у тех подвижников благочестия, кто сумел очиститься от греховных помыслов и к кому поэтому дьявол не может приразиться через ум: Паки поят его диавол на гору высоку зело, и показа ему вся царствия мира и славу их, и глагола Ему: "Сия вся Тебе дам, аще пад поклонишимися".
В житии Киево-Печерского подвижника Исаакия рассказывается, как демоны прельстили его, обманом заставив поклониться дьяволу. Дьявол - чрезвычайно гордое существо, его можно назвать изобретателем гордости, самим ее воплощением, поэтому он, конечно, желает, чтобы ему поклонялись, хотя бы того и не желая. Но Господь отвергает и это искушение, как и прежде ссылаясь на Священное Писание: Тогда глагола ему Иисус: "Иди за Мною, сатано, писано бо есть: Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши". Тогда остави Его диавол, и се, ангели приступиша и служаху ему (Мф.4:10-11).
Итак, мы видим, что дьявол пытался прельстить Самого Господа Иисуса Христа. Имея, конечно, порочный опыт и как бы веря в зло и человеческую немощь, он думал, что и в Господе найдет какое-то проявление обычного свойства человеческого естества - гордости, но ушел посрамленным. Если дьяволу было попущено искушать Спасителя, то тем более мы должны быть осторожными, бодрыми и чрезвычайно бояться помыслов тщеславия и гордости, хотя бы эти помыслы и были основаны на самых действительных, истинных добродетелях и присутствии в нас благодати Божией.
Спаситель предупреждает Своих учеников, что такое явление, как прелесть, будет весьма распространено среди мнящих называться Его учениками. Некоторые толкователи, изъясняя это место из Нагорной проповеди, в Евангелии от Матфея, говорят, что на самом деле такого быть не должно: если бы и существовали люди пророчествующие или творящие чудеса и при этом не исполняющие Божественный закон, то это ничего бы не значило. Но такое толкование является каким-то рассудочным и отвлеченным: в действительности мы видим множество, сотни и даже тысячи мнящих себя ближайшими учениками Спасителя, исполнителями Его воли, а на самом деле Ему противящихся. Например так называемые инославные святые. Их духовное состояние прекрасно изъясняет святитель Игнатий (Брянчанинов), который доказывает, что они находились в прелести. Или и в нашей православной среде: ложные старцы, прозорливцы, иногда даже причисляемые к лику святых, хотя в их поведении были явные признаки прелести. К примеру, в "Приношении современному монашеству" святитель Игнатий пишет, что некий Иван Яковлевич Корейша, человек, который по крайней мере в прошлом весьма почитался как Христа ради юродивый и принимался за прозорливого Божия угодника, был в явной прелести.
И в наше время такая "мода", жажда найти какого-нибудь прозорливца, заставляет людей ездить по всей России, и часто прозорливцами почитаются какие-нибудь убогие, порой психически больные люди. Само желание увидеть святого лишает почитателя здравого смысла, окружает "святого" неким ореолом, и человек видит святость там, где разумный увидит только глупость и юродство, не Христа ради, а юродство в буквальном смысле, то есть безумие. Среди таких "святых" встречаются, конечно, и шарлатаны, но случается и то, что люди столь искренно верят в свою мнимую святость, что начинают даже пророчествовать - и что-то сбывается, а что-то нет. К счастью, в наше время особенно убедительных признаков "святости" ни у кого нет: прельщенные не обладают ни даром чудотворения, ни настоящей прозорливостью, поэтому в их прельщении убедиться легче, чем в древности, когда люди были более ревностными и поэтому прелесть была гораздо сильнее и соблазнительнее.
У тех, кто почитает себя христианами, например католиков и протестантов, в XIX веке были такие знаменитые духовидцы, как Сведенборг или западный мистик Яков Бёме. Сочинениями последнего увлекался, между прочим, наш русский религиозный философ Николай Бердяев. Так вот в связи с учением Якова Бёме приведу такой случай. Один христианин интересовался мистикой каббалы и общался с каббалистами. Каббала - это на самом деле не какая-то черная магия, как предполагают некоторые, а тайная, можно сказать, полуофициальная духовная доктрина, одно из учений иудаизма. Талмудизм (официальное учение) относится к каббале с осторожностью, хотя есть люди, одновременно и считающие себя преданными традиционному талмудическому учению, и пытающиеся использовать практику каббалы для достижения, как им кажется, духовных состояний. Практика каббалы с течением столетий менялась, но в то время, когда произошел описываемый мною эпизод, мистики-каббалисты считали, что достигают духовного состояния путем размышления об имени Божием. Сосредотачиваясь на этом размышлении, погружаясь в него - своего рода медитацию, как сейчас принято говорить, что не имеет ничего общего с непрестанной молитвой, когда мы повторяем слова молитвы и поминаем имя Божие, испрашивая у Бога помощи и помилования, - они достигали некоего экстатического состояния.