Страница 238 из 239
А относиться к этим словам нужно так: устрашиться и подвизаться изо всех сил, каяться и надеяться на милость Божию. Люди, которые достигли состояния, описанного Симеоном Новым Богословом, достойны войти в Царствие Небесное, а остальные, может быть, войдут туда через многое покаяние, им надо уповать на милость Божию. Поэтому рассуждать о каком-то социальном служении монашествующим не подходит, ведь потому мы и называемся "монахами", что мы одни и ищем уединения, а что касается помощи ближним, то это больше служение мирян. Мы, конечно, посильно его тоже несем, но так, чтобы не выхолостить собственно монашеского подвига. На съезде монашествующих в 1909 году присутствовали настоятели лучших монастырей, духовные старцы, и они пришли к выводу, что богатые монастыри, у которых есть для этого возможность, могут иметь и благотворительные учреждения, но при условии, чтобы монахи и монахини там не работали, потому что таким образом они отвлекались бы от своего служения. Если мы можем содержать какое-то учреждение, мы его содержим, нанимая мирских людей и их контролируя, но если бы там несли послушание сестры, то, конечно, они бы рассеивались, да еще, может быть, искушались и так далее.
И без такого служения жизнь современных монахов далеко отстоит от монашеского идеала, поскольку обстоятельства мешают ей принять правильную внешнюю форму, способствующую тому, чтобы монашество внутренне расцвело. А мы еще и дополнительно устремляемся в суету. Кому нравится, тот пусть делает добрые дела, наше же доброе дело - покаяние.
Вопрос. Когда я читала книгу "На горах Кавказа" схимонаха Илариона, то было небольшое смущение. Кажется, что по духу эта книга не совсем трезвая, очень возвышенно написана. Что Вы про нее думаете?
Ответ. В ней есть богословская, догматическая, ошибка в отношении имени Божьего. В библиотеке нашего монастыря в эту книгу вложили главу из сочинения митрополита Вениамина об имяславии, после прочтения которой заблуждение схимонаха Илариона становится яснее. За исключением этой ошибки, я думаю, книга, наоборот, очень трезвая. Когда автор пишет о том, какие качества должны быть у пустынника и предостерегает от преждевременного ухода в пустыню, то видно, что относительно практических духовных вопросов о.Иларион - очень трезвый человек. Он говорит о том, что необходимо иметь смирение, причем описывает его и прочие качества очень правильно и точно. Поэтому я думаю, что эта книга может быть полезна.
Вопрос. Но ведь такие возвышенные рассуждения, размышления автора при описании природы нам не подходят?
Ответ. Почему же не подходят? Это фактически богомыслие, если человек имеет такое возвышенное душевное состояние. Такого человека всё поучает, природа становится книгой, которая его учит. И поэтому мне его описания природы очень нравятся. Кто-то их пропускает, а я, наоборот, читаю даже с большим интересом, чем духовные наставления. В его наставлениях в принципе ничего нового для меня нет, а вот описания природы очень красивы и интересны. Есть в этой книге такой эпизод: один раз, взойдя на высокую гору при заходе солнца, он увидел, как внизу, на каком-то лугу, стоят и воют стаи волков. И вот он говорит, что они, конечно же, "взыскуют от Бога пищу себе" (см. Пс.103:21). Разве это не красиво? Он описывает картины природы не избито, не так, как какой-нибудь профессиональный писатель, которому очень трудно не употреблять штампы, отказаться от общепринятого подхода. Схимонах Иларион был человеком простым, что-то знал только благодаря самообразованию. Не думаю, чтобы он читал художественную литературу, видимо, он изучал исключительно аскетические и общедоступные богословские книги. Поэтому описание картин природы у него очень искреннее, живое. Мне представляются эти места в его книге, с литературной точки зрения, самыми лучшими. Он был очень мужественным человеком: рассказывает, например, как лазил по горам, какие смертельные опасности там были, - просто удивительно.
К примеру, есть у него рассказ о том, как однажды, промокнув во время ливня и боясь, что окончательно замерзнет, он лег на землю и лежал обессиленный, уже не будучи в состоянии идти. В это время мимо проходил медведь - подошел, аккуратно, с сочувствием, как он говорит, обнюхал его и пошел дальше.
Вопрос. Если во время критических ситуаций у новоначального появляется в душе мир - это прелесть или благодать, помогающая ему?
Ответ. Если человек преодолел какое-то искушение, например гнев, то у него после этого, действительно, может водвориться в душе мир. Вообще после победы над какой-нибудь страстью в душе водворяется мир: при отвержении помыслов осуждения, гнева, обиды. Такое возможно и у новоначального. Но поскольку я говорю в общем, то о каждом конкретном случае нужно рассказывать старице и советоваться.
Вопрос. Вы говорите, что новоначальному не нужно стремиться к непрестанной молитве. А к чему же нужно стремиться?
Ответ. Стремиться нужно к вниманию. Ум не должен быть праздным, его всегда следует занимать или молитвой, или чтением и при этом стремиться к вниманию - остальное дар Божий. Каким образом мы можем стремиться к непрестанной молитве? Напряжением воли, что ли? Но от этого ничего не зависит. Единственное, что мы можем осуществить, - это посвящать свободное время молитве и никогда не оставаться умственно праздными: если мы сами отдыхаем, то ум праздным быть не должен. А мечтать о непрестанной молитве, конечно, можно, но это ничего не даст. Непрестанная молитва кроме того, что зависит от многих причин, связанных с нашим душевным состоянием, в особенности с тем, есть ли у нас смирение, находится еще и не в нашей власти, потому что подается Богом.
Вопрос. Некоторые старцы советуют молиться о том, чтобы научиться молитве. В Добротолюбии описано, как преподобный Максим Капсокаливит молился, чтобы Господь сподобил его дара непрестанной молитвы. Нужно ли и нам это делать?
Ответ. Есть такое изречение: "Бог дает молитву молящемуся". Если мы просто будем молиться Ему и говорить: "Помилуй мя грешную", то в этой краткой просьбе все и заключено, а Бог Сам знает, как нас помиловать. Ты, скажем, станешь просить непрестанной молитвы, получишь ее, а это сделается поводом для гордости. И будет тебе вред, а не польза.
Вопрос. Не могу понять, почему святитель Игнатий ушел от оптинского старца Льва. Потом в письме к игумену Череменецкого монастыря Антонию он писал, что старцы Лев и Макарий ввели только внешнее благочестие в Оптиной пустыни. Но ведь принято считать, что они в первую очередь восстановили умное делание. Как-то очень странно, что такие подвижники разошлись. Как это могло случиться?
Ответ. Ничего нет странного, просто у святителя Игнатия были более высокие требования, а в Оптиной пустыни более скромные. Про старца Льва не буду говорить, а что касается старца Макария, то он был против умного делания. Он учился Иисусовой молитве у одного ученика Паисия Величковского, который не имел благословения заниматься умной молитвой, а получил от старца Паисия благословение молиться всю жизнь молитвой устной. Подобную осторожность он передал и Макарию, а тот соответственно своим ученикам. Таким образом, представления о духовном преуспеянии у святителя Игнатия и у Оптинских старцев, видимо, расходились по степени высоты. Святитель Игнатий считал, что этого не достаточно.
Вопрос. А ведь сам старец Лев, по описаниям, находился в высоком духовном преуспеянии, известны случаи его прозорливости, исцелений, разве тут нет противоречия?
Ответ. Видимо, святитель Игнатий имел к нему какие-то претензии как к наставнику.
Вопрос. Мы смотрели фильм про жизнь афонских монахов. Наш образ жизни с их и близко по тяжести сравнить нельзя, но особенно удивительно, что у них есть умершие из братии, которых Господь не помиловал. Если при таком суровом образе жизни (у них и времени-то свободного нет) они не все спасаются, то что тогда говорить про нас?
Ответ. Спасение зависит не от того, есть у нас время или нет, суровый образ жизни мы ведем или не суровый, а от нашего внутреннего состояния: очищаемся мы через покаяние и умное делание или нет. Не надо себя ни с кем сравнивать, а следует в тех условиях, в которых находимся мы с вами, заботиться о своем внутреннем состоянии, то есть через покаяние очищать свое сердце.