Страница 54 из 239
Сегодня меня просили побеседовать на такую бесконечно обширную тему, на которую можно говорить очень много и которая часто отождествляется с самим христианством, - на тему о любви к ближнему. Святитель Иоанн Златоуст, обращаясь, конечно, к мирянам, говорит, что евангельские заповеди нужно начинать исполнять с дома, со своей семьи, но то же самое можно сказать и по отношению к монашествующим: заповеди нужно начинать исполнять со своего братства или сестринства. Вся жизнь человека проходит, в общем-то, в сравнительно узком кругу людей. Если это миряне, круг этот обычно составляют семья, сотрудники, соседи. В конечном счете человек общается постоянно всего лишь с несколькими десятками знакомых, включая родственников, и именно по отношению к этим людям он исполняет или, наоборот, нарушает заповеди. Так же, а может быть в еще большей степени, ограничен круг общения монашествующих. Они живут в замкнутом обществе, каждый день видят одних и тех же людей: на послушании или случайно - соседей по корпусу, - в принципе, окружение одно и то же. И вот, собственно, по отношению друг к другу заповеди нам и нужно исполнять, но именно по отношению друг к другу мы грешим.
Уйдя из мира, отрекшись от него и находясь в изоляции, мы только обезопасили себя от возможности совершать самые грубые и тяжкие грехи, но отнюдь не сделали для себя невозможным вообще какое-либо прегрешение. И поэтому мы должны внимательно следить за собой, за тем, как мы относимся к своим сестрам во Христе. В этом и заключается вся наша евангельская жизнь. Мы думаем, что исполнение Евангелия состоит в чем-то великом и смотрим на евангельские заповеди как на что-то почти невыполнимое, величественное или даже почти непостижимое. В каком-то смысле это так. Но можно посмотреть и иначе. Есть такое изречение Спасителя в Нагорной проповеди: "Кто будет учить других и сам исполнять эти малые заповеди, тот наречется великим в Царствии Небесном. А кто нарушит одну из малых сих заповедей, тот меньшим наречется в Царствии Небесном" (Мф.5:19). Святитель Игнатий говорит, что заповеди названы малыми потому, что они просты по своему изложению и переданы самым ясным языком, понятным и для необразованного, простого человека. Но мне кажется, что здесь можно увидеть еще один смысл. Пусть даже понимание святителя Игнатия является основным, а то, о чем я сейчас скажу, - второстепенно, в данном случае важно, чтобы между этими пониманиями не было противоречия.
Для того чтобы правильно понять смысл этого изречения, проведем аналогию - вспомним другие слова Спасителя: "Не презрите одного из малых сих, ибо ангелы их на небесах выну видят лице Отца Моего Небесного" (Мф.18:10). То есть малым сим назван человек кажущийся ничтожным, презренным в наших глазах, хотя на самом деле он, может быть, и велик, потому что ангел его молится о нем Богу. Что в глазах большинства людей или в наших глазах кажется ничтожным, ничего не значащим, то в глазах Божьих велико. Часто люди истинно смиренные бывают презираемы окружающими. Так, например, в неизвестности и смирении жил наш уральский святой - праведный Симеон Верхотурский. Так в безвестности, в презрении и уничижении жил знаменитый и очень почитаемый в России угодник Божий - Алексий Человек Божий. Можно привести еще много примеров, скажем Христа ради юродивые, которые были презираемы или вообще почитались за сумасшедших, такие как Андрей Христа ради юродивый, Василий Блаженный и многие, многие другие. Десятки, может быть, сотни людей, считавшихся самыми ничтожными, были великими. Итак, здесь речь идет не о малости человека на самом деле, а о том, что человек мал в наших глазах, оттого что мы не можем угадать, не можем знать, что он из себя представляет.
Нам он кажется каким-то тяжким грешником, достойным всякого презрения, тогда как мы не знаем ни его покаяния, ни подвигов, ни тайных добродетелей, ни тех причин, по которым он согрешил, или каких-то обстоятельств его жизни, воспитания, которые так или иначе его оправдывают, умаляют значение его греха. Поэтому судить о другом человеке мы практически не имеем никакой возможности.
По аналогии с этим рассуждением посмотрим теперь на то, что такое малая заповедь. Малая заповедь не потому называется малой, что она действительно малая, и не потому, что она легкая. Всякий христианин по собственному опыту знает, как трудно бывает исполнить евангельские предписания, евангельские заповеди. Я думаю, что малыми они называются из-за нашего отношения к ним, потому, что мы их презираем, считаем ничтожными, и это чаще всего случается именно в повседневной жизни. Теоретически, путем умозаключений мы понимаем их величие и значение, даже устрашаемся, но когда доходит до дела, мы почитаем их ничтожными и малыми и потому ими пренебрегаем. Возьмем заповедь из Нагорной проповеди: "Всякий гневающийся на брата своего всуе повинен есть суду. И всякий сказавший брату "рака", повинен есть сонмищу, а кто скажет "безумный", повинен есть геенне огненной" (Мф.5:22). Совершенно очевидное и даже страшное прещение налагает Господь - отлучение от Церкви. Тот же, кто оскорбляет своего брата, наказывается геенной огненной, и это весьма страшно, ужасно. Но мы эту заповедь презираем, почитаем ее ничтожной и действительно считаем малой, поэтому в отношениях между собой позволяем себе всевозможные неподобающие вещи, такие как гнев, раздражение. Для нас это что-то само собой разумеющееся.
Мы находим много разных причин и оправданий для того, чтобы позволить себе действовать по страсти гнева и никак ее не останавливать, не сдерживать. То есть считаем, что причина, разрешающая нам гневаться, больше, чем заповедь. Заповедь, таким образом, кажется нам малой, а причина - серьезной, большой, великой. Так, почти о любой заповеди, касающейся отношений друг к другу, можно было бы сказать: мы ее презираем, почитаем малой и потому пренебрегаем ею, хотя теоретически любим читать Евангелие и желаем при помощи молитвы, при помощи внутреннего делания очистить свою душу и сделать ее вместилищем благодати, наполнить ее Божественной любовью. То есть молитву, покаяние, умное делание, может быть, даже послушание мы считаем делами великими, значимыми, полагаем, что при их помощи мы действительно можем достигнуть любви, а собственно те заповеди, которые обязывают нас проявлять любовь к ближнему, допустим о безгневии, целомудрии, неосуждении, да и многие другие, мы почитаем малыми, ничего не значащими. Поэтому Спаситель и говорит: "Кто нарушит (не все даже заповеди! - О.А.) одну из сих малых, тот меньшим наречется в Царствии Небесном". Быть же нареченным меньшим в Царствии Небесном может означать, что мы останемся вне его, а если даже и попадем туда, то окажемся самыми меньшими. Но это еще было бы, как говорится, полбеды: дай Бог, чтобы и меньшими, только бы быть в Царствии Небесном.
Однако наречься меньшими в нем еще отнюдь не значит, что мы там будем.
Итак, в повседневной жизни мы должны "спуститься с неба на землю" и начать смотреть себе под ноги, чтобы не преткнуться, не упасть и не расшибиться. В повседневной монастырской жизни мы пренебрегаем отношением друг к другу, и у нас получается так: допустим, кто-то зашел в келью, хлопнул дверью нечаянно - мы раздражаемся, делаем замечание и считаем, что в этом нет ничего страшного. Или кто-то попросил помочь, скажем, по послушанию: какую-нибудь мелочь сделать, например, подержать кастрюлю, пока сестра что-нибудь принесет. Человек отказывается, потому что держать кастрюлю - это ничтожно: где ж тут заповедь? Заповеди такой нет: подумаешь, кастрюля какая-то. И под предлогом пренебрежения подобными "малозначащими" поступками мы на самом деле нарушаем заповедь. Да, мы любим Господа, да, мы искренне, внимательно молимся (я не говорю про нерадивых), мы чувствуем благодать во время Иисусовой молитвы, мы умиляемся, но в повседневных, как будто бы ничтожных, ситуациях, где естественно должна была бы проявиться любовь, "накопленная" при помощи молитвы в нашем сердце, мы всем этим пренебрегаем и заповеди попираем.
Получается, что когда мы находимся в уединении, тогда мы еще способны мечтать о том, что мы любим ближнего, а когда начинаем общаться с людьми, то различными мелкими проявлениями страстей: раздражением, осуждением, ленью, эгоизмом (может быть, это нехристианский термин, но всем понятный), себялюбием (более точное слово) - мы показываем, что эти заповеди для нас ничего не значат, что они для нас малые. И становится ясным, что любви к ближнему у нас нет.