Страница 58 из 239
Вопрос. Слышала, что миряне упрекают нас в холодности и невнимании. Но ведь у них свое представление о жизни, об отношениях между людьми. Почему мы должны вести себя по их меркам, тем более здесь, в монастыре?
Ответ. Нет, конечно, мы не должны вести себя по меркам мирян, но мы и соблазнять их тоже не должны. Как я говорил, нужно отличать любовь от человекоугодия. Часто миряне под любовью понимают человекоугодие: вежливость, ненужный светский разговор без всякой темы. Это лишнее, а приветливость, доброе отношение, участие должно быть. Поэтому мы не можем, конечно, идти на поводу у мирян, но и не должны строить из себя исихастов, людей настолько углубившихся в молитву, что нам нет дела ни до чего внешнего. Мы позволяем себе долго празднословить друг с другом, говоря о своих собственных делах, а когда нужно спросить у какого-нибудь мирянина, для чего он пришел и кого он ждет, чтобы ему подсказать, что делать, или позвать кого-то, тогда уже мы становимся исихастами. Не нужно, конечно, вступать в излишние разговоры, особенно тем сестрам, которые часто сталкиваются с мирянами, например, в храме, не всякому это полезно, но участие должно быть. Если тебе задают богословский вопрос, а ты не знаешь ответ на него, то незачем что-либо изобретать; и если у тебя нет благословения поучать на нравственную тему, на эту тему и не говори, но что-то доброе сказать, буквально два-три слова, ты можешь, например: "Сейчас, подождите, мы позовем священника". Или пусть человек стоит и часами ждет?
Почему нельзя подойти и спросить у него: "В чем вы нуждаетесь?", "Для чего вы пришли?" или "Кого вы ждете?" А потом подсказать ему: "Сейчас батюшка выйдет" или "Извините, но батюшки нет", - разве это человекоугодие? Или в этом проявляется угождение мирянам? Когда-то же и вы сами были в таком положении, хоть это вспомните - нравилось ли вам, когда с вами обращались грубо? Или приятнее было, когда к вам внимательно, сочувственно относились, когда вас выслушивали, помогали, подсказывали?
Вопрос. Иногда я хочу чем-нибудь помочь сестре или, как вы говорили сегодня, поприветствовать или посочувствовать, но сразу вспоминаю, что я очень тщеславная, тогда смущаюсь, что опять начну гордиться и тщеславиться. Как быть?
Ответ. Ничего страшного. Если ты поприветствуешь сестру, то будешь гордиться и тщеславиться этим, а не поприветствуешь - будешь тщеславиться тем, какая ты смиренная. Лучше поприветствовать и немножко поддаться страсти, чем не иметь тщеславия, но и не проявить любви. Лучше подать добродетель, пусть немного и поддадимся тщеславию, но главную добродетель все-таки исполним. Хотя, конечно, нужно и добродетель исполнять, и с тщеславием бороться. Но мы должны иметь в виду, что эта страсть следует за любой добродетелью, за любым добрым делом всегда, и мы не можем заранее себя от нее оградить. Как сказал Иоанн Лествичник, все демоны радуются о падении человека, а демон - бес тщеславия радуется о добрых делах. Но что же тогда, и добрых дел не совершать? Нет, будем совершать их и бороться с тщеславием.
Вопрос. Иногда бывает, что какая-либо сестра делится со мной своей радостью, а мне кажется, что если я поддержу в ней эту радость, то буду человекоугодничать, или все же нужно приветливо и участливо к ней отнестись?
Ответ. Я думаю, конечно, нужно приветливо отнестись. Если же ты считаешь, что эта радость по предмету недостойному или плохому, тогда нужно рассказать старице этой сестры. А самому надо все равно быть с человеком приветливым и не огорчать его, не брать на себя роль судьи, потому что эту роль нам никто не доверял. Это должна делать только старица.
Вопрос. Живя в монастыре, я поняла, да и старица подтвердила, что на самом деле я - эгоистка и никто мне не нужен, хотя внешне я вежливая, не всегда правда. Как избавиться от внутреннего холода?
Ответ. Конечно, нужно понуждать себя по-доброму ко всем относиться, делать добро, не пренебрегая многочисленными мелочами, - это, так сказать, тактическая задача, сегодняшняя. А стратегическая, дальняя - это каяться и молиться, и через покаяние в нас вместе с приобретением благодати начнет действовать и любовь. Тогда уже мы по отношению к ближнему будем действовать с любовью не по принуждению, не потому, что так нужно, а потому, что так велит нам сердце и это становится для нас естественным.
Вопрос. Во мне в последнее время сильно стала действовать злопамятность. Как легче всего от таких мыслей избавиться?
Ответ. Наверное, нужно молиться за человека, который тебя обидел и по отношению к которому в тебе действует эта страсть, стараться с ним быть особенно приветливым, сделать ему какое-то одолжение, если есть возможность; не пренебречь представившимся случаем ему в чем-то помочь и таким образом заставлять себя противостоять страсти, не забывая в то же время исповедоваться в этих помыслах. Иными словами, нужно молиться - не только за этого человека, но вообще против помыслов злопамятности, стараться делать добро этому человеку и обязательно постоянно каяться, хотя бы злопамятство к тебе подступало десять раз на день и не оставляло долгое время.
Вопрос. Иногда когда помогаешь кому-нибудь, то явно нарушаешь монастырский устав. Как быть, лучше помочь или нет?
Ответ. Все нужно делать с умом. Здесь не может быть одного общего решения, поэтому лучше посоветоваться со старицей, которая, принимая во внимание конкретные обстоятельства, а также твой характер и твои слабости, скажет, как это полезней для тебя было бы сделать. Конечно, монастырский устав не выше заповедей; другое дело, когда мы под предлогом заповедей исполняем свою волю и грешим, но если нам точно известно, что этого требует заповедь, то, конечно, это выше устава. Я напомню вам такой пример, вы его все знаете. Как-то к Моисею Мурину пришли странники. Он приготовил им пищу на огне, хотя в его скитской пустыне запрещено было разводить огонь и вкушать вареную пищу, здесь ели только сырые овощи, когда они были, а в основном употребляли сухари и воду, даже соль и та считалась роскошью. Он же сварил им еду, сделав это не из чревоугодия, конечно, а ради того, чтобы накормить людей, пришедших издалека. Скитские монахи пожаловались своему пресвитеру, который был у них кем-то вроде игумена. Тот ответил: "Хорошо, я сделаю ему замечание". Заметьте, что они не Моисею Мурину сказали, а пожаловались пресвитеру, то есть равный равному не посмел говорить, и поэтому в их поступке, пусть неправильном в целом, все-таки есть пример для подражания.
Когда же все собрались в церковь в обычное время, может быть в воскресный день, пресвитер сказал: "Моисей нарушил закон человеческий, но соблюл закон Божеский", - то есть он нарушил устав скитской пустыни, но исполнил заповедь любви к ближнему. Это пример для всех нас. Но это вовсе не значит, что все кому не лень, не понимая сути того или иного поступка, могут нарушать устав и оправдываться тем, что они исполняют заповеди. Все должно быть только с благословения, с совета и с большой осторожностью.
Вопрос. Бывает, что когда угождаешь сестре или появляется намерение ей помочь, тут же возникает смущение оттого, что сочувствуешь помыслу просто понравиться ей, расположить ее к себе, подчинить. В таком случае как помочь сестре в ее нужде? В случае же когда на какую-то помощь сестре возьму благословение старицы, то не появляется сочувствия к лукавым помыслам.
Ответ. Вот видишь - берешь благословение и сочувствия к ним нет. Но мне кажется, что если даже и примешивается к доброму что-то нечистое, нужно все равно помочь, а потом исповедаться и избавляться от этой нечистой примеси, от желания, чтобы к тебе хорошо относились. Поддержать сестру, потому что она-то в самом деле нуждается в помощи, необходимо, если же ты будешь думать, как бы самой не согрешить, то и человеку не поможешь. В первую очередь нужно думать о другом человеке, а потом уже о самом себе.
Вопрос. Вы говорите, что в монастыре вежливость должна исчезнуть, но однажды, когда во время службы все сестры ждали момента, чтобы войти в церковь, пришел один благодетель, и, когда он проходил мимо сестер, ни одна из них с ним не поздоровалась. Меня это очень смутило. Как же быть, объясните, пожалуйста?