Страница 52 из 66
Но они с нами, они рядом всегда, они продолжают молиться о земной Церкви, живущей исповеданием и часто страданием». Может быть, и отец Иоанн останется в лике сокрытых святых, но пример его жизни многим ярко осветил путь к Богу в период, когда во мраке его трудно было обрести». Старцы, дорогие монастырские старцы! «Я родился для того, чтобы быть тем, кто я есть».
Так он вслушивался в глас Промысла Божия о себе. И Бог сохранил его для нас, для нашей Церкви Кто вскормил их, монахов послевоенного времени? И как злобный мир не вытоптал и с корнем не вырвал возросший из небесного семени дивный для нашего времени божественный цвет – монашество? Кто научил их науке из наук? Мы, занесенные в монастырь мутными волнами всяческих перестроек, видели истинных монахов, и этого достаточно, чтобы поверить Богу, что не зарастут обители бурьяном потребительской жизни, не оскудеет мир духом Божиим.
Но как обнищал монастырь, да и мир с исходом старцев в благодатную живую тишину пещер Богом зданных! Такие разные и такие единодушные делатели, люди Божии, с маленькими слабостями – данью природе человеческой, но общники святым, победившие монашеским деланием дух времени и вражьи козни. Принесшие свет, воз-женный от Света Христова, скудному духовными дарованиями потомству.
Старчество Псково-Печерского монастыря Божией милостью не прерывало своего молитвенного служения России, оно было для XX века тем же, что старчество Оптинское для века XIX. В духовной тьме 337 безбожного лихолетья они, как звезды, освещали путь заплутавшим странникам. Сколько их было в монастыре, именитых и безвестных, но все вместе они составляли единый согласный хор, воспевающий Богу каждый своим голосом и своим дарованием. Святой старец отец Симеон (Желнин)
, узнавший отца Иоанна еще в начале 1960-х годов, так отозвался о нем в разговоре со своей келейницей, когда она собралась поехать по святым местам: – Ну зачем тебе ехать куда-то, здесь же у нас много святынь, ты помолись им и поклонись, и ехать никуда не надо. Матушка Александра ответила: – Да я хочу заехать к отцу Иоанну Крестьянкину. Батюшка Симеон оживился: – С Богом, вот к нему-то съезди. Он земной ангел и небесный человек.
Небесному человеку было тогда только 46 лет. О том, что отец Иоанн настоящий старец, не раз говорил отец Иероним (Тихомиров). По силе духовного воздействия он сравнивал отца Иоанна со старцем Симеоном: «Все мы люди немощные, да еще с фронта вернулись. В голове гудит от помыслов. А к старцу, бывало, зайдешь, он только разрешительную молитву прочитает, и все, тишина и мир и в душе, и в голове водворяются.
И солнце снова светит, и жизнь продолжается». Все эти качества видел отец Иероним и в отце Иоанне. Умер отец Иероним, напутствуемый отцом Иоанном. Он его соборовал, а по окончании таинства, целуя, сказал: «Вы уж, батюшка, потерпите до Иоанна Богослова». И именно в день памяти апостола Иоанна Богослова и преставился отец Иероним. Видно, отцу Иоанну открыто о том было. Отец Серафим (Розенберг)
127 говорил о батюшке Иоанне: «Отец Иоанн – образцовый совершитель церковных служб». Однажды, увидев множество корреспонденции в руке батюшки, он сказал сочувственно: «Да Вы не отвечайте – писать и не будут!» Но этого совета духовник отец Иоанн принять не мог. Вопросы были от страждущих, болезнующих душ, и для него это были не письма, а живые люди, с воплем о помощи стоящие перед ним.
Трех Божиих старцев-монахов – отца Иеронима, отца Паисия128 и отца Анатолия129 – породила и вскормила земля Псковская. Были они все из одной местности – простота и святость, чистые сосуды Божией благодати. Вспоминает монах Михаил Усачев: «Отец Иоанн всегда на людях, а отец Паисий – потаенный молитвенник. Господь каждому дает свой путь.
Но отец Иоанн и отец Паисий – как близнецы-братья. Отец Иоанн многих посылал к отцу Паисию. Вот однажды я приехал в монастырь, а отец Иоанн посмотрел на меня и говорит: «Тебе собороваться надо. Сейчас же поезжай к отцу Паисию в Юшково. Он тебя пособорует». Поехал. Старец сидит усталый, только пришел из храма, троих соборовал. Отец Паисий первый раз меня видит, но с какой же любовью и благоговением обнимает меня и целует: «Рассказывай, с чем приехал?
» Сказал, что отец Иоанн прислал собороваться. «Хорошо, хорошо, отец Иоанн благословил, сейчас пойдем собороваться». Из-за печки старческий женский голос: «Отец, ты же чуть жив, куда идешь?» А он в ответ: «Матушка, отец Иоанн благословил пособоровать». И ясно для отца Паисия и для его сестры-старицы: отец Иоанн был авторитетом непререкаемым. Устало идут они оба в храм, и опять начинается служба на три часа. Неспешно, благоговейно. Одного меня соборовали.
Такого соборования у меня больше за всю жизнь не было. Вспоминает игумен Марк[130]: «Отец Нафанаил посылал своих чад за духовным советом к батюшке Иоанну, скажет: «У меня суетное по- 340 слушание, иди к отцу Иоанну. Он молится, часто служит, он – духовник «духом вник». Не помню, чтобы он когда-нибудь сказал праздное, суетное или неполезное слово.
Оно всегда у него по делу и приправлено солью мудрости и назиданием во исцеление души. Иди, иди к нему. За его праведную молитвенную жизнь ему Господь дал такой дар». Рассказывает наместник отец Тихон: «О монастырских старцах мне вспоминается многое, я частенько докучал им своими вопросами. Как-то раз, обдумывая, что главное в духовной жизни, я решил обойти наших богомудрых отцов. Пошел к отцу Досифею[ 131] . Монах отдыхал. Поднимается, покряхтывает.
– Батюшка, вопрос такой: что главное в духовной жизни? – Главное в храм ходить, – ответил отец Досифей. Пошел к отцу Феофану[ 132] . Он лежит себе в келейке, книжечка у него, газетка православная. – Батюшка, что главное? – Сделал дело, гуляй смело. И после паузы добавил: – Царство Небесное нудится. Иду к отцу Александру, тот говорит: – Выделяй главное.
Это правильно, это возрастной опыт говорит в человеке. И все наши старцы говорили не просто слова, они сжимали до одной фразы весь опыт своей жизни. Захожу к отцу Серафиму. Он читает жития святых. Посмотрел на меня секунду и ответил: 341 – Слушайся начальство. Казалось бы, какие простые истины, а что предшествовало в их жизни такому выбору!
И война, и тюрьмы, и гонения – а все это мученичество. Обойдя всех, пошел к отцу Иоанну. Он как всегда: – Садись рядком, говори ладком. Задумался он на мгновение и сказал: – Вера в Промысл Божий и рассуждение с советом. Это как откровение. Если вдуматься в это хорошо, то ясно: Бог правит миром, и это такой камень, такое основание, без которого все мы – легче пустоты.
«Странники и пришельцы» скитаются по миру. Сейчас это странничество уже не знает и границ. В то время как Царь мира определяет каждому человеку его собственный путь по жизни, его место на земле, где во всей полноте должна раскрыться Душа именно этого человека, где он вызреет для вечности. Человек может отвергнуть о себе Промысл Божий, но ничего доброго от такого богоборчества не бывает.
Одно время предлагали отцу Иоанну переселиться на жительство на Афон. Он же, умудренный многими духовными и жизненными опытами, остался в России и только серьезно отшучивался: «Я где родился, там и пригодился». Хотя знал батюшка, что для него в этом отказе была и определенная опасность. Подумаем, а что было бы, если бы он уехал? Где бы и как раскрылись его дарования?
Проповедничество, духовничество, старчество... Нередко отец Иоанн говорил: «Я родился для того, чтобы быть тем, кто я есть». 342 Так он вслушивался в глас Промысла Божия о себе. И Бог сохранил его для нас, для нашей Церкви. Вера в Промысл Божий, несомненная вера и доверие Богу – вот наследный дар от архимандрита Иоанна, и он оставил нам его примером всей своей жизни.
Стоит только сознательно принять, что ты здесь не случайно, что ты выполняешь волю Божию, сразу все в жизни становится на свое место, и помощь Божия даруется смиренному сердцу. Вторая часть суждения отца Иоанна – «рассуждение с советом». Рассуждение – дар Божий. Но опыт Святых Отцов утверждает, что если ты видел падшего, знай, он последовал себе.
Значит, необходима проверка наших суждений советом и совестью другого человека. Жизнь по совету! Все-все, и великие и малые, ограждаются при совете смирением. Так несколькими словами определил отец Иоанн путь к стяжанию Святого Духа Божия – к цели Христианской жизни». О монастырских старцах вспоминает монах Алексий[133]: «Милостью Божией в нашем монастыре подвизалось много замечательных монахов-старцев.
И мы соприкоснулись со старчеством не по книгам, но в самой жизни. Мы питались от живого опыта их монашеских трудов десять лет перед тем как они, окончив свой жизненный подвиг, ушли в пещеры. Старцы – это дар Божий нам, пришедшим к вере с распутий жизни, устрашившись зияющей за ними пустоты. Ко времени нашего прихода в монастыре их оставалось пятеро, и в каждом из них ярко проступала своя особая христианская добродетель.