Страница 5 из 7
когда березой сплетется
в косу последняя прядь
Памяти Александра Солженицына
"Когда погребают эпоху..."
Анна Ахматова
Сквозь лампадные блики
слова в дневнике процвели:
"Еще один умер великий
писатель Русской Земли..."
Щедро роняет влагу
и не стереть с лица
царственный месяц август,
оплакивая Певца.
Слез своих лепту-кроху
к природе добавим и мы...
Когда отпевают эпоху,
всю ночь читают псалмы.
Величие не измерить,
аршин Ему общий мал,
Пророку можно лишь верить,
словам, что он нам сказал.
Слова его стали святы,
слышны сквозь времени гам
он был наш первый Вожатый,
проведший по Первым кругам.
Он до последнего вздоха
нас выводил из тьмы...
Когда отпевают эпоху,
всю ночь читают псалмы.
Душа воздушна
Взгляд веселит звезды лиловый блеск,
тень облака смягчит, вздымаясь зонтом,
укол луча Однообразен плеск
волны холмов, бегущей к горизонту.
Но для венца еще теплы виски,
четыре стороны земного света
уймут истому будущей тоски,
готовя сердце к близкому сюжету.
Душа воздушна, жизни плоть груба
в пустыне дней с растительностью скудной
молюсь о том, чтоб долгая тропа
не обрывалась тишиной безлюдной,
чтоб одарила дрожью лепестка,
чтоб он прохладой губ огня касался,
чтоб горький уксус смертного глотка
вином причастья сладкого казался
Ко дню Людмилы холодеют дали
Ко дню Людмилы холодеют дали,
и хризантемы царственно горят,
я помню, наши голоса витали
здесь, в этот день, к исходу сентября.
Но я давно живу не по уставу,
земных поклонов долгих не кладу,
и вместо музыки твоей лишь ставней
святое пенье в пену строк краду.
Ко дню Людмилы даль похолодела,
листвы ковром укрыт глухой пустырь...
Как без тебя жилище опустело!
и дом похож на дальний монастырь.
Дни провожу, не ведая запретов,
и знаю никому уже не снюсь,
но лику твоему с холста портрета
я, как иконе, каждый день молюсь.
В окошке взгляд родной звезды пастушьей...
Я знаю в простодушной тишине,
что ты в скиту каком-нибудь, послушник,
молитвой той же просишь обо мне.
Похолодела даль ко дню Людмилы,
и стрелами дождя простор раним,
и журавлей косяк трепещет длинный,
вбивая в небеса прощальный клин...
4. Но обретается царство
Катюшино стихотворение (лето 2006 года)
Мария Египетская на иконе
Любезней она всех бабочек.
И всех она любит, даже злых,
особенно добрых.
Но когда мы видим всех святых на небе,
Значит, мы сами на небе.
Но бывает еще больше
если среди них Бог,
то воскликнешь Бог!
Песня для Катюши
Сон лепестковый,
лепет, метель,
золушкин домик
средь леса,
райская дверца
рвется с петель...
Верится ли
принцесса?
Сон позабытый,
душе горячо,
в сказке скрыто
лукавство,
что-то теряется,
как башмачок,
но обретается
царство.
Вьется ладан,
уходит печаль,
туфелька падает
зыбкая,
Лесенка или
песни причал,
струны перила
гибкие.
Сон позабытый,
душе горячо,
в сказке скрыто
лукавство,
что-то теряется,
как башмачок,
но обретается
царство...
Маленький Принц
Приучи меня к дальним звездам
и к ручьям лучей вдоль страниц.
Приучи меня коль не поздно,
к редким встречам с тобою, Принц.
Приручи меня тихой речью
о далеких твоих мирах.
Приручи меня каждой встречей
отгоняя неверья страх.
Приручи меня кротким смехом,
иногда похожим на плач.
Приручи меня дальним эхом,
пусть вздохнет от шагов твой плащ.
Приручи меня зорким сердцем,
чтоб строки серебрилась стезя.
Приручи меня чистым детством,
о котором забыла я.
Приучи меня к звездам дальним
и к ручьям лучей вдоль страниц.
Приучи меня к той печальной,
к той последней разлуке, Принц...
Принцесса на горошине
Веруешь, иль не веришь,
задуманное случится,
фея-нищенка в двери,
в царский дом постучится.
Веточка, посох дорожный
с просьбой крова и хлеба...
Но тюфяки с горошиной
в келью внесет королева.
Фея молитвам научена,
пальчики стиснет до хруста,
утром встанет, измучена
царским ложем прокрустовым...
Если дано испытанье,
с молитвой свершишь невозможное,
только бы знать заранее,
где же лежит горошина...
Жизни нить перепутана,
угадывать дело привычное,
в ткань земную окутано
Божье зерно горчичное...
Эта сказка про Дюймовочку
Завилась строка-веревочка.
Эта сказка про Дюймовочку.
Родилась она в цветочке,
Только в дюйм была росточком
И спала на лепесточке.
Утащили ее ночкой
Жаба с жабою-сыночком.
Стала жизнь казаться зыбкой,
И спасли ее две рыбки
Хвостиками, плавниками
Но, отвергнута жуками,
Провела в лесу всё лето
В травки, в листики одета.
И, покорна Божьей воле,
Зиму прожила в неволе
В чистом поле, под пригорком,
Под землёю, в мышьей норке
Пусть и крошка-невеличка,
Но спасла от смерти птичку.
Зиму переждав и вьюгу,
Полетели они к Югу.
Там она в воздушном шлейфе
Стала королевой эльфов.
Пусть лишь в дюйм, но нет печали
Лишь бы крылья над плечами
Эта сказка про Дюймовочку.
Здесь конец строке-веревочке.
Сандрильона
В самой дальней сторожке
Золушка жарит картошку,
вечный в печке огонь...
Фея берет осторожно
Золушкину ладонь.
Крошка надеждой согрета
тыква вместо кареты,
кони шестерка мышат.
Где-то на краешке света
бал и огни дрожат...
Капельки легкого звона
вечны сказки законы,
время с бала бежать.
Снова должна Сандрильона
туфельку потерять...
Туфельки хрупкие ножны
для ступни осторожной
ложе из хрусталя.
Тот, кто надеть ее сможет
станет женой короля
ранней порой весенней
сказка, судьба, везенье,
тропка, дорожка, стезя...
Вечное вознесенье
из нищеты в князья...
Капельки легкого звона
вечны сказки законы,
время с бала бежать.
Снова должна Сандрильона
туфельку потерять...
5. Пространство, которогона свете нет...
Слова бегут сбиваясь в стансы,
как бы Создателю в ответ.
Из них я строю то пространство,
Которого на свете нет.
В озера глаз твоих осенних
Впадает медленно река
Тех облаков, чьи отраженья
Застыли будто на века.
Пока над нами гибки своды,
И зыбки чаши на весах,
Моим глазам открыт свободно
Подводный мир в твоих глазах.
Я знаю, что ты тоже видишь,
Когда одни мы в тишине,
Как отражен дрожащий Китеж,
Как будто бы ответ во мне.
Пока прочны строений сваи,
Я взглядом, может быть, скользя,
Найду вдруг то, чего словами
Земными выразить нельзя.
Ведь я творю при лунном свете,
Как бы Создателю в ответ
Из снов, из слов, из междометий
Лишь то, чего на свете нет.
Прозрачность марта
Прозрачность марта уступает
задумчивости дымки вербной,
когда сквозь слово проступает
благословенье Вести первой,
из уст Архангела летящей,
разлитой по весенним веткам,
в строке Евангелья горящей
пред нами два тысячелетья,
чтоб мир, пронзенный гимном птичьим
и звуком ангельского пенья
вдруг осознал свое величье,
вняв тайне Боговоплощенья,
вняв тайне высшего начала,
входящего в земные вещи,
летящего сквозь мир печалей
как Свет сквозь тьму летит Предвечный
Час молитвы
Время рухнуло в рыхлый
Кресел прохладный шёлк.
С птицами жизнь притихла,
час молитвы пришел.
В жизни меняется многое
времени долог плен,.
но неизменно-строго
вечность глядит со стен.
Коврик вечен истёртый
молений бесчисленных след
его положил пред киотом
предок, быть может, дед
Память не исчезает,
древняя тянется нить,
рука твоя твердо знает
как крестом осенить.
Разрозненны, грешны, разны,
родства не помнящих, вех
мы только молитвой связаны
единой, одной на всех.
Также молился кто-то
тысячу лет назад,
так же летел с киота
прощающий Божий взгляд
Жизнь, подсказанная Птицей
Божье Имя быстрой птицей
Надо мной прошелестело
Обожгло крылом страницу
В сень иконы возлетело
Там раскрытые лежали
На руках Того, Кто судит,
Те тяжелые скрижали,
Где написано что будет
Я от Аз до дальней Ижицы
Жизнь читала до рассвета,
Жизнь свою по этой книжице,
Путь подаренный поэту,
А потом вплетала строки
В обожженные страницы
Перевод судьбы, подстрочник,
Жизнь, подсказанную Птицей
Еще мы не теряем к жизни вкус
"Дрожит вокзал от пенья Аонид..."
Осип Мандельштам
Еще мы не теряем к жизни вкус,
хотя в уме уже печали множим.
Еще дрожит над нами пенье Муз
и двери в комнатах поют до дрожи,
и вторят музыке сплетенных рук
и учащенным переливам сердца...
Как горизонт, далек последний круг,
но в той черте уже открыта дверца.
Еще есть Слово, чтоб его сдержать,
слова, чтобы шептать, молить, пророчить,
морозный воздух, чтобы им дышать
какой-нибудь Рождественскою ночью,
когда над нами медленно кружит,
как будто приближая к новой вере,
то пенье Муз, что над землей дрожит,
и звук плывет в распахнутые двери...
А твоя калиточка
А твоя калиточка
в Рай росой залита,
путь строки как ниточка,
веточка молитвы
привита на дереве
скоро листья брызнут
вот и нам доверена
ветка с древа жизни,
вот и нам отпущена
капля вечных соков,
лишь бы в райской куще той
древо не засохло.
Здесь строка проложена
ниткой тоньше волоса,
там она продолжена
чьим-то вечным голосом.
Жизни крона-сеточка
облаком венчается,
но молитвы веточка
в ней твоя качается
И предвечный свет...
Как земной с тобою начать разговор,