Диакон

Эта его доверчивость оставила заметный – и интересующий нас – след в истории западной литературы, прописав в ней фавнов и кентавров по разряду «див», а не «бесов».

В поразительной повести Клиффорда Саймака «Братство талисмана» (поразительной потому, что она являет собой редчайший пример христианской проповеди в жанре фэнтэзи) на Земле воцаряется воинство сатаны. Оно уничтожило все древние списки Евангелия. Епископ с горечью оценивает положение: «Свет уходит, уходит из всей Европы. Я чувствую, что мы погружаемся снова в древнюю тьму». Повествователь продолжает: «В архиепископе иногда бывало что-то ханжески-болтливое, но он вовсе не был глуп. Если он торжественно заявил, что свет уходит, значит, можно предположить, что это так и есть: свет уйдет и вползет древняя тьма. Церковнослужитель не сказал, почему доказательство подлинности манускрипта может сдержать приход тьмы, но теперь Дункан сам понял: если будет точно доказано, что человек по имени Иисус действительно жил две тысячи лет назад и говорил то, что передано нам как его слова, и умер так, как говорит евангелие, тогда церковь снова станет сильной, а у сильной церкви будет власть отогнать тьму. Ведь две тысячи лет она была великой силой, говорила о порядочности и сострадании, твердо стояла среди хаоса, давала людям тонкий тростник надежд, за который они могут уцепиться перед лицом кажущейся безнадежности». И вот Дункан (рыцарь-христианин) вступает в борьбу с силами Зла. С единственным древним евангельским манускриптом он пробирается по оккупированной стране...

И ему в его странствиях помогают маг, гоблин, грифон... Гоблин так объясняет, почему он решил помочь христианину: «Мы не можем любить вас». – «Вы ненавидите нас, так почему же вы предлагаете нам помощь?» – «Потому что мы ненавидим разрушителей еще сильнее, чем вас. Что бы ни думало ваше глупое человечество, разрушители – не наш народ. Мы очень далеко отстоим от них. Для этого есть несколько причин. В этом вторжении разрушителей мы страдаем вместе с людьми, может, чуть меньше, потому что у нас есть своя маленькая магия, которой мы поделились бы с человечеством, если бы оно захотело принять нас. Итак, мы ненавидим разрушителей больше, чем людей, и именно поэтому хотим помочь вам».

Таков же расклад сил в сказочных мирах Льюиса. В его «Мерзейшей мощи» перед лицом сатанинского зла к людям приходят неожиданные помощники: «Тогда еще жили на Земле нейтральные существа...» – «Нейтральные?» – «Конечно, разумное сознание или повинуется Богу, или нет. Но по отношению к нам, людям, они были нейтральны». – «Это ты про эльдилов... про ангелов?» – «Слово «ангел» не однозначно. Строго терминологически, они – силы. Но суть в другом. Даже эльдилов сейчас легче разделить на злых и добрых, чем при Мерлине. Тогда на Земле были твари... как бы это сказать?., занятые своим делом. Они не помогали человеку и не вредили. У Павла об этом говорится. А еще раньше... все эти боги, феи, эльфы... общение с ними могло быть невинным, но небезопасным. Они как бы сортировали тех, кто вступал с ними в контакт. Не нарочно, они иначе просто не могли. Мерлин благочестив и смирен, но чего-то он лишен. Он слишком спокоен, словно ограбленная усадьба. А все потому, что он знал больше, чем нужно. Это как с многоженством. Для Авраама оно грехом не было, но мы ведь чувствуем, что даже его оно в чем-то обездолило... Именно эльдилы открыли Рэнсому, что существует заговор против человечества. Более того, именно они советуют ему, как бороться...» , Так и в фантастических мирах Толкиена.

Так и в волшебном мире, который создала Ролинг. Мы можем с ней не соглашаться, но просто нельзя возводить на человека напраслину: то, что может показаться неуместным, запредельным с точки зрения русской книжно-христианской традиции, совсем не является таковым в глазах автора, воспитанного в традициях английской культуры. Так что нет оснований предполагать, будто книга была написана с целью воспевания демонических существ и их чар.

Впрочем, и русские церковные люди не всегда ставили знак равенства между персонажами языческих мифов и библейским сатаной. В одном спектакле, представленном на суд святителя Филарета Московского (XIX в.), кудесник восклицает: «Слава, сатана!» Святитель Филарет счел нужным устранить эту реплику – на том основании, что «чтители Перуна и Белбога не славят сатану именно»68. Но это суждение святителя Филарета было и непубличным и поздним (древнерусская культура к тому времени уже прошла свой цикл жизни), а вот слова блаженного Иеронима произнесены в пору, когда каноны христианства только формировались, – и потому оказали серьезное влияние на мир европейской культуры.

Итак, нет оснований предполагать, будто писательница Ролинг преследовала дурную цель – познакомить детей с сатанойxxv 69...

Но независимо от «благих намерений», не учит ли эта ее книга всамделешнему колдовству?

Есть, есть в этой сказке и заклинания и рецепты зелий. Но все «рецепты» магии, описанные в ней, действует лишь при наличии «волшебной палочки». Как и все заклинания старика Хоттабыча работали лишь при выдергивании волоска из его бороды (а не из бороды любого прохожего). А для изготовления «палочки» нужны то перья феникса, то рог единорога... Тут уж любой ребенок поймет, что это не те ингредиенты, что можно купить в зоомагазине, а значит, ему остается играть «понарошку», используя карандаш вместо волшебной палочки. Рецепты волшебства из книг Ролинг использовать нельзя. Так что напрасно пугать, будто «в этих книгах читатель найдет множество ну просто «ценнейших» советов по магии. От описания техники полетов на метле и разглядывания будущего через волшебный кристалл до тайного заклинания, доступного только магам высокого класса, посредством которого вызывается сильнейший дух-хранитель».70 Ни один из этих рецептов ничуть не более технологичен и эффективен, чем любой другой сказочный рецепт. Но зато вполне буквально можно применить другие советы английской писательницы – «Если хочешь узнать человека получше, смотри не на то, как он обращается с равными, а на то, как ведет себя с подчиненными» (это совет крестного (!) отца Гарри)xxvi 71.

По верному слову самарской православной журналистки Надежды Локтевой, «разница между сказочными волшебники и реальными ведьмами и колдунами ничуть не меньше, чем между тремя поросятами из сказки и гадаринскими свиньями... Сказка – это миф, освобождённый от культа; как правило, подозревать любителя сказок в поклонении эльфам и гномам имеет не больше смысла, чем спрашивать, верит ли он в то, что кот может носить сапоги и шляпу, а лягушка – выйти замуж за царевича. Если бы меня интересовало, существуют ли эльфы на самом деле, я читала бы не сказки, а газеты и брошюры, издаваемые разного рода «контактёрами», лично встречавшимися со сверхъестественными существами... От разновидности «фэнтэзи», которую можно назвать «оккультной фантастикой», сказка отличается отношением к волшебству. В «оккультной фантастике» магия имеет научную природу – например, мы можем прочесть такое описание действий героя: «Он сконцентрировал свою энергию в плотный огненный шар и усилием воли направил его в жизненный центр врага». Сказка никогда не стремится объяснить природу чудесного; оно всегда является как дар».

А «понарошку» дети в. волшебников играют и без книг Ролинг (и вновь напомню: это книги не для пятилеток, а для 11–13-летних. Они даже карандашами будут не играть, а только шутить). Если дети будут «играть» в Гарри Поттера и волшебников – в этом нет беды. Ну, возьмут малыши на переменке школьную указку, направят друг на дружку и крикнут «Замри!». Все понимают: это «понарошку». Тем, кто будет лишь «цитировать»

Ролинг, разыгрывать сценки из ее уроков волшебства, вряд ли что-то грозит (во всяком случае не больше, чем любой девочке, играющей в фею).

Опасность может подстерегать ребят постарше – тех, кто не воспримет эту книгу всерьез. Они-то прекрасно понимают, что рецепты от Гарри Поттера несерьезны и недейственны. Но после того, как неожиданная сказка (неожиданная, ибо себя-то они уже считали переросшими время сказок) вновь разбудит в них угасший было интерес к миру волшебства, они могут попробовать найти что-то более реальное. И начнут свое путешествие по закоулкам «эзотерики». Светская педагогика, увы, не сможет их остановить. В ее арсенале нет добротного запаса ни решимости, ни аргументов для разоблачения нынешней моды на магию, астрологию, «звенящие кедры» и прочий каббало-буддизм.