Страница 41 из 52
Наконец, вспомянув ветхозаветных иереев, Апостол заканчивает Господним велением, говоря следующее: "Не весте ли, яко делающий священная от святилища ядят, а служащий олтарю со олтарем делятся? Тако и Господь повеле проповедующим благовестие от благовестия жити, сиесть питатися" (1 Кор. 9, 13-14). Таковы приводятся святым Апостолом доводы относительно того, что на мирских людях лежит долг — питать чин духовный.
Ревекка обвязала руки и шею Иакова козлиною кожею, и это было прообразованием Пресвятой Девы Богородицы. Как Ревекка обложила козлиною кожею Иакова, так облекла в утробе Своей плотию и Богоматерь Сына Божия. Иаков был прообразом Христа. Как Иаков принял на себя подобие Исава и козью кожу на руки и шею, так и Христос принял образ или подобие раба и понес грехи человеческие на теле Своем.
Когда говорил Иаков к отцу своему, то голос его был голосом Иаковым, но руки его были подобны рукам Исава; так и проповедь Христа и сила Его слов были Божественными, но Божество Его было прикровенно человечеством. Не узнал Исаак Иакова, пришедшего к нему в образе Исава; не узнали также и иудеи обетованного им и пришедшего к ним Мессию, "Иже зрак раба приим, в подобии человечестем бысть, и образом обретеся яко человек" (Флп. 2, 7).
"Чудися же Исаак вельми" (Быт. 27, 33). Толкователи Священного Писания говорят, что Исаак удивился, будучи в исступлении, когда было открыто Ему от Бога, что сие Иаковлево дело было не делом самоволия Иакова, но делом Божественного усмотрения, и что не Исав, но Иаков возлюблен и избран Богом. После этого Исаак не только не прогневался на Иакова, не только не переменил благословения своего, но еще более утвердил его.
"Возопи гласом велиим и горьким зело" (Быт. 27, 34). Горько плакал Исав, лишившись отцовского благословения и первенства, однако о нем святой Апостол говорит: "Яко покаяния места не обрете, аще и со слезами поискал его" (Евр. 12,17). Почему его покаянию не было дано места, сие объясняет святой Златоуст, указывая, что он "не обнаружил истинного покаяния".
В другом месте тот же учитель говорит следующее: 'Те, кои полагают без томления согрешать (то есть думают, что не будет наказания за грехи), пусть сии помыслят о том, почему Исав не получил прощения: потому, что он не покаялся, как следует". Отсюда мы видим, что не помогут одни только слезы, если к ним не будет присоединено подобающего покаяния, если не будет удовлетворения за грехи, исправления жизни и подобающих истинному покаянию дел.
Умиление не окажет помощи, если останется неисправленным прежний нрав. Какая польза прослезиться о грехе, а от греха не отстать? Перестань, о человек, совершать греховное зло, сотвори достойные покаяния плоды! Тогда и сердца твоего сокрушенного и смиренного Бог не уничижит (Пс. 50, 19): тогда дастся место твоему покаянию, когда покаешься, как следует.
Но посмотрим несколько на плачущего Исава, и я хочу здесь узнать, как ему подобало покаяться. Плачет Исав, и не просто плачет, но рыдает, горько гласом велиим вопия. Кто не сокрушился бы сердцем, видя столь великое его рыдание? Кто не ожидал бы, что он будет помилован Богом? Кто усомнился бы в прощении его грехов? Кто не подумал бы, что милосердному Богу будут приятны его столь великие слезы?
Однако они оказались неприятными, отверженными, возненавиденными: "Исава возненавидех", говорит Бог в пророчестве (Мал. 1, 2). Почему? Рассмотрим сие. Рыдает Исав. О чем рыдает? О грехах ли? Никак! О чем же? О потере своей, потому что лишился отцовского благословения и первенства. Много согрешил он пред Господом Богом, когда столь честную, как было сказано прежде, и святую вещь — первенство вменил в ничтожество, продав его за малую снедь: это великий грех, ибо жреческого служения Господу отвергся и презрел Самого Бога, презирая святой сан.
Взял он себе из дочерей идолопоклоннических в жены нечестивых и злонравных, опечаливая этим своих отца и мать, и это не осталось невмененным ему в грех: блудодеем и сквернителем называет его Апостол (Евр. 12, 16), а это — великое богопрогневание. Ради своих грехов он и сделался недостойным отцовского благословения и первенства. Кается ли Исав в столь великих грехах своих, плачет ли?
Не пишется о том в Писании, что Исав сожалел о совершенных им злых делах и притек к Богу с покаянием и со слезами. Когда же самым делом он был отчужден от того, чего не был достоин, тогда он восплакался и возрыдал не о грехах, не о богопрогневании и не о недостоинстве своем, но о потере своей, так как был отчужден от столь великих благ.
Если же и говорит о нем Апостол, что он искал покаяния, "со слезами,— говорит,— поискал его", то есть каялся, но о чем каялся? Не о том, что согрешил, так как продал первенство. Он не исповедует вины своей, но возлагает вину на Иакова, говоря: "Первенство мое взя!" (Быт. 27,36). Вместо того, чтобы сказать: согрешил я, ибо продал первенство мое,— он говорит: "Первенство мое взя".
Как будто Иаков насильно у него отнял первенство, как будто разбойнически похитил, неправедно отнял! Подобало Исаву познать грех свой и о нем сожалеть, вину свою принести Богу; подобало ему не столько о своей потере, сколько о том Рыдать и плакать, что прогневал Господа Бога своего. Но так как он не покаялся, как подобало, то посему покаяние его было безрезультатным и слезы отверженными.
Здесь для нас насталение, чтобы мы ведали в нашем покаянии, о чем следует плакать и рыдать: не только о том, что мы понесли великую потерю от наших согрешений, но более всего о том, что прогневали нашего Создателя, опечалили Его благоутробие. Призвал Исаак Иакова, своего сына, и вторично благословил его благословением полным, подобающим первенцу, и заповедал ему не брать себе жен из дочерей ханаанских.
Послал же он его в Междуречье, в город Харрань, к брату Рахили Лавану, дабы он от того рода взял себе сожительницу. Иаков, выйдя из дома отца своего, шел по заранее определенному пути. Когда его на пути застала ночь, он взял один из лежавших там камней, положил его себе под голову и уснул. Увидел он сон: вот лествица утверждена на земле, верх которой достигает до небес, и ангелы Божий восходят по ней и нисходят; Господь же утверждался на ней.
И благословил Иакова Бог, как прежде благословлял Авраама и Исаака, отца его (Иакова), дав ему (Иакову) обетование, что не оставит его, но пребудет с ним во всех путях его, и что умножит семя его как песок морской, и землю ту, на которой спит, даст ему в наследие. Открыл Бог ему также и об имущем прийти на землю Мессии, когда сказал: "Благословятся о тебе вси языцы земныи, и в Семени твоем" (Быт. 28, 14)
, то есть во Христе, Спасителе человеческого рода. Пробудившись от сна своего, Иаков убоялся страхом святым и, с благоговением почитая то место, на котором сподобился видеть Господа, сказал: "Воистину Господь есть на месте сем, аз не ведах: страшно место сие, несть се простое место, но дом Божий, и се врата небесная!" (Быт. 28, 16-17).
Взял он камень, который был под его головою, и поставил его столпом, возлил елей на него и прозвал то место: "Дом Божий". Здесь Иаков долго молился Богу и дал обет, говоря: "От всего, еже ми даси Господи, одесятствую Тебе десятину" (Быт. 28, 22). Удивительно в этой истории то, что Иаков, сын богатого отца, отпущен был из дому своих родителей один, нищим, ничего не имеющим, кроме куска хлеба в пире (суме)
и небольшого количества елея, да с жезлом в руке, как он сам впоследствии, возвращаясь богатым и с многими слугами, говорил к Богу в молитве: "Со жезлом сим преидох Иордан, ныне же есмь в два полка" (Быт. 32, 10). Почему Исаак не послал с ним хотя бы нескольких рабов, которые оберегали бы его на пути и несли для него все необходимое?
Или если не нескольких, то хотя бы одного раба, который понес бы за ним пиру с хлебом и елеем? Авраам, посылая в Междуречье своего старшего в доме раба, чтобы он привел оттуда сыну его Исааку девицу Ревекку в жену, дал ему десять верблюдов, обремененных всякими благами; Исаак же, отпуская в ту же страну возлюбленного сына Иакова для женитьбы, ничего не дал ему, и только мать вложила ему в тоболец (суму) малый хлеб и сосудец елея. Какая причина сего?