Страница 2 из 17
Приведенные теогония и космогония отличаются от исторически известных теогонии и космогонии, напр., греческих, и суть уже порождения синкретического движения. Это особенно ясно видно из положения в них Гермеса. Гермес — греческий бог. Но греческая мифология отнюдь не приписывала ему тех функций, какие приписываются ему здесь. Поэтому большинство исследователей склонны видеть в нем уже Гермеса, перенесенного на египетскую иочву. Рассматриваемые космогонии относятся к типу эманационных (но не дуалистических). В них нет упоминания о гносисе, да этого нельзя и ожидать, поскольку они подробно не рассматривают происхождение человека и его религии. Но несомненно эти и подобные им теогонии — гностического характера. Системы, развиваемые большинством известных гностиков, чрезвычайно близки космогониям, рассмотренным выше.
< … > «Герметические» общины выступают достаточно бледно. С определенностью можно говорить лишь об их существовании и основном направлении, но, увы, нельзя составить их полного и живого образа. Между тем, в глубокой древности появилась секта мандеев, существующая и теперь, и представляющая собою живой мир людей, проникнутых гностическими началами. Возникшая на пороге нашей эры, эта секта, вероятно, в ряду многих других подобных, не была замечена бытописателями и не попала на страницы истории. Честь своеобразного ее открытия в первой половине XVII в. принадлежит миссионеру — кармелиту Игнатию. Он назвал последователей этой секты христианами — учениками Иоанна и описал их в своей книге «Narratio originis rituum et errorum Christianorum Sancti Joannis», Roma, 1652. Впрочем, мандеи не только не считают себя «учениками Иоанна», но, по свидетельству Петермана [3], даже ничего об этом не знают.
Поводом миссионеру Игнатию признать их христианами послужил практикуемый мандеями обряд их частого крещения в качестве очистительного, (от греха) средства, ибо на востоке «креститься» и «становиться христианином» — понятия почти тавтологические. Видеть же в мандеях христиан именно Иоанна Крестителя мог побудить покаянно–очистительный характер их крещения — внешне очень напоминающий Иоаннов, а также и почитание ими 'Иоанна, как пророка.
Мандеи известны также под именем «сабеев» и «назареев». Сами себя мандеи «сабеями» не называют, но, противополагая себя другим верующим, иногда определяются как «Sabba», в смысле «крестящиеся», баптисты, но не как «звездопоклонники» (в трактовке некоторых исследователей), что очевидно уже хотя бы потому, что мандеи видят в небесных светилах творение дьявола и трактуют их, как злых духов. Но мандеи знают, что «сабеями» их называют последователи Магомета и на этом основании считают их учение, наряду с христианством и иудаизмом, терпимым, ибо коран щадит почитателей звезд, приравнивая их к монотеистам. Имя же «назореев» не только известно мандеям, но и прилагается ими к лицам их среды, отличающимся особенным благочестием. Самоназвание же их (мандеи) происходит от слова «manda» (знание), т. е. означает не что иное, как «гностики».
Вся религиозная система мандеев изложена в одной важной книге, которую они называют «Sidra rabba» («Великая книга») или «Ginsa» («Сокровище»). Она состоит из двух частей, первая и большая называется «Jamina» («Правая»), вторая и меньшая — «Smala» («Левая»); «Правая» — для живых, «Левая» — для мертвых.
«Sidra rabba» — пестрое собрание текстов, принадлежащих различным временам и многим авторам. Последний исследователь мандейской религии В. Брандт делит рассматриваемую книгу на четыре главных раздела, полагая, что каждый из них написан в разное время. Самым поздним наслоением он считает учение о «царе света», представляющее собой переработку и своеобразный синтез персидского дуалистического воззрения о противоположности царства света и мрака и монотеистической идеи христианства. Более древними являются трактат и литургические песни о судьбе души после смерти, которые еще здс отмечены позитивным влиянием христианства и представляют собой главным образом отголоски парсизма в мандейской интерпретации. Почти к тому же периоду .относятся мандейские воспроизведения христианскогностического трактата «О низложении божества мироздания» (Демиурга?) и часть работы об «исходе Иоанна» (Крестителя). И, наконец, древнейшая часть книги состоит из гностических отрывков, которые еще не предполагают христианства [4].
В виду поставленной нами задачи, мы остановимся дашь на последней части. К этой части Брандт относит 6, 8 и 28 трактаты «правой» Гинзы и считает их несомненно до–христианскими.
Теогония и отчасти космогония в 6 и 8 трактатах изображены следующим образом: «Когда Пира была в Пире и Ахар — в Ахаре, и когда была великая Мана славы, от которой произошла могучая великая Манас, блеск которой обширен и свет которой велик, раньше которой никого не было в великой Пире, пространной и не имеющей конца… (тогда) от нее произошли тысячи Пир без конца и десятки тысяч Скин без числа; в то время как в каждой отдельной Пире образовались 1000х1000 Пир без конца и 10000х1000 Скин без числа, которые прославляют великую Ману славы, обитающую в великом Ахаре жизни, существующем в великой реке Иордане мудрых вод, что произошли от великого Мана, которым дышат все корни света, и великого первого блеска (вспышки). Появилась великая река без конца и числа, на которой стоят растения и радуются, и ликуют, которые все полны хвалы и стоят от одного конца до другого. И от великой Реки возникли реки без конца и числа». Непосредственно за этим следует тот же рассказ с некоторыми изменениями н Дополнениями: «Когда Пира была в Пире и Ахар в Ахаре, и когда был великий блеск, сияние и свет которого пространны и велики, раньше которого ничего не существовало, от него произошла великая река (Иордан) живых вод и возникла сама жизнь, и имела для себя жилище. И жизнь приравнивала себя к великой Мане, от которой произошла, и просила за себя.
На первую просьбу явилась сотворенная Утра (Демиург), которую жизнь назвала «второй жизнью». Возникли также Утры без конца и без числа. Река, которая появилась от жизни, излилась, подобно первой реке, в страну света, и там обрела себе жилище вторая жизнь. И эта вторая жизнь вызвала к бытию Утр и ту реку, в которой обитали Утры.
И были три Утры, обратившиеся ко второй жизни с просьбой о новом жилище… И отвечала им вторая жизнь:
«Я вам отец, меня вызвала к бытию жизнь; и река жизни, и вы произошли от силы жизни». Они же говорят ей:
«Дай нам от блеска твоего, и от света твоего, и от всего, что в тебе есть, чтобы мы могли спуститься в водные ручьи, устроить тебе жилища и создать тебе мир; и мир этот будет наш и твой». Просьба эта понравилась второй жизни и она изъявила свое согласие. Но все это не понравилось (первой) жизни, и она обратилась с мольбой к великой Мане, обитающей в великой Пире. И тогда поднялась великая Мана в своем блеске, свете и величии и вызвала к жизни великого Кбара… и сказала ему: «Ты возвышаешься над Утрами и смотри за всем, что они замышляют… Нравится ли тебе, что они оставили свет и обратили свой взор на мрак?… Ты не будешь отделен от нас и мы с тобою». То же обещали ему кроткие и верные Утры».
Далее Кбар отправляется в дом жизни, где жизнь подтверждает ему, что некоторые Утры отпали. Восхвалив жизнь и осмотрев место мрака, он спрашивает о происхождении злого мира и его обитателей. Вместо ответа следует научение: «Прежде, чем возникли все миры, была великая Пира. Когда великая Пира была в Пире, произошел великий царь света. От великого царя света возник Ахар, а от великого Ахара — живой огонь, от живого же огня — свет. Силой царя света появилась жизнь и великая Пира (?); в ней образовалась река (Иордан). И произошла великая река, и произошла живая вода… И от живой воды произошли мы, жизнь и Утры…». О происхождении зла сообщается лишь то, что мрак и принадлежащие ему силы («пожирающий огонь») возникли позже мира света и когда–нибудь погибнут…
Приведенные места из шестого трактата показывают, что какой–либо определенной религиозной системы у древних мандеев не существовало. Как мы видели, в одном небольшом трактате предлагаются три варианта одной и той же теогонии, местами значительно противоречащие друг другу. По первым двум рассказам, выступают три первых существа: Пира (Плод), Ахар (Эфир) и великая Мана (мировая Душа). О Мане сказано, что она живет в Пире и Ахаре, последние же, очевидно, всеобъемлющи и самодостаточны. Поэтому у древнейших мандеев Пира и Ахар представляли собой универсум, пространственную и материальную основу всего, а Мана — высшее олицетворенное существо, ибо только она действует активно и сознательно. Из Пира истекают эманации «без конца и числа». Особое место занимает река Иордан, из которой происходит первая жизнь и множество других рек, изливающихся в царство эфира. Из первой жизни возникает «вторая жизнь», которая, вместе с тем, есть сотворенная Утра, Демиург и первый ангел. Затем от «второй жизни» появляются другие Утры. Они выражают желание создать мир и просят об этом своего «отца», «вторую жизнь». Последняя соглашается. Но этого не желает первая жизнь; она сообщает Мане о замыслах Утр. Мана, желая помешать Утрам, создает Кбара, или Манда д'Хайя.