Страница 3 из 17
Между тем, неизвестно откуда, появляется мрак, великое бескрайнее море, клокочущая пучина, гибельные, всепожирающие воды —место всех злодеев и испепеляющий огонь. В это Царство зла и мрака посылается Манда д'Хайя, чтобы покорить мятежные силы тьмы. Во мраке царствует Руха и его сын Ур. В 8–ом трактате миссия Манда возлагается Уже на его сына Хибил–Зива, и там подробно рассказывается о его победоносных подвигах в темном царстве.
К теогонии тесно примыкает космогония, которая в Древнейшем 8–ом трактате развита слабо. Творение мира Приписывается сыну Абатура Птахилю. Отец поручает сыну произвести уплотнение в темной воде. Последний делает это, бросив некоторые из своих блестящих одежд в черную воду. «Отвердела земля на 12 тысяч парасангов, и возник целый мир (на ней); темная вода была кругом мира». Дальнейшая деятельность над устройством мира принадлежит уже известному сыну Манды д'Хайи — Хибил–Зиве, который в 8–ом трактате часто действует вместо отца. Хибил, который называется еще Явар, Асганда и чистая мана, одобрил громким голосом действия Птахиля и установил небесные светила. «Я назвал (говорит Хибил–Явар) Самес (Солнце) его именем, и Цум (Луну), и Кевон (Сатурн), и Бел (Юпитер), и Длибат (Венеру), и Нбу (Меркурий), и Нирег (Марс) — каждому в отдельности я дал его (имя)… И посадил я их в колесницы, и освещали они мир 360 тысяч лет в пустыне. После этого я, Явар, подумал и говорю им: «образуйте телесный образ». И они сделали, как я им сказал. А я принес душу из сокровища великой жизни, которое было сокрыто в жилище Нитуфта, и вложил ее в тело Адама, и создал ему супругу Еву (Хаву), чтобы через них возник, пробудился и продолжал существовать человеческий мир… И жизнь благодарила Манда д'Хайя и его сына Хибиля, который упорядочил жизнь». Далее, безо всякого пропуска в тексте, следует.
«И жизнь есть для знающих нас, и жизнь есть для наших сведущих, и жизнь есть для просвещенных относительно нас мужей».
Вот древнейшее учение мандеизма. Из него нельзя составить системы, ибо, очевидно, много частей отсюда выпало, а некоторые имеют свои дуплеты и даже триплеты. Разумеется, в последующих наслоениях, в том числе и христианских, представлена уже полная система мандеизма, как живого религиозного общества. Однако, в рамках сформулированной нами задачи, последующие эпохи в развитии мандеизма нас не интересуют. Для нас важно, С что из отрывочных древнейших текстов мандеизма можно сделать два вывода: во–первых, что мандеизм в своей первоначальной форме никак не был зависим от влияния христианства, и, во–вторых, что и на первой ступени своего развития он носил гностический характер. Первый вывод отрицательного свойства и в разъяснениях не нуждается: уже из приведенных выше текстов следует, что христианский элемент в них совершенно отсутствует. Второй вывод явно требует доказательств. Здесь следует прежде всего принять во внимание само название секты мандеев. Объяснение смысла этого слова мы находим, что особенно важно, в самой великой Гинзе. Так царь света, между прочим, повелевает своему посланнику: «Научи Адама и Еву, и все роды. знанию («манде»)«… Слова «манда», «мандайя» означают то же, что и греческие «гносис» и «гностик. Затем, важнейшей эманацией божества у мандеев является Манда д'Хайя.
По мнению большинства исследователей — это центральная фигура мандеизма; это «логос», учитель и спаситель человечества. Он нисходит в царство мрака и связывает дьявола — уже это приводит к естественному выводу, что у мандеистов придается особое зиачение знанию в деле спасения. Подтверждение этому мы находим в древнейшем 8–ом трактате: «жизнь для знающих нас и жизнь — для просвещенных относительно нас мужей'у Знание, по такому представлению, есть сила господства, привлечения блага и устранения зла и вреда. Она приобретается благодаря различным мистериям и выражается через систему разнообразных таинственных знаков. Так, в частности, говорится, что богиня мрака Руха «совращает людей «тайнами похоти и пожеланий», «тайной опьянения», и что люди «извращают добро, то, что Господь мира создал; они извращают и истинные Мистерии». В древнейшем учении мандеистов часто говорится о «великой тайне» и «скрытой тайне». Хибил, отравляющийся в преисподнюю, наделяется, помимо всего прочего, «силой великой тайны». Там же идет речь о волшебствах и таинственных изречениях и именах, упоминается о культовом обряде содействия умершему попасть в Царство света, говорится о крещении, «чтениях, молитвах и очищениях». Все это свойства и принадлежности гностических мистических систем, и культов.
На основании указанных и некоторых других признаков исследователи мандеизма не сомневаются в том, что мы имеем в его лице зыческий, до–христианскии гносис. В.Брандт заявляет, что мандеизм — «гносис, оперирующий над вавилонскими, иудейскими и персидскими представлениями, который был распространен на пороге нашей эры в Междуречьи и Сирии». А. Кеслер относит мандеев даже к определенной форме гносиса — офитской, которая, по его мнению, обязана своим происхождением главным образом сасанидскому парсизму.
Среди новейших исследователей гностицизма, кроме знаменитого А. Гарнака и его немногочисленных — и то с оговорками — последователей в данном вопросе, нельзя указать лиц, которые бы видели в гностицизме явление лишь внутренней христианской жизни и ставили бы его в зависимость только от эллинизма. Действительно, если считать характерными признаками гносиса отождествление знания с благочестием и усвоение веденью высочайших имен и всего таинственного, а также участию в магии и мистериях — спасающую силу, то нужно признать существование языческого, до–христианского гносиса) При таком воззрении, завершением языческого гносиса является манихейство, которое было лишь слегка отлакировано христианством и сущность которого состояла в дуалистическо–гностическом учении о происхождении мира и первочеловека. Такая точка зрения была не чужда и древним христианским антигностикам. Так, св. Ириней упоминает о «матерях, отцах и дедах гностицизма». Св. Ипполит считает, что для изучения гностицизма необходимо знакомство с древними языческими религиозными и философскими учениями, с преданиями древней магии, астрологии и т. п. Ориген упоминает о гностических сектах, которые относились к христианству крайне отрицательно. Подобное же упоминание встречается и у Епифания. Последний, кроме того, ясно говорит: «все ереси из эллинских басен». )
Говоря о языческом гносисе, нельзя не обратить внимание, что, собственно, на основании исторических документов данный вопрос освещается главным образом со стороны эллинизированного Египта. Только отсюда мы имеем соответствующие папирусные книги и надписи на черепках. Для восточного гносиса, за исключением мандейских и, отчасти, манихейских писаний, положительных исторических данных не имеется. Однако, восточному язычеству гносис отнюдь не является кем–то навязанным. Он постулируется на основании очень определенных фактов. Все движение гностицизма, как мы покажем ниже, началось именно с востока. Египет же был лишь более или менее продолжительным этапом на пути в Рим.
II
Общая тенденция античного мира в век рождества Христова к культурному взаимообщению и идейному сближению была до того сильна, что она увлекла и иудеев — народ, по библейскому выражению, живший отдельно и среди других народов не числившийся. Палестинские иудеи, быть может, еще со времени плена начали испытывать на себе воздействие ассиро–вавилонской и персидской культуры и религии. Иудеи же, жившие в рассеяньи, особенно те, кто поселился в Египте, подверглись влиянию греческой философии. На палестинской почве следы влияния восточных идей можно видеть в иудейской апокалиптике, в ессействе и в талмуде. Среди иудеев диаспоры в Александрии явилось религиозно–философское движение, которое выразилось в искажении Моисеева закона со стороны некоторых лиц, затем в секте терапевтов и, наконец, в филонизме.
Секта ессеев, появившаяся среди иудеев во 11–ом веке перед рождеством Христовым, явно обнаруживает в своей организации и учении вне–иудейские влияния. Так ессеи Отрицали кровавые жертвы, брань, рабство, клятву, не Допускали помазанья маслом, доводили до крайности омовения и очищения, учили особым, не похожим на иудейский, образом о происхождении души, признавали судьбу и широко использовали аллегорический метод толкования текстов. Конечно, можно указать моменты подобного учения и в иудействе, но нельзя вывести все особенности ессейства в их известном выражении и связанные с определенной организацией из чистого иудаизма. Никакая ревность к закону не могла привести благочестивого иудея к тому, чтобы видеть в кровавых жертвах — существенной части национального культа — дело, противное закону, — и отвергать их. Конечно, ессеи следовали отнюдь не иудейскому преданию, когда считали осквернением помазанье маслом, обильно изливавшееся на еврейских первосвященников и царей. И не иудейскому закону следовали они, отвергая клятву, каковую закон во многих случаях считал необходимой. Отрицая брак, ессеи грубейшим образом противоречили не только закону, но и всем самым дорогим еврейским чаяньям. Не согласно также было со строгим иудейским монотеизмом и почитание солнца, и усердно развитое учение об ангелах.