Древний патерик

27. Некто другой мирянин, имеющий трех детей, удалился в монастырь, оставивши их в городе. Когда он прожил три года в уединении, помыслы начали напоминать ему о детях его и он очень скорбел о них, но авве прежде не объявил, что он имеет детей. Старец, видя его печальным, говорит ему: что ты печален? И он поведал отцу: я имею трех детей в городе и хотел бы привести их в монастырь. Авва позволил ему сделать это. И он, пришедши в город, двух нашел умершими, а одного живым; взявши его, пошел в монастырь. И сказал братиям: где же авва? Братия сказали: пошел в пекарню. И он, взявши сына своего, пошел в пекарню. Отец, увидев его пришедшего, приветствовал и, взявши отрока, обнял его и облобызал с любовью, и говорит отцу его: любишь ты его? Он сказал: да. И опять авва сказал ему: и очень ты любишь его? Да, —отвечал он. Авва, услышав сие, сказал ему: возьми и брось его в печь, когда она горит. И отец, взявши сына своего, бросил его в горящую печь; но печь тотчас сделалась, как роса, — и он в то время стяжал славу, как патриарх Авраам.

28. Старец сказал: живущий в послушании духовного отца имеет награду большую того, кто живет в пустыне, уединившись. Он говорил, что некий из отцев рассказывал следующее: я видел четыре чина в небе: первый чин — человек немоществующий и благодарящий Бога; второй чин — человек, заботящийся о страннолюбии, стоящий и служащий странникам; третий чин — человек, сидящий в послушании отца и повинующийся ему по Господу. Имеющий же послушание носил золотое ожерелье и корону и имел пред другими большую славу. И я, — говорит, — сказал водящему меня: почему сей меньший имеет славу большую пред другими? В ответ он сказал мне: когда кто исполняет страннолюбие, то делает по своей воле; также кто в пустыне, то уединился по своей воле, а сей, имеющий послушание, оставивши свою волю, прилепился к Богу и отцу своему, чего ради и стяжал большую славу пред другими. Посему, чада, хорошо послушание, бывающее по Господу! Вы слышали, чада, только малое нечто об этой добродетели.

О послушание, спасительное для всех верных! О послушание, рождающее все добродетели! О послушание, обретающее царство! О послушание, отверзающее небеса и возводящее человека от земли! О послушание, сожитель ангелов! О послушание, питатель всех святых! От тебя они насадились и тобою усовершились.

29. Брат, искушаемый мыслью жить самому собою, объявил это авве Ираклию. Сей, утверждая его, говорит ему: некий старец имел у себя ученика, много лет послушного ему. Однажды брат, боримый искушением, принес покаяние старцу, говоря: сделай, чтобы я был монахом. Старец говорит: посмотри место, сделаем тебе келью — и будешь монахом. И брат, пошедши, нашел оное по одному знаку, и сделали келию. Старец говорит брату: что я скажу, то делай: когда захочешь — ешь, пей, спи, только до субботы не выходи из кельи, а тогда приходи ко мне. И старец возвратился в свою келию. Брат же два дня поступал по слову старца, а на третий день, вознерадевши, говорит: что это сделал со мною старец — не творить молитвы? И, встав, пел много псалмов, и вкусил пищи уже по захождении солнца, и пошел спать. Но вот видит на рогоже своей лежащего эфиопа, скрежещущего на него зубами. В сильном страхе пошел он к старцу и, стуча в дверь, говорит: авва! Умилосердись надо мною и отвори скорее. Старец, зная, что он не исполнил слова его, не отворял до утра. Отворивши же поутру, нашел его умоляющим и, сжалившись, ввел его. Тогда он сказал старцу: отче мой! Я имею в тебе нужду. Я видел черного эфиопа на рогоже моей, когда пошел спать. Старец говорит ему: это с тобою случилось за то, что ты не исполнил заповедь мою. Тогда старец, по возможности изобразивши ему правила иноческой жизни, отпустил его.

И брат мало-помалу сделался искусным монахом.Глава 15. О смиренномудрии1. Авва Антоний, проникая в глубину судеб Божиих, вопросил, говоря: Господи! Почему одни немного живут и умирают, а другие живут до глубокой старости? Почему одни бедны, а другие живут богато? Почему нечестивые богатеют, а благочестивые бедны? Тогда был к нему глас, глаголющий: Антоний! Себе внимай! То — суды Божии, и тебе нет пользы знать их.

2. Авва Антоний сказал авве Пимену: в том состоит делание человека, чтобы грех свой полагать на главу свою пред Богом и ожидать искушений до последнего издыхания.

3. Еще сказал авва Антоний: я видел все сети диавола, распростертые по земле, и, вздохнувши, сказал: кто же обойдет их? И услышал голос, говорящий: смиренномудрие.

4. Пришли однажды старцы к авве Антонию, и с ним был авва Иосиф. Старец, желая испытать их, предложил изречение из Писания и начал спрашивать младших: что значит сие изречение? И каждый говорил по своей силе. Но старец каждому говорил: ты еще не нашел. Наконец, говорит авве Иосифу: ты как скажешь, что значит это слово? Иосиф отвечал: не знаю. Авва Антоний говорит: авва Иосиф поистине нашел путь, потому что сказал: не знаю.

5. Некогда демоны приступили к авве Арсению в келье и смущали его. Прислужники пришли к нему и, став вне кельи, слышали его взывающего к Богу и говорящего: Боже! Не оставь меня, я не сделал пред Тобою ничего доброго, но даруй мне, по благости Твоей, положить начало.

6. Говорили о нем же: как никто при дворе царском не носил одежды лучше его, так и в церковь никто не надевал одежды хуже его.

7. Когда авва Арсений в одно время спрашивал некоего старца египетского о своих помыслах, тогда другой, увидя его, сказал: авва Арсений! Как ты, так знающий учение римское и греческое, спрашиваешь о своих помыслах у этого несведущего? Арсений сказал ему: римское и греческое учение я знаю, но азбуки этого (то есть несведущего) я еще не выучил.

8. Старцы говорили: некогда в скит было подано немного смокв, и их, как ничего не стоящее, не послали к авве Арсению, чтобы он не принял сие за обиду. Старец же, услышавши, не пошел в общее собрание на молитву, говоря: вы отделили меня, чтобы не дать мне благословения, которое Бог послал братиям и которого я не был достоин получить. Все услышали и получили пользу от смирения старца. После того, пошедши, пресвитер принес ему смокв и с радостью привел его в общее собрание на молитву.

9. Говорили также о нем, что никто не мог постигнуть образа жизни его. Когда авва Арсений жил в нижних частях Египта и когда там беспокоили его, вздумалось ему оставить келью. Ничего не взявши из нее, он пришел к ученикам своим Александру и Зоилу Фаранским. Александру сказал: вставши, плыви. Он так и сделал. И Зоилу сказал: пойдем со мною до реки и сыщем корабль, плывущий до Александрии, и потом плыви и ты к брату своему. И так разлучились они друг с другом. Старец пришел в пределы Александрии и занемог тяжкой болезнью. Ученики же его сказали друг другу: не огорчил ли кто из нас старца и потому он удалился от нас? И не нашли в себе ничего, потому что никогда не ослушались его. Выздоровевши, старец сказал: иду к отцам, — и, таким образом, отплыв, пришел в Петру, где также были прислужники его. Здесь близ реки некая отроковица эфиоплянка, подошедши, прикоснулась к его милоти. Старец за сие побранил ее. Отроковица же сказала ему: если ты монах, то иди в гору. И старец, пораженный сим словом, говорил сам в себе: Арсений! Если ты монах, то иди в гору. Между тем встретились с ним Александр и Зоил. И когда они пали к ногам его, повергся и старец, и вместе плакали. Старец сказал: ужели вы не слышали, что я был болен? Те отвечали ему: слышали. И говорит старец: почему же вы не пришли и не посетили меня?

Авва Александр отвечает ему: потому что разлучение твое от нас было нам неприятно и многие соблазнились, говоря: если бы не ослушались старца, он не удалился бы от них. Старец говорит им: и я узнал это, но, с другой стороны, люди опять станут говорить: не обретши голубица покоя ногама своима, возвратися к Ною в ковчег (Быт. 8: 9). Сим словом они укрепились и пребыли с ним до кончины его. Когда приближалась кончина его, ученики его пришли в смятение. И говорит им: еще не пришел час; когда придет, скажу вам. Но я буду судиться с вами на судилище Христовом, если вы отдадите кому-либо тело мое. Они сказали ему: что же мы будем делать, когда не знаем, как похоронить тебя? На это старец сказал: ужели не знаете как привязать к ноге веревку и тащить меня на гору? Когда же приблизилось время отдать дух, братия, увидевши его плачущим, говорят ему: точно ли ты, отче, страшишься? Он отвечал им: настоящий страх со мною с того самого времени, когда я сделался монахом. И таким образом он почил. Обычное же было у него такое слово: Арсений! Зачем ты вышел из кельи? Говоря, я часто раскаивался, а молча — никогда. Авва Пимен, услышавши, что он почил, прослезился и сказал: блажен ты, авва Арсений, что оплакал себя в здешнем мире! Ибо кто не плачет о себе здесь, тот будет вечно плакать там. Итак, или здесь добровольно, или там по причине мучений необходимо нам плакать.