Страница 16 из 32
Тертуллиан говорит так: "Стыдитесь приписывать христианам такие преступления, от которых они столько удалены, что запрещают себе употреблять даже кровь животных за столом и воздерживаются от всякой удавленины и падали" [161]. То же самое свидетельствует Ориген [162], святой Климент Александрийский [163] и друг.
Что касается до шестьдесят четвертого правила, которое запрещает поститься в день Господень и в субботу, исключая Великой, то оно, без всякого сомнения, ведет свое начало от апостолов. Свидетельства древней церкви показывают, что с самого начала христианства вместе со днями воскресными почитались и дни субботние, и как те, так и другие освобождались от поста. Так было по всем церквам христианским с самых первых веков [164]. Тертуллиан [165] и святой Епифаний [166] запрещение поста в день Господень относят к апостольскому преданию.
Но в настоящее время Римская церковь не признает этого правила апостольским и поступает вопреки ему. И свой обычай поститься в субботу ведет от первых веков [168], производя установление его в Риме от апостолов Петра и Павла[169]. Но нельзя думать, чтобы апостолы в Риме давали христианам иные правила, чем в других церквах; а церкви восточные не только не знали этого предания, но с самого первого века постоянно соблюдали правило противное [170]. Впрочем, не все западные христиане отступили от апостольского правила касательно субботы. По сказаниям писателей западных [171], в Милане даже в XVIII веке сохранялось древнее обыкновение проводить субботу без поста в продолжение целого года, кроме Великой, - обыкновение, освященное примером святого Амвросия Медиоланского [172]; в Африке также одни постились в субботу, другие не постились [173]. Вообще церковь вселенская не принимала этого установления, как показывает пятьдесят пятое правило VI Вселенского собора, осуждающего римских христиан за уклонение от истинного предания апостольского.
Отцы этого собора так говорят: "Поелику мы увидали, яко обитающие в граде Риме во святую четыредесятницу в субботы ее постятся, вопреки преданному церковному последованию, то святому собору угодно, да и в Римской церкви ненарушимо соблюдается правило, глаголющее: аще кто из клира усмотрен будет во святой день Господень или в субботу постящимися, кроме единые токмо, да будет извержен, аще же мирянин да будет отлучен", т.е. буквально подтверждается шестьдесят четвертое апостольское правило.
Что касается до шестьдесят седьмого правила, которое определяет, чтобы виновные в насилии девиц необрученных, женились бы на них и в то же время отлучались от общения церковного, - то оно могло быть, по мнению Дрея, постановлено не ранее, как в промежуток времени между Анкирским и Халкидонским соборами (т.е. между 314 и 451 годами) [174]. Но такое мнение ничем достаточно не доказывается. Правило это по своему содержанию весьма древне; оно было высказано еще Моисеем: "Аще прельстит кто не обручену девицу и будет с нею, веном да отвенит ю (и поймет ю) себе в жену" (Исх.22:16, сн.; Втор.20:28). Ясно, что в шестьдесят седьмом апостольском правиле повторяется закон, высказанный Моисеем, только здесь прибавлено наказание за насилие - отлучение от общения церковного. А потому, если это правило с древних времен относится к апостольским, то ничто, кажется, не должно препятствовать и нам признать его таким. Всего вероятнее допустить, что отцы Анкирского собора имели в виду уже это правило, но только дополнили его тем, что дев, уже обрученных, похищенных, повелели возвращать от похитителей к законным женихам, даже хотя бы они потерпели насилие (11 пр.).
Шестьдесят восьмое правило, запрещающее священнослужителю принимать от кого-либо второе рукоположение, по своему содержанию весьма древне и нисколько не чуждо апостольского происхождения. Священство как по самому существу таинства заключающего в себе не раскаянное дарование и звание Божие, так и по высшему первообразу своему, священству Иисуса Христа, есть само в себе едино и неповторяемо, если только совершено правильно. Такое правило действительно существовало в церкви с самых первых времен христианства. Уже святой Киприан ясно высказывает в виде закона, что никто не должен получать вторичного рукоположения [175]. Вообще нужно заметить, что церковь постоянно держалась правила: ни в каком случае не повторять рукоположения, равно как и крещения, если только то и другое совершено правильно, хотя бы и в обществах неправославных. Посему не повторяла рукоположения даже над священнослужителями, обращавшимися к православию из некоторых сект раскольнических, как то: из общества кафаров [176] и донатистов [177]. Оттого и собор Римский осудил Доната за вторичное рукоположение епископов и пресвитеров, падших во время гонения как не согласное с общими постановления вселенской церкви [178].
Шестьдесят девятое правило, определяющее наказание за несоблюдение поста в четыредесятницу и в среду и пяток, без всякого сомнения, ведет свое начало от самих апостолов. Апостольское установление святой четыредесятницы не подлежит никакому сомнению. Даже настоящее правило говорит о четыредесятнице не как о новом установлении, но как уже общеизвестном и только определяет наказание за несоблюдение его [179]. Святая четыредесятница, по свидетельству блаженного Иеронима [180] и святого Льва Великого [181], получила свое начало от самих апостолов. Свидетельства первых веков христианства на Востоке и на Западе, в Азии и Африке показывают, что это учреждение было принято и соблюдаемо во всем христианском мире [182]. Что касается до поста в среду и пятницу, то общее свидетельство первых веков показывает его апостольское, одновременное с Великим постом, учреждение [183]. Если несомненно, что апостолы установили такие посты, то нет никакого сомнения также и в том, что они постановили правило, в котором определяется наказание за несоблюдение таких постов.
Касательно семьдесят второго правила, определяющего наказание за похищение воска и елея из церкви, Дрей замечает, что не только во времена апостольские, но даже в первые три века решительно нельзя указать ни одного случая, чтобы кто-либо осмелился похитить из церкви эти вещества, и потому апостолам и не было нужды издавать подобные правила [184]. Хотя, действительно, история того времени не представляет ни одного подобного примера, но при всем том, однако же, несомненно известно, что в те времена иногда открывался недостаток в елее или в воске [185]. А потому в первые века весьма естественно было пастырям церкви заботиться о сбережении таких веществ и, в предупреждение случае похищения их, издать такое правило, которое определяло бы наказание за похищение. Притом, если обратить внимание на то, что в апостольской церкви Богослужение продолжалось и чрез всю ночь (Деян.20:7 и сл.), и на то, что первенствующие христиане имели обыкновение собираться прежде утренней зари [186], то весьма легко уже убедиться в том, что тогда воск и елей были для христианских собраний весьма нужны. После сего нет ничего невероятного, что сами апостолы, предписывая христианам приносить в церковь воск и елей для лампад (апост. пр.
3 и 4), и в то же время желая предупредить на будущее время случаи похищения таких веществ, позаботились передать своим преемникам правило, которое определяло бы наказание за такое похищение.
Нет никакого сомнения в том, что и семьдесят третье правило, запрещающее вводить в домашнее употребление церковные сосуды - золотые ли или серебряные, весьма древне и нисколько не чуждо апостольского происхождения. Известно, что первенствующие христиане делали разные приношения в церковь от своего достояния и усердия; и если несомненно, что владельцы домов и поместьев, продавая оные, приносили всю цену проданного к ногам апостолов (Деян.4:32-37), то нет никакого сомнения уже в том, что богатые христиане, имевшие в своих домах много золотых и серебряных сосудов, не отказывались жертвовать в церковь и самые сосуды, когда видели, что и эти вещи могли быть нужны при Богослужении. Но так как все, что посвящалось Богу, уже назад не было возвращаемо, то и сосуды, быв посвящены однажды Богу, делались уже священными и, так сказать, церковною собственностью, и потому уже не могли быть обращены без нарушения святыни в домашнее употребление. Так всегда смотрела на них церковь; оттого-то они всегда хранились в храме Божием в особенном месте, называемом диаконниконом, под непосредственным надзором диаконов; оттого-то и на Халкидонском соборе Иве, епископу Ефесскому, поставлено было в вину то, что он драгоценную чашу не хранил между священными сосудами под надзором сосудохранителей.