Страница 283 из 420
Авраам сражается за бедствующих, бескорыстно избавляет пленников, человеколюбиво принимает странников; и Провидение всегда хранит его богатым и сильным, всегда избавляет от опасностей; и он, без сомнения, удостаивается блаженного Божия посещения, по замечанию апостола, именно за свое страннолюбие (Евр. 13, 2). Иов, по благотворительности, был оком для слепых, ногой для хромых, отцом для немощных (Иов 29, 15-16). И хотя на него самого, после богатства и славы, попущен был лютый день нищеты, лишения детей, болезни, оскорбления, уничижения, но Господь, избавив его, благословил "последние дни Иова более, нежели прежние" (Иов 42, 12), "и дал Господь Иову вдвое больше того, что он имел прежде" (Иов 42, 10).
Товит "делал много благодеяний братьям" (Тов.1, 3)-дает хлебы алчущим и одеяние нагим, погребает бедственно умерших (Тов. 1, 17)-и за это от врагов своего народа подвергается разграблению имения и опасности для жизни. Освободившись от опасности, дерзает на прежний Подвиг и, по нечаянному случаю, бывшему следствием этого подвига, лишается зрения и впадает в нищету. Где же обещанное благотворящему словом Божиим избавление в день бедствия? Оно несколько медлит для того, чтобы явиться тем более чудным. Ангел Рафаил ведет сына Товитова, доставляет ему счастливое супружество, богатство, средство для возвращения отцу зрения и событиями больше, нежели словами, учит Товита, Едну, Товию-и нас, какое благо молитва с постом, милостыней и правдой, что лучше творить милостыню, чем собирать золото. Филарет, митрополит Московский (114, 521-522).
Святой Вонифатий, епископ Ферийский, был чрезвычайно милостив к бедным. Будучи еще юношей и живя с матерью, он нередко возвращался домой без верхней, а то и без нижней одежды, потому что отдавал ее нищим. Мать за это часто бранила его: "Безрассудно поступаешь, сын мой. Ведь ты сам нищий, где же тебе и других нищих одевать?" Но все это было еще только началом скорбей матери от сына. Однажды он тайно вошел в житницу, где были запасы хлеба на целый год, и весь хлеб роздал нищим. Мать пришла в отчаяние. Она сначала горько плакала, потом начала биться головой о стену и кричать: "Горе мне! где теперь я добуду хлеба на целый год?" Вонифатий подошел к матери и стал умолять ее, чтобы она оставила житницу. Потом пал на колени и стал пламенно молиться, чтобы Господь услышал его и утешил его мать. Молитва юноши была услышана, и что же? Житница оказалась переполненной пшеницей. Радости матери не было границ. Увидев великое чудо Божие и то, как щедро вознагражден был сын ее, она с тех пор не возбраняла ему раздавать милостыню, кому и сколько хочет,-и прославила Господа. Не лишним считаем добавить, что в свое время Вонифатий за свою святую жизнь сподобился и святительского сана. Пролог в поучениях (81, 289-290).
В праздник Святой Троицы собралось много богомольцев в Махрищскую обитель. Игумен Варлаам заботился, чтобы не был нарушен устав гостеприимства преподобного Стефана, и после службы пошел помолиться на гроб его, с верой к нему взывая: "Знаю, о преподобный, что если только хочешь, ты можешь нам помочь своими молитвами и малыми хлебами насытить множество народа". Сказав это, он велел трапезному брату Симону положить весь хлеб на трапезу, хотя и в малых ломтях. Народу было так много, что не могла вместить ни трапезная, ни даже келлии, и некоторые расположились на монастырском дворе. Трапезник роптал на игумена, говоря сам в себе: "Можно ли таким малым количеством хлеба насытить такое множество? А на утро нам самим не останется ни крохи". Но Господь, насытивший некогда в пустыне пятью хлебами пять тысяч народа, явил и здесь Свое знамение. Игумен, по обычаю, сотворил молитву перед началом трапезы и благословил народ. И что же? Не только насытились псе участники дивной трапезы, но и с избытком осталось множество хлеба и пития в сосудах не только на один день, но больше чем на три месяца вперед. Братия прославили Господа, дивного во святых Своих, и его угодника Стефана. Троицкий Патерик (90, 339-340).
Авраамий, будущий святой Афанасий Афонский, был необыкновенно милостив и сострадателен к нищим своим братиям и все, что получал от родных и друзей, передавал в руки нищих и бедных. Если же не имел ничего, что мог бы дать им, то снимал с себя нижнее платье и отдавал его, а сам оставался в одном верхнем одеянии, лишь бы только прикрыть свое тело. Слуги, видя это, докладывали богатой родственнице святого Афанасия, и она присылала ему новую одежду, но и с этой он поступал так же... Афонский Патерик (84, 77).
"Суд без милости не оказавшему милости"
(Иак. 2, 13).
Мы потому забываем о добрых делах, что и благополучием пользуемся неумеренно и, называя себя грешниками, говорим это неискренне. Святитель Иоанн Златоуст (35, 162).
Немилостивый подвижник-бесплодное дерево. Преподобный Исаак Сирин (55, 414).
Без любви и милости всякое дело нечисто. Если кто хранит девство, если постится или пребывает в бдении, если молится и принимает бедных, если строит церкви или делает что-либо иное, большее, без любви, все это вменится ни во что перед Богом, потому что не угодно Ему. Итак, ничего не предпринимай без любви. Преподобный Ефрем Сирин (26, 352).
Без милостыни и молитва бесплодна, без нее все нечисто, все бесполезно, без нее теряется большая часть добродетели (14, 763).
Приходил (нуждающийся) и ушел, ничего не получив. Боюсь, Христос, чтобы и мне, имеющему нужду в Твоей помощи, не отойти от Тебя, ничего не получив... Ибо кто не дал, тот пусть не надеется и получить. Святитель Григорий Богослов (15, 205).
Вы, сотворенные разумными и имеющими ум, который служит истолкователем и учителем Божественных повелений, не обольщайтесь преходящим. Приобретите то, что никогда вас не оставит, определите меру полезного для жизни. Не все, но часть вашего имущества пусть принадлежит (нуждающимся), любезным Богу. Ибо все принадлежит Богу, общему Отцу. Мы же, как бы родные братья; братьям же всего лучше и справедливее разделить наследство поровну...
Если же кто захотел бы стать господином всего вообще, лишая братьев части... тот злой тиран, дикарь, злобный зверь, радостно отверзающий пасть только на пищу; такой даже более жесток, чем звери. Ибо и волк допускает волка к еде, и собаки вместе терзают труп; он же, ненасытный, никого из единоутробных не допускает к участию в богатстве. Тебе достаточно умеренного стола; не погружайся в это море необузданного пиршества. Ибо тебе угрожает жестокое кораблекрушение, сокрушающее не о подводные камни, но ввергающее в глубочайшую тьму, откуда никогда не выходят. Святитель Григорий Нисский (23, 406).
Не уделять из своего имущества-такое же похищение. Если мы не подаем милостыни, будем наказаны наравне с похитителями (35, 805).
Если ты богат, подумай, что дашь отчет: на блудниц ты истратил деньги или на бедных; на тунеядцев и льстецов или на нуждающихся; на распутство или на человеколюбие; на удовольствия, лакомства и пьянство или на помощь несчастным? (37, 7).
Разве человеколюбивый Господь для того дал тебе много, чтобы ты употребил это только в свою пользу? Нет, не для этого, но для того, чтобы, по апостольскому (и евангельскому) увещанию, твой избыток восполнял недостаток других (38, 186).
Человек, который умер, не употребив богатства своего (как должно), нисколько не отличается от бессловесного животного; он не познал чести, данной ему от Бога, и уподобился скотам, для которых смерть есть конец жизни (39, 252).
Мы всеми силами стараемся приобрести землю и за несколько Десятин земли и домов не только не жалеем денег, но даже проливаем кровь; для приобретения же Неба не хотим пожертво- вать и избытками, между тем как могли бы купить его за малую цену и купив, обладать им вечно. Потому-то мы и подвергнемся крайнему наказанию, если придем туда нагими и нищими, и не за свою только бедность (в милостыне) будем терпеть несносные мучения, но и за то особенно, что и других вовлекаем в подобное состояние. В самом деле, если язычники увидят, что и мы (христиане), сподобившись великих таинств, привязаны к земному, то тем более сами будут прилепляться к нему. Этим мы собираем сильнейший огонь на свою голову. Нам надлежало бы учить их презирать все, а мы, вместо того, больше всех возбуждаем в них пристрастие к богатству. Как же мы можем спастись, когда должны будем подвергнуться истязанию за гибель других? (41, 129).