Страница 32 из 420
Каким образом сбылись бы эти пророческие слова: "Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя",-говорит Господь (Ис. 49, 15). Или что значит моление Давида: "На Тебя оставлен я от утробы; от чрева матери моей Ты-Бог мой" (Пс. 21, II)? Так и мы будем искать покоя под сенью Бога нашего. Будем укрываться под крылами Творца нашего. Спасаться в Его отеческих недрах останется для нас одним блаженством. "А мне благо приближаться к Богу! На Господа Бога я возложил упование мое" (Пс. 72, 28). Признаем мы рассуждением своим, что Бог управляет миром, что Он по воле Своей располагает все действия тварей и приводит их к тем целям, которые от самой вечности назначила премудрость Его. Но так ли твердо рассуждение это, чтобы на него без опасности можно было положиться? Совсем нет. Мысль человеческая, по слабости ее, в этой истине разными случаями может колебаться. Видит она различные перемены в мире, и многие из них представляются ей не сходными ни с порядком, ни со справедливостью. Когда бы, например, по нашему рассуждению, следовало быть солнечному сиянию, тогда все наводняют ливни. Или некий человек, по нашему мнению, достоин лучшей участи, но он находится в презрении или в страдании, а напротив, дела порочных людей бывают успешны и еще позволяют им хвалиться хитростями своими.
Все такие и подобные им частые сомнения могут поколебать уверенность в промысле Божием. Но хотя волны напастей и нас могут коснуться, но опрокинуть не могут. Могут коснуться, чтобы вера наша стала откровеннее и известнее терпение, но не могут опровергнуть веры: "И сия есть победа, победившая мир, вера наша" (1 Ин. 5, 4)
Как же бедны те, которые, добровольно себя ослепляя, пребывают в неуверенности, что Вышний о всем промышляет и все события направляет к надлежащим целям. Они остаются без утешения, они впадают в отчаяние. И удивительно ли, что такой род людей в счастье-неумеренны, а в несчастье-малодушны, ропщут, унывают, а иногда и сами на себя налагают руки, тем оканчивая свою бедную жизнь. Платон, митрополит Московский (106, 13-17).
Все, что ни бывает, бывает по святому Промыслу Божиему. "Доброе и худое, жизнь и смерть, бедность и богатствоот Господа" (Сир. 11, 14). Тем и нужно быть довольным и укреплять себя в терпении, что все от Господа, и так предаваться Его святой воле, и в бедах говорить с Иовом: "неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?" (Иов. 2, 10). От благого Бога как Источника благ ничто не может произойти, только благое. И хотя плотскому нашему рассуждению бедствие кажется злом, но, поскольку посылается от благого Бога для пользы нашей, и это благо, ибо оно ведет к духовному благополучию (104, 1541-1542).
От Бога посылаются беды и напасти, но и в этом проявляется Его удивительная благость. Бог призывает всех к покаянию через слово Свое, как об этом читаем во многих местах Святого Писания и слышим в церквах, но когда люди не обращаются и не творят покаяния, посылает на них напасти, чтобы так подвигнуть их к покаянию и обратить к Себе. Видишь и здесь благость Божию. Бог не хочет нашей гибели и посылает напасти, наказывает нас, но не умерщвляет; исправляет для спасения, но не губит. Бог и геенной грозит в Писании, чтобы мы не попали в геенну. Видишь, зачем посылаются нам напасти? Святитель Тихон Задонский (104, 1542-1543).
"Ибо мы Им живем и движемся и существуем" (Деян. 17, 28). Мы часто спрашиваем: отчего в наше время не совершается столько чудес, как в прежние времена? Отчего сила Божия не является ныне так явственно и разительно, как в Ветхом Завете и в первые века христианства? Но основательны ли эти вопросы с нашей стороны, когда вся наша жизнь - чудодейственное явление силы Господней, поддерживающей наше бытие, сохраняющей наши силы? - Если внимательно присмотришься к своей жизни, то легко увидишь даже в обыкновенном течении ее следы Божественного Промысла, Который постоянно бодрствует над нами Своей Божественной Силой: "Ибо мы Им живем и движемся и существуем". В природе есть разрушительные силы, которые могут убивать нас тысячами, опустошать целые страны и даже весь земной шар обратить в унылую пустыню. Мы окружены такими силами, они в непрестанном движении около нас, над нами и под нами. Не чудо ли это, что среди этих страшных сил, не раз обнаруживающих свое убийственное действие, мы до сих пор остаемся невредимы, доживаем до глубокой старости и пользуемся благами мира? Не могли ли они погубить нас и землю, если бы не были удерживаемы рукой всесильного Создателя?
В обыкновенной жизни нашей мы повсюду окружены опасностями: ибо все, что мы употребляем, все, чем наслаждаемся, все, что делаем, при малейшей неосторожности может быть для нас вредным и смертоносным. Повсюду нас могут встретить беды: опасности на реках, опасности от разбойников, опасности в городе, опасности в пустыне, опасности на море, опасности между лжебратиями (2 Кор. 11, 26). Мы должны бы удивляться не тому, что некоторые лишаются жизни в цветущем возрасте и внезапно, а тому, что мы остаемся так долго живы, пользуемся здоровьем и живем спокойно среди этих повсеместных и ежедневных опасностей. Кто осмелится сказать, что собственная прозорливость и опытность всегда спасала его от опасности? Не случается ли, что, избежав опасности, мы удивляемся своему спасению, как некоему чуду, и признаемся, что только счастливый случай мог спасти нашу жизнь и здоровье. Но что такое случай, как не пустое слово, которое ничего не объясняет для здравого разума? То, что мы называем счастливым случаем, не есть ли явление чудодейственной силы Божией, которая спасает и хранит нас? Не есть ли это видимое знамение силы Того, Который "не дремлет и не спит" (Пс. 120, 4), вечно промышляя о людях и не ведая утомления? В человеческой жизни есть другого рода и совершенно беспомощные состояния: младенчество, болезни и сон.
Спрашиваем: чьею силой мы прожили время младенчества, перенесли тяжкие болезни, восстаем от сна? Справедливо говорят, что жизнь в руках Божиих... И святая Церковь заповедает смотреть на каждый новый день жизни, как на чудо милости Божией, и благодарить Господа.
Чему же научает нас истина, что мы действием Промысла Божия живем, движемся и существуем? Во-первых, упованию не на себя, не на случай или так называемые счастливые обстоятельства, не на других людей, но только на благость Божию. И благо нам, если мы от полноты упования на Бога часто взываем: "На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек"... "ибо Ты каменная гора моя и ограда моя" (Пс. 30, 2, 4). Во-вторых, непрестанному благодарению Господа, Который "не по делам праведности... а по Своей милости" (Тит. 3, 5) хранит и защищает нас. Не словами только, а делами должна быть засвидетельствована наша благодарность Богу: истинная благодарность Ему есть жизнь, соответствующая цели, которую Он имеет, сохраняя нашу жизнь. Вот как мыслит и чувствует благодарный Богу христианин: "Все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа и найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая через веру во Христа, с праведностью от Бога по вере; чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения мертвых" (Флп. 3, 8-11). Амвросий, архиепископ Дмит-ровский (114, 459-462).
Относительно распределения страданий между людьми испытующий разум предлагает два особенные вопроса: во-первых, почему бедствуют и невинные? во-вторых, почему и те, которые не безвинны, страждут не по мере вины своей:
нередко менее виновные более страдают? Если никто из людей не свободен от греха, то первый вопрос не только разрешается, но и уничтожается, потому что, по строгому суждению, нет на земле невинных и, следовательно, все бедствуют как более или менее виновные. Что касается второго вопроса-кто может обличить Провидение в чрезмерности? Если признаем, что бедствующий не безгрешен, и если знаем, что всякий грех есть отступление от закона, восстание против воли Бога - Законодателя, мятеж в Царствии Божием, оскорбление вечного величества Божия, то скажите: какой грех слишком мал для временного бедствия, и какое временное бедствие слишком велико для греха? Нет спора о том, что не все грехи равно тяжки и что есть разные степени виновности в грехе одного рода, но кто из нас может точно взвесить эту тяжесть, точно определить эту степень? Для этого нужно положить на весы и поставить в меру не только видимое дело, но и невидимое желание, и сокровенное намерение, и тайную мысль, силу и немощь, познание и неведение, содействия и препятствия, прельщение к злу и поощрение к добру, невнимательность к неизведанному и неверность познанному опытом, косность и раскаяние, ожесточение и сокрушение... Но кому возможно все это, кроме единого Испытующего сердца и утробы, Всеобъемлющему и Всеведущему?