Страница 24 из 37
136} — глаголет [Писание], — прияхом [353], [или] как сказал бы кто — от переливающегося через край от избытка [в нем влаги сосуда]. И еще: «Не сказал "дам Духа", но излию от Духа моего на всяку плоть [354]. И во стольких частях света подаваемая благодать есть некая часть дара и обручение. Ибо давый, — глаголет [апостол], — обручение Духа в сердца наша [355]. Часть он [здесь] подразумевает энергии, ибо Утешитель, конечно же, не делится на части» [356].
48. Но кто что скажет, — снова говорят они, — слыша богоглаголивого Григория Нисского, говорящего, что «Сын в смысле причины созерцается прежде ипостаси Духа» [357]? Что бы ни сказал кто, скажем ли мы, увлекшись, [в ответ нечто] иное, нежели то, что истинно и отлично известно мало–мальски внимательным [людям] — что ипостась Сына созерцается [сущей] от Отца прежде ипостаси Духа в смысле причины, но не причины Духа, а в смысле Своего осуществования (ύποστάσεως) от Отца, то есть в том смысле, что Он существует от Отца по образу рождения? Ибо когда кто слышит об Отце, то сразу же помышляет Его Отцом Рожденного. А когда услышит и о том, что Рожденное является также и Словом, тогда приходит и к понятию божественного Духа [358]. И поэтому Сын ни коим образом не есть прежде Духа в отношении существования. Поэтому и говорит этот божественный председатель Ниссы в первом из Антирретических слов к Евномию: «как смыкается с Отцом Сын, и, имея бытие от Него, не запаздывает в {стр. 137} плане существования, так же и Дух Святой непосредственно соприкасается с Единородным, лишь мысленно созерцаемым прежде ипостаси Духа» [359].
Итак, что же здесь показывает святой? Разумеется, ничего иного, нежели что одновременно суть Отец и Сын и Святой Дух; и ни тот факт, что Сын имеет бытие от Отца, нисколько не препятствует Ему извечно существовать вместе с Отцом, ни то, что Он чисто умозрительно — в смысле Своей причины — как Сын то есть, прежде [Святого Духа] созерцается [происшедшим] от Отца, нисколько не препятствует Сыну непосредственно соприкасаться с Духом и вместе с Ним быть от Отца. Следует же обратить внимание и на это очевидное прибавление, что [учитель] сказал не просто «мысленно», но что «лишь мысленно» Сын созерцается прежде Духа, и что Сына он назвал [сущим] от Отца, а Святого Духа называет непосредственно соприкасающимся с Сыном, то есть, сущим от Отца одновременно с Сыном, а не имеющим бытие от Него.
50. Но тот же, как говорят они, богоглаголивый [Григорий] Нисский в другом месте явно полагает Сына посредствующим между Отцом и Духом, и учит, что Дух — через Него, сущего непосредственным образом близ Отца, ибо таким образом, — говорит он, — Сын будет [оставаться] единородным [360]. Что же [они скажут], если мы покажем его подтверждающим своим свидетельством, что специфическое свойство изводить (την έκπορευτικήν ιδιότητα) присуще одному лишь Отцу, и называющим Отца единственной причиной Сына и Духа, и считающим от одного и того же Лица [происходящими] Сына и Духа, и что оба Они ближайшим образом [то есть, непосредственно происходят] от Него, а {стр. 138} не так мыслящего изобличающим как многобожника? Ибо, уча, каким образом в трех Лицах один есть Бог, он говорит: «У человека все лица не от одного и того же лица ближайшим образом имеют бытие, так что помимо [лиц] причиненных и виновные [в бытии первых лица] суть многие и различные. В отношении же Святой Троицы это не так, ибо одно и то же лицо Отца, от Которого рождается Сын и исходит Дух Святой. Поэтому мы и уверенно называем в собственном смысле слова одним Богом единого Виновника с Обусловленными Им как причиной» [361].
А показать специфическое свойство изводить присущим одному лишь Отцу он приложил толикое старание, что привел в свидетели и божественного царя–песнопевца [362] Давида, не просто от Отца исходящим называющего Святого Духа, но из самой Его ипостаси. Ибо он говорит в «Слове о богопознании» после того, как немало пофилософствовал об Отце и Сыне: «Дух же является исходящим от отеческой ипостаси, ибо для того и Духом уст [363] назвал Его Давид, чтобы удостоверить, что специфическое свойство изводить присуще одному лишь Отцу» [364]. Что же яснее или достовернее, или учительнее, или доказательнее этих слов [говорит о том], что не и от Сына исходит Дух?
Ведь если бы [Дух исходил] и от Него, то не был бы Каждый [происходящим] ближайшим образом от одного Лица, и мы не могли бы дерзать говорить, что почитаем одно Начало божественности, и утверждать, что три Лица {стр. 139} суть один Бог. Если бы как причиненное, так и причина была бы в двух Лицах, как это видится в отношении нас [365], то не было бы специфическое свойство изводить присущим одному лишь Отцу, если бы [то есть] и Сын имел изводить [Духа]. Григорий же Нисский, однако, доказывает, что оно присуще одному лишь Отцу, и приводит в свидетели богоотца Давида или, лучше сказать, Духа Святого, глаголавшего через пророков.
51. Видишь ли ты, явно мудрствущий противное Духу и против Него учащий и борющийся, а не богословствующий о Духе, что стал лукавым диэтетом [366] богородящей божественности [367] и похитителем достояния Бога Отца, подвигая и перенося недвижимые специфические свойства, а что касается тебя самого — возмущая и нарушая превосходящий всякий ум и действительно [являющийся таковым] мир? Что же, не трепещешь ли, слыша это, и не отойдешь ли как можно скорее от ужасного злославия, и не будешь ли оплакивать прежнюю жизнь, как не благочестиво проведший ее?
Но обратим внимание и на только что предложенное ими свидетельство Нисского и, основательно рассмотрев его по мере возможности, разъясним всем то, что в нем неудобопонятного, что и послужило им, как они говорят, к прельщению. Ах, если бы было [возможным] и их, очистив, отвести от заблуждения! Но напрягите, прошу вас, ум все, кто будет читать это сейчас и потом. Потому что все словеса сего мужа заключают в себе глубокую мысль; а те, что о Боге — особенно; а из этих последних более всего — предла{стр. 140}гаемое ныне нам [к рассмотрению]. Ибо когда он пишет [в Слове] к Авлавию, почему, говоря о единой божественности применительно к Отцу, Сыну и Духу, мы отказываемся называть Их тремя богами, то, установив абсолютное единство божественной природы, говорит: «если же кто будет порочить [наше] слово, будто из неприятия различия по природе получается некое смешение и круговорот ипостасей, то вот что мы ответим этот на упрек: что исповедуя неизменность божественной природы, мы не отвергаем разделения на причину и причиненное, в чем одном лишь понимаем различие одного от другого, веруя, что одно является Причиной, а другое — тем, что [существует] от Причины. И в сущем от Причины также помышляем иное различие.
Ибо Одно — ближайшим образом от Первого, а Другое — через То, что ближайшим образом от Первого, чтобы и единородность несомненно сохранялась применительно к Сыну, и бытие Духа от Отца не подвергалось бы сомнению, поскольку посредство Сына и для Него Самого сохраняет единородность, и Духа Святого не отторгает от природной связи с Отцом» [368].
52. Вот что прежде всего подобало бы здесь сказать латинянам: поскольку вы не только [сущее] от причины, но и [саму] причину помышляете в двух Лицах (ведь вы в двух Лицах полагаете причину божественного Духа, и в каждом из Них — различным образом), то если бы по–вашему мыслил этот светлейший светильник Ниссы — он прежде причиненного разделил бы причину. Однако, он нигде не является делающим это, ни даже в мыслях имеющим то, что вы пытаетесь вывести из его слов, из которых добре рассматривающему станет явным как раз противное вашим догматам. Ибо это есть то, что он говорит, что Сын не нару{стр. 141}шает непосредственную связь Духа с Отцом, хотя Он и один лишь является Сыном. Затем и то не стоит считать не заслуживающим внимания, что после того, как он сказал, что «мы не отвергаем разделения на причину и причиненное», назвав причиненным вместе с Духом и Сына, прибавил: «в чем одном лишь понимаем различие одного от другого», явно возбраняя латинское новшество, будто Сын является не только причиненным, но и причиной, и всякое, вкратце сказать, выдуманное ими различие, отвергая, будто бы первой причиной Духа является Отец, а второй — Сын, и прочее тому подобное.