Страница 85 из 86
Анатолий Анатольевич был верующим человеком, сохраняющим всю ту искренность, чуткость, которые открывали ему и внутри себя самого, и вокруг него значительность нового переживания жизни, того переживания, которое послужило основанием отвернуться от религии. Во-первых, надо понять, что именно достоинство христианской веры побуждало Анатолия Анатольевича взять ответственность за новые влечения человеческого ума. Тысячелетний опыт церковного сознания, вера, дар Божий — это не могло вдруг попусту оборваться, быть изъято из нашей жизни, отнято Богом или быть отброшенным по человеческому злоумышлению. Конечно, нет. Новый опыт жизни, который оформился как атеизм — решительный этап в духовной истории человека, который подготавливался давно в недрах самого религиозного сознания и задачу которого человек должен решить.
Вера обрывается, потому что вскрываются неожиданные, абсолютно новые измерения духовной жизни человека. Новое знание человека о мире должно прийти к вере, и вера должна быть, опираясь на свою вечную основу, по-новому сознательной. Атеизм будет преодолен, будет раскрыта его религиозная, христианская основа. И не только новые духовные горизонты откроются человеку, но и самого себя он по-новому поймет перед Богом, глубже откроет Бога в себе и себя самого в Боге.
От традиции религиозной христианской мысли, от традиции русской религиозной философии, непосредственнее всего от Льва Карсавина Анатолий Анатольевич перенял и пережил идею о Всеединстве, пронизывающем всю нашу жизнь. Когда наша жизнь, мир, по-новому открытый нами, отделяются не только от Бога, но сами по себе распадаются на отдельные части и индивидуальные центры жизни, то надо пройти сознанием в то Всеединство нашего мира, которое дает свободу всему, что объединяет. В этом же Всеединстве и вся реальность нашего мира соединена с Богом так, что имеет всю свободу и всю реальность. Всеединство, через отрицание себя пребывающее в каждом своем моменте, в каждой своей индивидуализации, есть и то средоточие нашей реальности, где, оставаясь собой, она соединяется с Богом. Бог, оставаясь Собой, в лице этого Всеединства принимает в Себя нашу реальность. Бог являет Себя как наша реальность, являя Себя как Всеединство. Всеединство нашего мира получает от Бога значение Лица Божьего, и оно есть явление абсолютной Личности
Божией. Себя Самого и Свое Лицо Бог может явить и в Своем инобытии, в нашем мире, и тогда даже объективная и безличная реальность нашего мира получает от Лица Божьего значение Его собственности, выявленное™ Его вечной Силы и Истины (Божества).
Развивая эти мысли, Анатолий Анатольевич соприкоснулся с проблемой атеизма, стал вникать в смысл атеизма, в ту правду, которая стоит за ним. Какое отношение к Богу может иметь наш мир, заявивший о своей от Бога отрешенности? Откуда наш мир получает свободу иметь собственную и абсолютную реальность? В самом центре христианского учения есть основа для ответа на этот вопрос. От Бога к нашему миру обращена жизнь Бога через Его Смерть. Есть онтологический смысл мистерии Креста Христова, Его Смерти. Не только узко нравственно надо понимать спасение нашего мира Христом как Искупителем. Сказано, что мир сотворен через Христа. Воплощение Бога в человеке и смерть Христа как человека — исходя из этих религиозных истин, из христианского Откровения, мы определяем отношение Бога к нашему миру, Его единство с нашим миром через прерыв.
Всеединство это не только то, чем мы определяем объективный мир, существующий вне нас. Есть интимный, глубоко личный смысл Всеединства, когда наша личность, наше сознание, наше самосознание открывает себя абсолютным центром жизни, мира. Всеединство, представляющее собой явление Лица Божьего, абсолютной Личности, непосредственно и интимно объявляет Себя таковым в глубине нашей личности. Наша личность потому и чувствует свою абсолютность, что за нею стоит абсолютная Личность Бога. Божественная Личность являет Себя как наша личность, — теперь уже интимно для нашего сопереживания. И понять это, осознать, пережить — главная задача в духовной жизни современного верующего. Опыт атеизма, опыт чувствования новым человеком себя абсолютной личностью — есть драгоценный духовный опыт. Откровением Всеединства как такой абсолютной Личности Бога, Которая живет в нас как наша, Личностью, Которая живет нами, в каждой человеческой личности таинственно заявлена как в Своем великом Моменте — понимание этого, соединяя философское самосознание и религиозное чувство, развивает нашу духовную жизнь до последней интимности, искренности наших отношений с Богом...
Такие идеи, конечно, пронизывали и все сознание и всю жизнь
Анатолия Анатольевича. Здесь духовные корни его личности, утвержденные религиозным самосознанием. Своей личностью Анатолий Анатольевич подтверждал силу идеи, которую развивал. Со своей стороны, эта идея как откровение и таинственный Свет Божий открывала личность Анатолия Анатольевича и творила ее во всей значительности.
Конст. Иванов
СТРАНИЦА, ПОСВЯЩЕННАЯ А. А. ВАНЕЕВУ ЕГО БЫВШЕЙ УЧЕНИЦЕЙ, В АВТОРИЗОВАННОМ ПЕРЕВОДЕ АВТОРА.
(Alia Sariban. Derschmale Wegzu Gott, Mathias-Grunewald-Verlag-Mainz 1989, S. 92-93)
Когда я училась в старших классах школы (30-я школа г. Ленинграда) как раз происходила хрущевская «оттепель». Стали доступны многие документы и факты о злодеяниях сталинского времени и в обществе происходили многоплановые процессы «переработки». Мы, совсем юные люди, принимали в этом активное участие. В условиях «разоблачения преступлений культа личности» стало как-то пусть неосознанно, инстинктивно, но тем не менее достаточно ясно, что удобный конформизм и слишком легкая склонность поддаваться феноменам коллективного сознания - опасный яд. В то же время - сделать нас носителями «коллективного» сознания продолжало оставаться ведущей тенденцией в нашем воспитании-домашнемишкольном. В этой ситуации неоценимое влияние оказали на нас встречи с яркими самостоятельными личностями. Опыт показывал, что такие люди часто оказывались жертвами в сталинской системе. Одним из таких людей был мой учитель физики Анатолий Анатольевич Ванеев.
Это был многосторонне одаренный человек с особенно сильным дидактическим даром. Преподавая, он крайне умело вел нас к открытию самых разных взаимосвязей как внутри того материала - школьного курса физики,который он преподавал, так и самых разнообразных связей и отношенний между этим материалом и «всем остальным в мире». Благодаря этому он оказал очень сильное, для некоторых даже решающее влияние на формирование наших личностей, так что самое разнообразное, как по существу дела, так и чисто психологическое «последействие» его преподавания сопровождало многих из нас еще долгие годы. Например, именно благодаря ему я решила изучать физику, хотя до этого интересовалась только литературой и искусством.
Но, пожалуй, самым главным в этом человеке было то, что он, не только через свое преподавание, но просто благодаря своему присутствию, благодаря так сказать «излучению», которое исходило из его личности, как-то «зажигал» в нас процесс самостоятельного думания и чувствования. Через это потенциальное творческое начало в нас «актуализировалось» и развивалось. У него (или, лучше сказать, при нем, в его присутствии) казалось- не существовало простых, удобных, рутинных решений. Нет, учиться у него означало исследовать, то есть совершать крайне увлекательное не всегда безопасное путешествие... Путешествие, в котором принципиально не могло быть конца, состоящее из напряженных, но чудесных приключений и открытий, а цель при этом была - открытие все новых духовных континентов, планет, галактик и осознание и развитие собственной творческой силы... Когда он стоял за своим учительским пультом всегда собранный, корректный, с маленькой бородкой и трубкой в углу рта, он выглядел как классический капитан из приключенческих романов.
Ученики жадно ловили каждое его слово - как младшие, которые еще зачитывались романами Джека Лондона и Фениамора Купера, так и более взрослые, которые уже начинали соображать, какого масштаба личность они перед собою видят. Мы же - 16-ти летние девочки - были в этого учителя как-то поголовно романтически влюблены. Он был для нас - неким недоступным героем вроде Хемфри Богарда, несущим трагику своей судьбы с достоинством... Впоследствии, когда мне случилось встречаться с бывшими учениками нашей школы, мы всегда с глубокой признательностью вспоминали Ванеева, который своим присутствием создавал «силовое поле», успешно противодействующее носившимся кругом «тоталитаристским» тенденциям и тем очень эффективно способствовавший тому, чтобы из нас вышли относительно самостоятельные люди...