Страница 16 из 84
- Ты неправильно ду-думала. Я от-от нищеты устала. А когда узнала про-про волка... по-по-думала, что это последний шанс. Вот.
- Дуреха ты, Любка... Ладно, извини, я тоже вспылила. Давай сделаем так. Наш друг приедет завтра вечером. Может, даже лучше, если будут еще люди...
- Ты меня приглашаешь? все еще всхлипывая, спросила Люба.
- Приглашаю.
- А как, кстати, его зовут?
- Асинкрит, Асинкрит Васильевич.
- Так, значит Асю, в честь его назвали?
- Он у нас свидетелем был на свадьбе. И вообще... это наш самый близкий друг.
- Слушайте, ребята, простите меня.
- Все, проехали.
- А Лизу пригласишь?
- Конечно.
- Только если она пойдет. Не сутками же ей в своем музее сидеть?
- Посидим, поговорим. Только без "Экспресс-газеты", договорились?
- Слово даю.
- А теперь колись: откуда информация. Хорошо, не говори, только кивай: Ася рассказала Оле...
Люба кивнула два раза.
- Все понятно. Придется поговорить с дамой.
В соседней комнате раздался топот босых ног.
Глава пятая
Посмотри в мои глаза.
- Вот видишь, а ты переживала, - Вадим Петрович подошел к жене, которая мыла, оставшуюся после гостей посуду.
- Я переживала, а ты нет?
- Я тоже, конечно...
- "Я тоже" - передразнила Галина мужа. А ты совсем осип.
- Это все ради Асинкрита: приходилось говорить медленно и громко.
- Понимаю. Ты у меня молодец.
- А уж ты... Хорошо, Галчонок, придумала...
- В смысле?
- В смысле гостей пригласить. Время пообщаться с Асинкритом у нас с тобой еще будет, зато... Короче, солнышко, ты меня поняла.
Галина с улыбкой повернулась к мужу:
- Нет, не поняла.
- Я очень за первые минуты переживал. А он молодец. Правда, с прежним Асиком контраст разительный тот всегда был душой общества, а этот... диковатый пока.
- Диковатый... Себя поставь на его место. Приходишь в незнакомый дом, а там уйма народа. Поневоле дичиться начнешь. Так, мне надо Асинкриту постель стелить, а ты иди, пообщайся с ним.
- Пойдем вместе. Пожалуйста!
- Боишься? насмешливо протянула Галина.
- С чего ты взяла? Просто я всегда боюсь моментов неловкости.
- Я и говорю боишься. Ладно, пошли.
Асинкрит сидел на диване в большой комнате и листал журнал.
- Ты устал, наверное? растягивая слова, очень громко спросил Сидорина Вадим Петрович.
- Самую малость, - поднимаясь, ответил Асинкрит.
- Ты сиди, Асик, сиди, продолжал Глазунов с той же интонацией, - поговорим по душам. Как тебе наши друзья?
- Очень приятные люди. Особенно Сергей Кириллович.
- Это Романовский, мой коллега. Тоже психотерапевт. Практики более двадцати лет.
- Понятно.
- А как тебе девочки, Асинкрит? вступила в разговор Галина?
Сидорин, словно очнувшись, посмотрел на нее.
- Асик, Галя спрашивает про своих подруг, - "перевел" вопрос жены Глазунов.
- А-а... Я подумал, что речь идет про Асю и Олю. Очень... приятные. И Люба и Лиза. Я правильно запомнил?
- Абсолютно, - Галина вслед за мужчинами села на диван.
- Только Лиза... чувствовалось, что Сидорин тщательно подбирал слова, - она вся в себе была, не с нами. А Люба да... веселая.
- Она всегда веселая, характер такой.
- Люба очень известный в городе журналист, - пояснил Глазунов.
- Подожди, Вадик. Помолчи немножко, ты и так всех утомил сегодня.
- Галчонок, ты несправедлива, - совершенно искренне обиделся Вадим Петрович.
- А про Алису ты все верно подметил, - Галина Алексеевна не обратила на обиду мужа никакого внимания. Трудно ей сейчас.
- Алису?
- Просто мы Лизу Толстикову Алисой зовем. Так вот у нее...
- Где-то я слышал это имя. Я с Алисой раньше не мог быть знаком?
- Вряд ли, Асинкрит. Она лет на пять моложе нас. Миша, муж ее, царство небесное, привез ее откуда-то с севера.
- Она родом из Великого Устюга, - подал голос обиженный Глазунов.
- Или из Вологды...
- Я же сказал, из Великого Устюга!
- Хорошо, но все-таки спрошу у нее самой...
- Вот погляди, Асик, ей говоришь: знаю точно, а она....
Галина Алексеевна махнула рукой в сторону мужа.
- Не обращай на него внимания, Асинкрит. Любит по пустякам заводиться. И продолжила:
- Три года они с Мишенькой душа в душу прожили. Ты не представляешь, какая красивая была пара.
- С ним что-то случилось? По лицу Сидорина было трудно понять, интересен ему разговор или он сопереживает из вежливости, дабы поддержать беседу.
- Миша занимался машинами.
- Он шофер? Авария?
- Если бы. Перегонял иномарки из Польши. И пропал. Представляешь, они уже квартиру купили, Алиса на шестом месяце была.
- На шестом месяце? Что это значит?
- Ребеночка ждала. Ну и вот, в одночасье все рухнуло. Мишу во всесоюзный розыск объявили.
- Во всероссийский. Сейчас нет Союза,- это вновь Глазунов. И, немного ехидно:
- Прости, я перебил тебя.
- Не прощу. Я знаю, что говорю. Мишу не только в России искали, но и в Белоруссии.
- Нашли?
- Нашли-то нашли, да что толку мертвого. Полгода назад банду взяли. Раскрутили их хорошенько... Короче, они Мишу убили.
- За что? Сидорин в упор посмотрел на Галину Алексеевну. Та даже растерялась.
- Как за что? За деньги, за машину...
- Асик, я понимаю, - вновь в квартире загремел глазуновский баритон, - ты отстал... от жизни. Сейчас убить человека ничего не стоит. Вот так и живем, как волки.
- Вадик, ну не все же такие? Просто Алисочке не повезло... Да, а ребеночка она потеряла... Мы ее, конечно, поддерживаем, как можем, но, сам понимаешь... Вот и сегодня, еле-еле ее к нам затащила. Сидит сутками в своем музее.
- Галочка, я же объяснял тебе как психотерапевт: работа спасение для Алисы.- И уже к Сидорину, вновь медленно и громко:
- Алиса по профессии архитектор. Всю жизнь себе мечтала построить дом, чтобы от чертежа и до последнего кирпича все самой. Когда главный архитектор подмахнул не глядя разрешение на снос одного старого дома в центре города, Толстикова сказала ему все, что она думает про него.
- Так уж и не глядя, Вадик?
- Галочка, это же ирония. Конечно, глядя. Конечно, не даром. Сейчас там особняк одного нашего чинуши... С работы Алисе пришлось тогда уйти. Слава Богу, Миша ее здорово в то время поддержал. Мы с Галочкой Лизу в музей пристроили...
- Не преувеличивай, Вадик. Просто слово замолвили. Да и много ли желающих за такую зарплату в этих казематах сидеть и пыль веков глотать?
- Согласен, Галчонок. Алиса старинной архитектурой занимается, художниками.
- А у Любы все хорошо? неожиданно спросил Сидорин.
- Без мужа ребенка нажила, одна дочку растит, без бабушек и дедушек. Что же здесь хорошего? ответила гостю Галина Алексеевна.
- А где же муж? продолжал задавать вопросы гость.
- Асик, ты такой наивный! впрочем, Вадим Петрович тут же спохватился:
- Прости! Гуляет где-то.
- Вадим, скажи, почему ты так громко говоришь? У тебя что-то со слухом? Я, может, и псих, но вовсе не глухой.
Глазунов от удивления даже открыл рот. Галина рассмеялась. Ей стало вдруг легко. Какой-то порог, стоявший между ней и Сидориным, разом исчез: напротив сидел знакомый Асинкрит: спокойный, с веселыми искорками в глазах.
- Я думал... чтобы лучше... понимал. А ты выходит все...
- Скажем так почти все. Наверное, Виктор Иванович тебе не все успел объяснить. Я уже давно из больницы. И работаю месяца четыре.
- Вот как? Занимаешься волками?
- Если можно так сказать. Жил и работал в Тамбове...
- В Тамбове. А почему?
- В моих вещах, когда их нашли там... в автобусе, была газета "Тамбовская жизнь".
- Понятно. Решили оттуда начать? Ну и как?
- Пока ничего, а там посмотрим.
- Асинкрит, почему же ты раньше не сказал Вадиму, чтобы он... потише говорил? спросила Галина Алексеевна.
- Чтобы не поставить его в неловкое положение, - очень просто ответил Сидорин. Ты же сейчас засмеялась, а тогда было еще больше народу.
Глазунова с интересом посмотрела на Асинкрита.
- Значит, чтобы не поставить в неловкое положение?
- Ну да. У нас, у волков то есть, да в принципе у всех животных есть альфа-самцы...
- Кто?
- Альфа-самцы, так по-научному. Хозяева. Вожаки. На этой территории Вадим альфа.
- Ты поняла? торжествующе взглянул на жену Глазунов. Спасибо, Асик, за солидарность.
- Вообще-то очень спорный вопрос альфа ты или нет, дорогой.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Стоп, ребята, не надо, - примирительно поднял руку Сидорин.
Неожиданно скрипнула и чуть приоткрылась дверь. В проеме появилось лицо Аси.
- Дядя Асинкрит, а еще про альфов расскажите, пожалуйста.
- А ну спать немедленно, негодница, - вскинулась на дочь Галина, - я думала она уже третий сон видит...