Страница 3 из 7
К поддержанию уважения к святости брачного союза направлены были также Моисеевы законы о разводе. По снисхождению к жестокосердию, к грубости евреев, хотя им дозволен был развод с женами, но при условиях довольно стеснительных. Право искать развода предоставлено было одному мужу; он был единственным судьей в этом деле. Но это право отнималось у мужа, если он вынужден был жениться на обольщенной им девице (Втор.22:19) или если он в первый день брака оклевещет молодую жену в несохранении девства до брака. В последнем случае, когда клевета обнаружится, клеветник в наказание за оскорбление, нанесенное им жене, не только не мог развестись с ней во всю жизнь, но еще подвергался телесному наказанию и денежному штрафу (Втор.22:13-21). Свободе развода не благоприятствовало также то, что развод должен был происходить не по своенравию мужа, но вследствие преступления, за женой им замеченного, - вследствие того, если он найдет в ней "нечто срамное" (Втор.24:1). Нечто срамное могло относиться и к супружеской неверности. Но закон не требовал от мужа формальных доказательств этого преступления, конечно, по человеколюбию, ибо такие доказательства могли бы иметь следствием осуждение виновной на смерть. Притом, по какой бы причине ни происходил развод, он должен был происходить не словесно, а письменно.
Для составления письменного акта надобно было обратиться к левитам, как общественным писцам; для подписания его надобно было подыскать свидетелей. Эти формальности требовали немало времени и хлопот. Это способствовало к охлаждению первых порывов негодования на жену и к беспристрастному обсуждению дела, тем паче что и посторонние лица, которых надлежало вводить в дело, особенно левиты, как блюстители и толкователи закона, могли делать попытки к примирению супругов. Наконец, Закон Моисеев с целью ограждения святости брака запрещает восстановление расторгнутого супружества, как скоро отпущенная жена нашла себе нового мужа, - даже в том случае, когда бы новый брак ее прекратился смертью ее последнего мужа или разводом с ним. Вторичное принятие такой жены было бы, по словам Закона, мерзостью пред Господом и осквернением святой земли (Втор.24:4). Жены в таких случаях менялись бы как имущество и обращались бы в вещь, которая по прихоти стала бы переходить от одного к другому и снова возвращаться к своему прежнему владельцу. Брак утратил бы тогда нравственное значение. Вот почему своевольные разводы были строго обличаемы пророком Малахией, как противные духу Моисеева закона (Мал.2:14-16).
Нравственно-религиозное значение брака еще более возвышено со времени пришествия Христова. В этом отношении уже то знаменательно, что Сам Господь Иисус удостоил Своим присутствием брак в Кане Галилейской и совершил здесь первое известное чудо. На присутствие Христа на брачном канском торжестве Церковь взирает как на изъявление благословения законному браку. В чине венчания она исповедует, что Христос "пришел в Кану Галилейскую и тамошний брак благословил, да явит, яко Его воля есть законное супружество и еже из него чадотворение, что Он сподобил в Кане Галилейской явить досточестность брака", и умоляет Его, чтобы Он "благословил совершаемое бракосочетание невидимым Своим присутствием, как Он благословил брак в Кане Своим пришествием" (первая молитва в чине венчания и молитва по Евангелии). Брак есть основа семейной жизни. Нельзя поэтому не видеть особенного благоволения Божия к ней в том, что, как первым делом Творца по создании мужа и жены было благословение им плодиться и размножаться, так одним из первых дел Обновителя человечества было благословение брачного сожития и чадородия, с тем, без сомнения, чтобы члены семьи были вместе членами Его Церкви. Но Христос не ограничился тем, что подтвердил изначальное благословение брачной жизни. Он еще восстановил в первоначальной силе закон о браке.
Вопреки Моисееву закону, дозволявшему, хотя и затруднявшему расторжение брака, и особенно вопреки мнению фарисеев, допускавших безусловную свободу развода, новый Законодатель Христос решительно воспрещает развод. На вопрос фарисеев: "По всякой ли причине позволительно разводиться с женою?" - Он указал на первоначальный закон единства и неразрывности брака, установленный при самом сотворении первой четы, и прибавил: "Еже Бог сочета, человек да не разлучает". Но фарисеи не удовлетворились Его ответом и сказали Ему: "Как же Моисей заповедал давать разводное письмо?" Иисус, не подрывая авторитета Моисеевой заповеди, объяснил ее происхождение жестокосердием, то есть грубостью евреев. Указывая на эту грубость, Христос, по словам Златоуста, имел в виду то, что евреи не способны были с кротостью, терпением и самоотвержением переносить недостатки жены; потому Моисей с намерением предотвратить одно зло, большее, допущением другого, меньшего, дозволял им развод; не дай им этого дозволения, они, пожалуй, стали бы убивать жен. "Изначала не так было, - сказал Христос фарисеям и продолжал: - кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует, и женившийся на разведенной прелюбодействует" (Мф.19:3-9; Мк.10:2-12). А в другой раз Он сказал, что даже разведенной жене, хотя бы она была безвинно оставлена мужем, дается повод прелюбодействовать (Мф.5:32).
Само собой разумеется, что слова Христовы, не благоприятствуя разводу, вместе с тем исключают мысль о дозволительности многоженства.
Святой апостол Павел не только повторяет учение Христа о нерасторжимости брака вообще (1Кор.7:10), но еще проповедует о нерасторжимости смешанных браков, то есть браков лиц, из которых одно по вступлении в брак приняло христианскую веру, другое же осталось в язычестве. Апостол утверждает, что неверующий муж освящается верующей женой и может быть спасен ею, равно как и неверующая жена освящается и может быть спасена верующим мужем. Расторжение таких браков может быть допущено только в том случае, если того пожелает неверующее лицо (1Кор.7:12-16). Но если не лишен святости брак христианина с язычницей или христианки с язычником, то не паче ли свят брак чисто христианский? И эту-то святость христианского брака имеет в виду апостол, когда говорит, что вдова может вступить во второй брак точию о Господе (1Кор.7:39). Выражение о Господе дает видеть, что брачный союз христиан должен совершаться с мыслью о Господе, во Имя, во славу Его, следственно, иметь религиозное освящение. Разумеется ли в этом случае освящение брака через особое священнодействие, именно таинство, - не видно. Зато апостол довольно ясно говорит о таинстве Брака в другом месте. Учение об этом таинстве содержится в следующих его словах: тайна сия, - то есть тайна отношений мужа и жены, как единой плоти (о чем была у него перед этим речь), - велика есть. Аз же глаголю во Христа и во Церковь (Еф.5:31-32).
Этими словами апостол возвышает христианский брак до значения союза Христа с Церковью. Союз Христа с Церковью, как Главы с Телом, есть союз таинственный, ибо непостижимый. На эту таинственность указывает союз мужа с женой - физический и нравственный, ибо, по словам святого Златоуста, также представляется нечто непостижимое в том, как это человек для жены бросает самые кровные связи с отцом и матерью и сливается с существом, дотоле ему чужим. Далее - что главнее всего в учении о Браке как таинстве - союз Христа с Церковью есть союз благодатный, устрояемый посредством таинства Крещения, через которое члены Церкви облекаются во Христа, то есть вступают в такое близкое общение с Ним, как рубашка близка к телу. Соответственно этому и христианскому браку потребна благодать, которая и сообщается ему в таинстве: без нее он не может быть образом союза Христа с Церковью. Ибо что требуется для того, чтобы брак был достойным образом этого таинственного союза? Требуется, по слову апостола, следующее: "Якоже Церковь повинуется Христу, такожде и жены своим мужем во всем. Мужие, любите своя жены, якоже Христос возлюби Церковь и Себе предаде за ню" (Еф.5:24-25). Здесь апостол установляет такое отношение между мужем и женой, которое может быть соблюдаемо не иначе, как при содействии всесильной благодати. И эта благодать сообщается в таинстве Брака.