Евергетин

Если землю поливать умеренно, то брошенное в нее зерно непременно прорастет и даст большой урожай. А если землю зальют буйные ливни, то на поле вырастут одни тернии и волчцы. Такова и земля нашего сердца. Если мы пьем вина в меру, то и от природы заложенные в ней семена полностью восходят, и всходы семян, всеянных в нее Святым Духом, радуют глаз и оказываются обильными. А если кто затопит душу пьяным буйством, в душе все ее помыслы разрастутся, как тернии и волчцы.

Когда наш ум захлестывает волна многопития, он начинает видеть в страстных снах начертанные бесами образы. Более того он сам себе начинает ваять привлекательные образы, влюбляется в эти свои создания и пытается в истоме к ним припасть. И тайные уды его разжигаются от крепости вина, и перед человеком встают картины страстных наслаждений.

Нужно, чтобы мы соблюдали меру и избегали вреда, происходящего от излишеств. В ком не будет наслаждения, влекущего его к запечатлению греха, тот и не увидит перед собой Мнимых представлений и манящих женских образов.

8. Из аввы Кассиана

Отцы не передали единого правила поста или порядка принятия пищи и не разрешали никому забывать о мере. Ведь люди различаются и по телесной крепости, и по возрасту, и по здоровью, и по телосложению. Они передали только единую цель поста — избегать пресыщения, не давать чреву наполниться. Они считали, что лучше каждый день есть мало чем есть через три или через четыре дня или даже раз в неделю, это и полезнее и более способствует чистоте души. Тот, кто сначала без меры увеличивает себе пост, часто потом без меры наедается.

От недостатка пищи тело становится вялым и уже не может исполнять потребные для духовной жизни служения. А от изобилия пищи оно изнывает, и в душу проникают уныние и расслабленность. Отцы не считали, что всем подходит питание сырыми овощами, но только здоровым людям, но не больным. И не всем подходит питание вареными бобами без масла, не все могут пробавляться сухарями: больные не могут, но только здоровые. Один съест два фунта хлеба, но останется голоден. А другому, для того чтобы быть сытым, достаточно одного фунта или даже шести унций хлеба. Как было сказано, отцы передали всем единое понятие о воздержании — сдерживать ненасытное чрево и не увлекаться услаждением гортани. Не только различие яств, но и их множество может распалить в душе огненные стрелы блуда. Когда желудок наполнен пищей, в нем зарождаются семена безудержного мотовства. Не только винный хмель может опьянить ум, но и обилие воды и избыток вообще всякой пищи: многая пища усыпляет и укачивает ум. Жители Содома погибли, когда еще не было ни вина, ни разнообразия яств. Их, по слову Пророка (Иез 16, 49), уничтожило обилие хлеба.

Немощь тела не повредит чистоте сердца, если мы будем давать телу все, что требует наша немощь, а не то, к чему взывает наслаждение. Питание предназначено для того, чтобы поддерживать в нас жизнь, а не для того, чтобы потакать сладострастным порывам. Умеренное, а не безотчетное принятие пищи делает тело здоровым, но не лишает его святости. Вот какое понятие о воздержании передали нам отцы: если ты ешь, то не должен выбирать, что вкусно, и не нужно никогда есть досыта. Апостол сказал, что забота о плоти не должна перейти в удовольствие (Рим 17, 14). Он не отрицал необходимого распорядка жизни, но запретил погружаться в наслаждение пищей.

9. Из Отечника

Как–то принесли пожертвования на гору аввы Антония, и там среди прочих вещей оказался сосуд с вином. Один из старцев взял этот небольшой сосуд и чашку и отнес вино авве Сисою и предложил ему. Они сначала выпили по чашке, потом по второй. Старец предложил авве Сисою и третью, но тот не принял ее, сказав: «Хватит, брат, или не знаешь, что существует сатана?»

2. Помрачение души происходит от неупорядоченного образа жизни, а мера и своевременность образа жизни просвещают разум и гонят прочь смятение страстей. Смятение в разуме и бесчиния привносят в душу помрачение или смешивают чистоту с мятежностью. А от чина происходит мир, от мира рождается в душе свет, а от света окна разума открываются навстречу чистейшему ветру. В той мере, в которой сердце приближается к премудрости, оно восприимчиво к благодати Божией.

Если ты пожелаешь приблизиться к Богу в своем сердце, прежде всего покажи свое стремление в телесной области: в ограничении себя самым необходимым, в принятии только одного вида пищи и только в урочные часы, а также и в других подвигах и злостраданиях тела, совершающимся с рассуждением и по чину. Тогда и Господь положит основание твоего совершенства, как Сам Он начал со страданий в пустыне (Мф.4). Так ты поднимешься к большему и совершенному и умом при содействии благодати приблизишься к Богу.

3. Великая сила в умеренном постоянном образе жизни Она ломает даже самый твердый камень. Не думай, брат что внутренним помыслам можно помешать иначе, кроме как правильным и чинным управлением своим телом.

Глава 19: Как любящие Бога должны отмечать праздники и каковы наказы отцов о праздничной пище

1. Из Отечника

Старец сказал: «Если помысел говорит тебе на праздник приготовить различные яства, не слушай его, ибо тогда ты будешь праздновать по–иудейски. Это они так празднуют. А для монаха добрая пища — скорбь и слезы ».

2. Об авве Елладии говорили, что ел он только хлеб с солью. Когда наступили дни Пасхи, он сказал: «Братья теперь едят только хлеб да соль, и мне хорошо бы немного потрудиться ради Пасхи. Раз в другие дни я ем сидя, теперь ради Пасхи совершу труд: буду есть стоя». Так он отмечал каждую Пасху.

3. Кто–то из отцов сказал: «Я знал брата в Келлиях, который ничего не ел всю Страстную неделю. После Пасхальной службы он убегал, чтобы не есть в церкви. Он подогревал себе немного свеклы и ел ее без хлеба.

4. Сказал старец: «Словами святых мы будем наслаждаться, повествованиями святых отцов мы будем праздновать. Тогда мы не будем давать услады чреву, но радоваться и ликовать духовно».

5. Авва Павел Каппадокийский рассказывал нам: «Во время нашествия и опустошения (Византии) персами мы бежали из монастыря кто куда. Я оказался в Константинополе и увидел корабль в гавани, готовый отплыть в Александрию. Заплатив за проезд, я сел на него, и через несколько дней мы прибыли в Александрию. Там я встретил монахов с Нитрийской горы и присоединился к ним. Когда мы прибыли на гору, я поселился у одного старца. У него я провел год и три месяца, а затем отправился к настоятелю этого горного монастыря и сказал ему:

— Сотвори милость, авва, дай мне келью, чтобы я безмолвствовал. Я не могу больше жить у этого старца, ведь он не соблюдает ни монашеской, ни мирской устав и заставляет меня поститься по воскресеньям, по праздникам и даже от Пасхи до Пятидесятницы. А самое тяжелое — запрещает петь каноны и тропари, которые все монахи обычно поют. А во дни Святой Четыредесятницы он не дает, кроме субботнего и воскресного дня, ни хлеба, ни вина, ни масла. Мы пробавляемся только овощами и то едим через день.

Старец, монастырский игумен, ответил мне:

— Возвращайся, брат, и живи у своего старца, если хочешь спастись. Кто стремится к спасению, не должен ни в праздники, ни в воскресные дни оставлять славословие Богу. А только пост и бдение могут научить нас славословить Бога.

Как рыба не будет жить, если ее вынуть из воды, так и монах не сможет вообще жить и поступать по воле Божией без постоянной молитвы, поста и бдения. Есть пищу через день могут только отшельники. Также и питаться одними овощами и отказываться от хлеба не полезно и не похвально. Это признак тщеславия. Сорок дней воздерживаться, то есть только в Святую Четыредесятницу, а затем на пятьдесят дней забывать

О всяком посте и спокойно почивать, пусть так действуют миряне и богачи, а не монахи. А петь тропари и каноны и распевать гласы подобает только священникам и прочим людям в миру. Обычно там народ и собирается в церквях, чтобы послушать пение.

А монахи далеки от всех мирских смятений, — продолжал игумен. — Поэтому пение им не только неполезно, но часто бывает и вредно. Как рыбак ловит рыбу на крючок и червяка, так и дьявол таким пением тропарей уловляет монахов к тщеславию, человекоугодничеству и сладострастию — так недолго и монаху впасть в пропасть блуда. Монах, который искренне хочет спастись, пусть держится подальше от пения.

2. Из святого Ефрема Сирина

Праздник монаха — соблюдение заповедей Христовых, а его утешение в том, чтобы не творить зло. Радость монаха — переселение из мира ко Господу, а похвала его — страх Господень.

Глава 20: О том, что тайноядение — ужасное зло, даже одно оно может погубить монаха