Евергетин

1. Из Григория Двоеслова

Как–то одна монахиня из монастыря, в котором настоятелем был Великий Экитий, зашла в сад. Увидев салат, она с жадностью начала его есть, забыв осенить его крестным знамением. Вдруг схватила ее нечистая сила и повергла на землю. Когда сестры увидели ее в страшных мучениях, тотчас позвали отца Экития, чтоб он поспешил исцелить несчастную своей молитвой.

Только настоятель вошел в сад, как нечистый, повергший инокиню, закричал ее устами, как бы оправдываясь:

— Что я сделал, что я сделал? Я сидел на листе салата, а она пришла и проглотила меня.

Божий человек с великим гневом повелел бесу выйти из монахини и никогда больше не прикасаться к рабе всемогущего Бога. Дух тотчас вышел и после не смел даже приблизиться к ней.

2. Из того же автора

Пресвитер Афанасий рассказал мне, что в Иконии, откуда он сюда и прибыл, есть монастырь, называемый монастырем Галатов. Там братия почитала оного монаха больше всех остальных. С виду он был доброго нрава и вел себя благочестиво во всем. Однако на самом деле жил вовсе не так, как казалось. Пред братией он постился, но имел обыкновение есть тайно.

Как–то он заболел и был уже близок к смерти. Чувствуя приближение конца, умирающий созвал всю монастырскую братию. Монахи надеялись услышать последние великие и утешительные слова от такого, по их мнению, великого мужа. Но в смущении и трепете больной сознался, какому врагу он был предан до смерти. Несчастный сказал:

— Когда вы думали, что я пощусь вместе с вами, я тайно ел. И теперь отдан на съедение дракону — он хвостом опутал мои ноги, а голову всунул мне в уста, тайно вкушавшие пищу, и сосет из меня душу.

С этими словами он умер. Дракон, которого он видел, не дал ему освободиться от него покаянием.

Очевидно, видение дано было для пользы слушателей, чтобы показать, что он не избежал врага, которому он предал самого себя.

Глава 21: О том, что монах должен есть раз в день после девятого часа, если хочет сохранить строгость подвига, как и поступали все отцы, не только исихасты, но и большинство братьев в киновиях

1. Из жития преподобного Харитона Исповедника

Великий Харитон поселился в бывшей разбойничьей пещере и достиг высочайшего подвига. Вокруг него стали собираться ученики. Так как народ стекался к нему отовсюду, как полноводная река, то вся пустыня вокруг стала казаться городом по числу пришедших людей. Блаженный Харитон, видя, что происходящая от этого суета грозит лишить его любимого безмолвия, а также бегая от человеческой славы (он знал, что она надолго расстраивает душевный мир), перед своим уходом призвал к себе всех учеников и дал им правила монашеской жизни. Он отвел время для вкушения пищи: в конце дня и сказал, что нужно есть не досыта, но только чтобы успокоить желудок. Есть нужно хлеб, который можно солить, чтобы сделать его более приятным. А пить надо воду и то в меру и осторожно, ненавидеть безделье, лежащее в основе множества зол и давать работу рукам, как если бы они извлекали звуки священных Псалмов.

2. Из Отечника

Однажды авва Антоний пошел к авве Аммуну на Нитрийскую гору. А когда они встретились, авва Аммун спросил:

— Так как по твоим молитвам здесь собралось много братьев, и некоторые из них хотят воздвигнуть кельи на отдалении, чтобы жить в безмолвии, на какое расстояние повелишь им отстоять от старых?

Авва Антоний ответил:

— Мы будем вкушать в девятый час и когда встанем из–за трапезы, отправимся в пустыню и найдем подходящее место для новых келий.

Они шли по пустыне до заката, и тогда авва Антоний сказал авве Аммуну:

— Сотворим молитву и поставим крест на этом месте, чтобы тут строили кельи, кто пожелает, и если те будут ходить сюда в гости, а эти — туда, то они не смогут отвлечь друг друга от подвига безмолвия за такую короткую встречу.

—

3. Из истории боголюбцев

Великий Юлиан долго прожил в нерукотворной пещере. В ней он показал крайнюю степень подвига. Он питался только одним грубым хлебом или отрубями, приправляя их солью, сладчайшим питьем для него была текущая из горных источников вода, а усладой и пышным блистательным пиром — непрестанная беседа с Богом. Так он жил в пещере, и к нему стали приходить многие люди, услышавшие о его любомудрии. Одни шли из ближних селений, другие издалека: все хотели побеседовать с ним и поселиться рядом, чтобы многому от него научиться. Сначала преподобный отказывался встречаться с ними. А затем, будучи извещен, что люди подвигнуты Богом идти к нему, стал охотно принимать их. Вскоре число пришедших уже превысило сотню, и все они жили в пещере, питались точно так же, как и наставник, услащая солью сухой хлеб.

Он учил их ночью всем вместе внутри пещеры петь псалмы, а с наступлением зари выходить подвое из пещеры. Один должен преклонить колени и принести Владыке должное поклонение, а другой стоя пропеть пятнадцать Давидовых псалмов. Затем они менялись: первый стоял и пел, а второй припадал к земле в земном поклоне. Это они делали от зари до сумерек. Незадолго до захода солнца все сходились вместе и совершали сообща вечерю Владыке, а затем, сев в пещере, друг против друга, вкушали простую пищу.

4. Из аввы Исаии

Безмолвствуй в своей келье, заучи свой устав питания, подавай телу необходимое, чтобы ты смог выдержать все служения и не захотел выходить наружу. Ешь один раз в день и давай все потребное своему телу. Вставай из–за трапезы с легким желанием есть.

5. Из Григория Двоеслова

В монастыре преподобного отца Венедикта было предание, им установленное, что если братья отправляются на служение, они не должны вкушать ни пищи, ни питья, пока не вернутся в монастырь. Это правило соблюдали все в монастыре.

Однажды преподобный отправил нескольких братьев на служение. Они прошли большое расстояние, уже настал вечер, но в монастырь они не успевали. Так как час был уже поздний, они разместились в келье, где прежде жила чтимая инокиня, и вкусили пищу. Кто–то из них послал к отцу монастыря просить по обычаю благословения на вкушение пищи. qh пришел ночью, и великий святой сразу его спросил:

— Где вы вкушали пищу?

— Мы не вкушали пищи, отче, — был ответ.

— Зачем ты лжешь? — сказал святой. — Вы в келье девы остановились и вкусили пищи. Думаешь, я не знаю, сколько чаш вы выпили?

Обличенный монах пал к ногам святого и попросил прощения.

Сострадательнейший отец Венедикт отпустил ему грех. Всех остальных, вернувшихся под утро, он подобным образом обличил, поделом бичуя их словесно. Им тоже пришлось признаться, что они согрешили, и, пав на землю, просить прощения. Святой даровал им прощение за их грех, взяв с них заверение, что впредь они не будут преступать данную им заповедь до последнего издыхания.

Глава 22: О том, что есть нужно не для удовольствия, но по необходимости, и о там, что, если человек ест не для удовольствия, то даже приятные яства не причинят ему духовного вреда

А. Из жития святого Саввы

Преподобный Савва в молодости жил в монастыре, называемом Флавианы в Каппадокии, в двадцати стадиях от его родной деревни Муталаски. Он совершал подвиг и всячески ограничивал себя, особенно в том, что касается наслаждения гортани и удовлетворения чрева.

Однажды он работал в монастырском саду. Яблоки, свисавшие с веток, манили его: их так хотелось съесть, не дожидаясь положенного часа. Вид яблок поразил его (а они были прекрасны на вид), ибо он был человеком, и его пленяли человеческие вожделения. Он настолько поддался искушению, что уже взял яблоко в руку. Но тут он осознал все коварство лукавого, что обычно тот толкает человека на воровство, употребляя удовольствие как приманку. А за плодом прячется змея. Наслаждение пищей изгнало праотцев из рая, ввергнув их во множество бед.

Так верно рассудив, он бросил яблоко на землю и растоптал его ногами. Вместе с яблоком он растоптал и вожделение, глумясь ногами над тем, что победило его взор. Впредь он взял себе за правило: никогда больше в жизни не есть яблок и не услаждать чрево.

2. Из жития святой Синклитикии

Святая Синклитикия так любила пост, что никогда не хотела с ним разлучаться даже на краткое время. Она считала пост оградой и основанием всех прочих добродетелей. Когда ей приходилось есть не так, как она привыкла, то испытывала состояния, противоположные своим сотрапезникам. Она бледнела и чувствовала тяжесть во всем теле. Ведь если изменяется характер движения, то другим становится и его результат. И если переменить начальный принцип, изменится и то, что от него зависит. Для тех, кто наслаждается едой, тяжесть в теле приятна. А те, кто едят без удовольствия и устремления, претерпевают противоположное. Они ходят осунувшиеся, бледные, ослабевшие и у них вид, как у больных.