Евергетин

- Вот так и мы, - заметил старец, - сеем мало зерна и то непровеянного, лишь бы не умереть с голоду.

4. Сказала амма Сарра: «Лучше творить милостыню на глазах у людей, чем не творить ее вовсе. Пусть в начале милостыня совершается из человекоугодничества, но, в конце концов, она угодна Богу».

Глава 45: О том, что настоятель должен самых немощных братьев тщательно наставлять, чтобы научить их послушанию, терпению и прочему подвигу, и к новоначальным всегда быть милостивым

1. Из Патерика

Авва Агафон любил авву Александра, ибо он был весьма терпеливым подвижником, умеренным в помыслах и очень доброжелательным. Случилось однажды, что его ученики отмачивали лозу в реке. Авва Александр тоже кротко и тихо делал то же самое, но братья пожаловались на него старцу:

- Брат Александр стоит и ничего не делает.

Авва Агафон, желая уврачевать их, сказал:

- Брат Александр, отмачивай лозу лучше, чтобы она стала мягкой, как лен.

Тот, услышав это, расстроился. Но позднее старец утешил его:

- Ты думаешь, я не знал, что ты хорошо работаешь? Но я сказал тебе так, брат, чтобы уврачевать их помысел о твоем послушании.

2. Из святого Ефрема

Братья, город не сразу строится, и война всегда разворачивается под руководством. Все растет постепенно, чтобы дойти до совершенства. Неопытный в военном деле не может владеть луком или биться в рукопашную так же хорошо, как опытный. И ребенок не может бегать так же быстро, как взрослый.

Если ты дашь ребенку тяжесть сверх меры, то искалечишь его. И, напротив, если не будешь приучать его к труду, он вырастет ни на что не годным.

Таким образом, новоначальным нужно руководить рассудительно и не возлагать на него по высокоумию тяжести сверх сил. Но, напротив, не смотреть на него с пренебрежением и презирать его душевные потребности. Как садовник всячески ухаживает за растением, так и ты должен поступать.

Этот брат - новичок. Поэтому дай ему подвиг по силам и отнесись с пониманием к нему, вспомнив, как ты сам в свое время учился подчиняться старшему. Если он немощен телом, не прогоняй его, но трудись вместе с ним, терпя его неумелость.

Старайся видеть меру возможностей каждого своего подчиненного и требуй от него только то, что он может, вспоминая слова Господа о духовном сеянии зерен, принесших плод: "одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать" (Мф 13,8). Каждый угождает Богу в меру своих сил.

Если у тебя в подчинении юный монах, люби его от души, не налагай на него тяжесть сверх силы - тебе предстоит спасти его душу ради Господа. "Когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы" (1 Пет 5,4).

Будь великодушен к новоначальному, ибо для Бога нет ничего невозможного. Но если он не любит смирения, то лишает себя оружия против врагов и потому довольно скоро потерпит крушение.

Благоразумный игумен не унизит новичка, когда услышит, как он спорит со старшим, но сначала исследует дело во всей точности и со страхом Божиим выступит посредником.

Глава 46: О том, что не всем подходит один и тот же подвиг и для этого следует учитывать прошлый жизненный опыт и телесные особенности каждого

1. Из Отечника

Как-то один монах, в прошлом римский богач, поселился в Скиту неподалеку от церкви. Был у него раб, который ухаживал за ним. Когда пресвитер увидел, что этот монах ослаб здоровьем, то понял, что до этого он жил в Риме среди удобств и, повинуясь промыслу Божию, поселил его возле скитской церкви. Римлянин прожил в Скиту двадцать пять лет и прославился как прозорливец.

Когда один из великих египетских отцов услышал о нем, пришел посмотреть на него, надеясь узнать, какой он совершает телесный подвиг. Он пришел к нему в келью, они облобызались и, помолившись, сели. Египтянин заметил, что на прозорливом старце мягкие одежды, и что он подкладывает коврик из шкуры и небольшую подушечку под себя, а его чистые ноги обуты в мягкие сандалии. Увидев это, он был введен в соблазн, потому что в Египте не был принят такой образ жизни, и ко всем предъявлялись суровые требования.

Прозорливый старец понял, что гость введен в соблазн и сказал слуге:

- Давай устроим праздничный обед в честь пришедшего аввы.

Слуга нашел немного овощей и сварил их. Когда настал час обеда, они принялись за трапезу. У старца оказалось и немного вина, которое ему было прописано по его болезни, и они выпили вина. Когда наступил вечер, они прочли двенадцатипсалмие и легли спать. То же самое молитвенное правило они совершили и в полночь. Утром египтянин проснулся и, попросив старца помолиться за него, ушел, не получив никакой пользы.

Когда египтянин отошел на небольшое расстояние, старец, желая принести ему духовную пользу, послал за ним и позвал его к себе. И когда тот пришел, он принял его с радостью и спросил:

- Из какой ты страны?

- Я египтянин, - ответил гость.

- А из какого города?

- Я не горожанин.

- А кем ты был в деревне?

- Сторожем.

- И где ты ночевал?

- В поле.

- Подкладывал ли ты под себя подстилку?

- Разве в поле есть подстилки?

- На чем же ты спал?

- На голой земле.

- А чем ты питался в поле и какое пил вино?

- Разве в поле найдешь еду и вино?

- Но как же ты не умер с голоду?

- Я ел сухари, а если были лепешки, то лепешки и запивал их водой.

- Очень тяжело так питаться, - заметил старец. - А была ли баня в деревне, чтобы помыться?

- Нет, - ответил египтянин, - но когда нужно было помыться, мы шли на речку.

Когда старец расспросил обо всем египтянина и узнал все тяготы его прежней жизни, то ради его духовной пользы рассказал ему о своей прежней жизни в миру:

- Я, смиренный человек, которого ты видишь перед собой, происхожу из великого города Рима и был знатным человеком при дворе императора, - как только египтянин услышал это, раскаялся в своих помыслах и стал внимательно слушать дальше, а старец продолжал. - Я оставил город и пришел в эту пустынь. Я владел великими дворцами и был очень богат, но презрел все это и поселился в этой маленькой келье. У меня были кровати из чистого золота, драгоценные покрывала. Теперь, вместо них, Бог даровал мне эту подстилку и шкуру. У меня была дорогая одежда, а сейчас я ношу простую накидку. На свой обед я расходовал много золота, и взамен Бог даровал мне только то, что ты сейчас видишь: немного овощей и маленькую чашу вина. Мне прислуживало множество слуг, и, вместо них, по милости Божией, мне служит лишь этот старец. Вместо бани я лью немного воды на ноги и ношу по своей немощи сандалии. Вместо струнной музыки, я слышу только двенадцатипсалмие. Ночью совершаю мое правило, вместо грехов, которые творил в миру. Проснувшись, сразу совершаю малое богослужение. А тебя прошу, авва, пусть моя немощь не вводит тебя в соблазн.

Когда египтянин выслушал его, то вразумился и сказал:

- Горе мне, от множества скорбей, которые я знал в мирской жизни, попал в место успокоения и получил здесь то, чего там у меня не было. А ты от великого своего успокоения пришел в место скорби и от великой славы и богатства обратился к смирению и нищете.

И получив великую пользу, египтянин ушел, став другом старца и часто приходил к нему ради духовной пользы. Ибо старец обладал даром различения и был исполнен благоухания Святого Духа.

2. Как рассказывали об авве Арсении, однажды, когда он жил в Скиту и заболел, то к нему пришел пресвитер, отвел его в церковь, уложил на лавку и подложил подушку ему под голову. Кто-то из старцев пришел навестить его, увидел его лежащим на лавке с подушкой под головой, смутился и сказал:

- Ну и авва Арсений, даже тут разлегся на лавке.

Тогда пресвитер остановил его и наедине спросил:

- Кем ты был у себя в деревне?

- Пастухом.

- И как ты проводил время?

- Во многих тяжких трудах и заботах.

- А теперь как тебе живется в келье?

- Несравненно легче.

- Посмотри на авву Арсения, - сказал пресвитер, - в миру он был приближенным императора. У него были тысячи слуг, препоясанные золотыми поясами, в золотых одеяниях с золотыми орнаментами. Они прислуживали ему, а он возлежал на драгоценных мягких подстилках. А ты, пастух, обрел здесь отдохновение, о котором и думать не мог в миру. А он, наслаждавшийся в миру, здесь никогда не обретет отдохновения. То, что для тебя легко, для него это тяготы.