Страница 62 из 288
Такими речами святой Пахомий прижег, как и следовало, язву гордости, а затем мягким увещанием исцелил их болезнь. Ибо, когда нужно, бывал он строг, а когда требовалось — смягчался, обличая и побуждая к благу тех, кто грешил.
2. Другой раз святой пришел туда, где плели циновки, и сел работать. Тут подошел мальчик — он был назначен на ту неделю помогать работавшим. Мальчик увидел, как великий Пахомий работает, и говорит ему:
— Не подворачивай так концы — ты это неправильно делаешь. Вот авва Феодор по–другому плетет.
Пахомий встал и говорит ему:
— А покажи мне, чадо, как по–другому?
Тот показал ему, и Пахомий, совершенно довольный, опять сел работать. Так даже в этом деле Пахомий ниспроверг духа гордыни. А если бы он был плотского образа мыслей, то не только бы не послушался, но, пожалуй, еще и отругал бы отрока за то, что тот слишком много говорит.
3. Из жития святого Арсения
Великий Арсений был велик своими знаниями — и в светском, и в духовном. Он, скажем прямо, всех людей того времени превосходил ученостью и добродетелью — потому–то его и выбрали изо всех остальных воспитателем Гонория и Аркадия, детей царя Феодосия. После он долгое время провел в подвигах в Скиту и обрел более глубокое ведение божественного. Но при всем при этом он, по избытку смирения, не стыдился спрашивать у самых простецов и по возможности искать у них назидания.
Однажды кто–то увидел, как Арсений спрашивает о помыслах одного египетского монаха и советуется с ним. Человеку это показалось странным, и он спросил у святого объяснений.
— Не спорю, — ответил тот, — что я в какой–то мере чужд образования. Но, признаюсь, мне не известна даже азбука этого простеца.
Так он намекнул на божественное делание и ведение.
2. Однажды ему случилось быть возле реки, и он уже собирался переправиться, как какая–то женщина из эфиоплянок ухватила его за милоть. Он, было, строго укорил ее за это, но она в ответ сказала:
— Ты монах, Арсений, — вот и иди в горы.
Арсению эти слова показались очень полезными.
4. Из патерика
Однажды авве Антонию принесли письмо от царя Константина, чтобы ему ехать в Константинополь. Он думал, как поступить, и говорит авве Павлу, своему ученику:
— Нужно мне ехать или нет?
— Если поедешь, — ответил ему тот, — будут называть тебя Антонием, а не поедешь — аввой Антонием.
Антоний послушался и не поехал.
2. Брат попросил молоденького монаха, почти ребенка, сказать ему слово.
— Если твои слова пустые, — ответил тот, — держи их при себе. А если в них есть толк, воспользуйся случаем и скажи. Но даже если толк в них есть, говори не долго, а покороче — и будешь спокоен.
3. Авва Олимпий рассказывал: «Однажды в Скит спустился языческий жрец. Он пришел ко мне в келию и остановился на ночь. И когда он увидел, как живут монахи, то спросил меня — Вы ведете такую жизнь и ваш Бог ничего вам не являет.
— Ничего, — ответил я ему.
— Но даже мы, — говорит тот, — если служим нашему богу, то он ничего не скрывает от нас и показывает нам все свои тайны. А у вас столько трудов, бдений, уединение, подвиги, и ты мне говоришь, что вы ничего не видите?! Верно, есть какие–то дурные мысли у вас в сердце, если вы ничего не видите. Они–то вас и отлучают от вашего Бога, и потому Он не открывает вам Свои таинства.
Когда жрец ушел, я передал его слова старцам. Все удивись и сказали:
— А ведь так оно и есть! Нечистые помыслы отлучают человека от Бога».
4. Авва Макарий рассказывал:
— Когда я был моложе, я устал находиться в келии и вышел в пустыню. При этом я сказал себе: «Кого бы ты ни встретил, спроси у него назидания». Иду и вижу мальчика. Он пас быков. Я спросил его:
— Что мне делать, детка? Я голоден.
— Тогда поешь, — говорит мальчик.
— Да я уж ел, — говорю я, — и снова хочу.
— Поешь еще раз, — отвечает мальчик.
— Да я уже много раз ел, и все равно хочется, — сказал я ему.
Тут он мне говорит:
— Что ты, авва, осел, что ли, что все время есть хочешь?
И получив назидание, я пошел.
5. Старец сказал: «Я хочу учиться, а не учить».
6. Авва Макарий спросил авву Захарию:
— Скажи мне, что должен делать монах?
— И ты меня об этом спрашиваешь? — спросил его Захария.
— Мне было откровение о тебе, чадо Захария, — ответил авва Макарий. — И я чувствую, что Кто–то побуждает меня спросить тебя.
Тогда Захария ответил ему:
— По–моему, отче, всегда понуждать себя — вот что должен делать монах.
ГЛАВА 39. О том, что верующий должен верить не в себя, а в то, что он спасается и укрепляется на всякое благо ради своего духовного отца, и всегда просить его молитв, ибо они могут многое
1. Из Григория Двоеслова
Либертин, ученик святого Гонората (о нем упоминалось и в других главах), был послан игуменом, преемником Гонората, по какому–то монастырскому делу. Либертин так почитал святого Гонората, что, куда бы ни пошел, всегда носил за пазухой калигу (род обуви на Западе) своего учителя. И вот, когда он проезжал через Равенну, одна женщина везла тело своего умершего сына и случайно увидела святого. Она поверила, что это раб Божий, притом и скорбь по умершему сыну терзала ее. Женщина схватила за узду коня Либертина и с клятвой сказала, что не даст ему уйти, пока тот не воскресит ее сына. Либертину никогда не доводилось творить подобное чудо, а клятва и просьба женщины ужаснули его. По чрезмерному смирению он хотел было проехать мимо нее, но она его не пускала. Наконец в Либертине победило сострадание. Он сошел с коня, преклонил колени и воздел руки к небу. Затем он вытащил из–за пазухи калигу, которую носил с собой, и положил ее на грудь мертвому ребенку. И в то время, как Либертин молился, душа ребенка вернулась в тело и мальчик воскрес. Либертин взял его за руку и передал плачущей матери живым, а сам продолжил свой путь.
Петр. Как же все–таки понимать: это великое чудо сотворила святость Гонората или молитва Либертина?
Григорий. В этом чуде к вере женщины присоединилась сила того и другого. И, как мне кажется, Либертин смог это сделать потому, что больше верил в силу учителя, чем в свою. Он ведь положил калигу на грудь умершего, а значит, считал, что так может исполниться его просьба. Когда Елисей нес милоть учителя, он подошел к Иордану и ударил ею раз — вода не расступилась. Но лишь только он сказал: Где «Господь, Бог Илии?» — и снова ударил реку милотью учителя, река дала ему путь (4 Цар 2. 13–14). Видишь, Петр, как важно смиренномудрие, когда творится чудо? Пророк смог повторить чудо своего учителя, лишь когда обратился к нему и с верой призвал его имя.
.2. Из жития святого Григория Чудотворца
Однажды великий Григорий, как обычно, молился на горе со своими учениками и внезапно был поражен шумом и звуками какой–то борьбы. Те, кто был рядом, видели, что он словно потрясен каким–то видением, сопереживает ему и напрягает слух, как будто он что–то слышит. Прошло немало времени, а он все оставался неподвижным. Затем, словно видение окончилось благополучно, он вновь пришел в себя и громогласно прославил Бога, воспев ему победную и благодарственную песнь: «Благословен Господь, иже не даде нас в ловитву зубом их» (Пс 123. 6).
Те, кто был с Григорием, пришли в удивление и хотели узнать, что за зрелище предстало его глазам. И он, как сказывают, ответил, что только что видел великое падение: был повержен сатана неким юношей по имени Троадий. Этого юношу язычники отвели к нечестивому архонту, и после долгих пыток Троадий был увенчан мученическим венцом.
Сказанное привело в удивление ученика святого. Прежде этот ученик был языческим жрецом, а когда уверовал, святой поставил его диаконом, служителем Божественных Тайн. Теперь диакон, конечно, не смел не поверить сказанному Но то, что святой говорит своим ученикам о событиях далеких так, словно они были рядом, показалось ему выше человеческой силы — ведь никто им об этом еще не сообщал. Тогда он просит учителя позволить ему своими глазами увидеть случившееся и разрешить ему пойти в те места, где произошло чудо.
Григорий возразил ему, что быть среди убийц опасно и что по действию лукавого диакон может претерпеть много такого, чего бы и сам не хотел. Но диакон ответил, что он уповает на помощь молитв святого, и добавил: