Евергетин

44. Он же рассказывал, как однажды старцы сидели и ели, а авва Алоний стоял и прислуживал им. И старцы его похвалили, а он вообще ничего не ответил. Кто–то спросил его уже наедине:

— Почему ты не ответил, когда старцы похвалили тебя?

— Если бы я ответил им, — сказал он, — оказалось бы, что я принял похвалу.

45. Он же сказал: «Земля, на которой Бог заповедал приносить жертвы, — это смиренномудрие».

46. Авва Сисой сказал: «Тот, кто сознательно воздерживается от голоса, исполнил все Писание».

47. Один брат пришел к авве Сисою на гору святого Антония. Когда они беседовали, брат спросил старца:

— Что, и сейчас, отче, ты не достиг меры аввы Антония?

На что старец ответил ему:

— Если бы у меня был хоть один помысел, как у аввы Антония, я бы весь обратился в пламя.

48. Другой брат спросил его:

— Авва, кажется, память Божия пребывает во мне.

— Невеликое дело, — ответил старец, — что ум твой находится в Боге. А великое — видеть себя ниже всей твари. Вот почему и телесный труд ведет к смиренномудрию.

49. Авва Сисой спросил брата:

— Как поживаешь?

— Даром теряю свои дни, отче, — ответил тот.

— А я, дай Бог, чтобы хоть один день потерял даром, — ответил старец.

Другими словами: «Дай Бог, чтобы я хоть один день ничего не прибавил к своим грехам».

50. Три старца, которые слышали об авве Сисое, пришли к нему. И говорит ему первый:

— Отче, как мне спастись от скрежета зубовного и червя неусыпающего?

Но авва не ответил ему. Тогда говорит второй:

— Отче, как мне спастись от скрежета зубовного и червя неусыпающего?

Авва и ему не ответил. И сказал ему третий:

— Отче, что мне делать? Память о тьме внешней не дает мне даже вздохнуть!

Тогда старец говорит им:

— Я сам ни о чем таком и не вспоминаю, но надеюсь, что Бог по Своему благоутробию сотворит со мной милость.

Когда старцы услышали это, они огорчились и собрались было уходить. Но авва не хотел, чтобы они ушли расстроенными, и сказал им:

— Счастливы вы, братья, я даже вам завидую. Ведь, если бы ум наш стяжал такую память, мы бы вообще не могли грешить. А что делать мне, жестокосердому? Я и в мыслях не допускаю, что есть ад для людей, а потому все время грешу…

Тогда старцы поклонились ему и сказали:

— Что мы слышали о тебе, то и увидели.

51. Авва Сисой говорил, что путь к смиренномудрию — это воздержание, непрестанная молитва Богу и стремление быть ниже всех людей.

52. Он же говорил: «Об идолах написано, что они имеют уста — и не говорят, имеют глаза — и не видят, имеют уши — и не слышат. Таким же точно должен быть и монах. И как идолы — ничто, так и себя он должен считать ничем».

53. Брат спросил авву Крония:

— Как человеку достичь смиренномудрия?

— Страхом Божиим, — ответил старец.

— А как достичь страха Божия? — спросил брат.

— Мне думается, — сказал старец, — что надо во всем утеснять себя, нести телесные скорби и, сколько хватает сил, помнить об исходе души и суде Божием.

54. Как–то раз авва Макарий возвращался с болота в свою келию и нес ветви. И тут на дороге ему повстречался диавол с мечом. Он хотел ударить Макария, но не смог и говорит ему:

— Большая сила у тебя, Макарий, — я против тебя слаб. Все ты делаешь, как и я: ты постишься — и я; ты бдишь — я вообще не сплю. Только одним ты меня побеждаешь.

— Что же это? — спросил его авва Макарий.

— Твое смирение, — ответил тот. — Потому я и слаб против тебя.

55. Авва Иперехий сказал: «Смиренномудрие — это древо жизни, возносящееся к небу».

56. Старец сказал: «В ком есть смирение, тот смиряет бесов. А в ком его нет — тот им игрушка».

57. Он же сказал: «Будь не смиреннословным, а смиренномудрым. Потому что в деле Божием без смиренномудрия не возвысишься».

58. Один великий пустынник сказал:

— Почему ты так воюешь со мной, сатана?

— А ты, — ответил ему сатана, — еще больше воюешь со мной своим смиренномудрием.

59. Старцы говорили: венец монаху — смиренномудрие.

60. Старца спросили, когда душа обретает смирение.

— Когда думает о том зле, которое сотворила, — ответил он.

61. Старец сказал: «Как земля не может упасть вниз, так не падает тот, кто смиряет себя».

62. Двое монахов были братьями по плоти и жили вместе. Задумал диавол разлучить их между собой. И вот однажды младший зажег светильник, но бес опрокинул подставку и светильник перевернулся. Старший брат разгневался и ударил младшего, но тот положил ему поклон и сказал:

— Прости меня, брат, я сейчас снова зажгу.

И тотчас сила Божия низошла и уничтожила все бесовские козни. А бес ушел и доложил все происшедшее своему князю, который сидел в капище.

Между тем языческий жрец услышал, как бес это рассказывал. Тут он понял, в каком он заблуждении, принял крещение и стал монахом. И с самого начала он хранил смирение. «Смирение, — говорил он, — разрушает все козни диавола, потому что я слышал, как он сам сказал:

— Лишь только посею раздор у монахов, как один из них кладет поклон, и я теряю всякую силу».

63. Старец сказал: «Смирение не гневается и никого не приводит в гнев».

64. Старца спросили:

— Почему нас борют бесы?

— Потому что мы бросаем наше оружие: уничижение, смирение, нестяжание и терпение, — ответил тот.

65. Старца спросили:

— Что такое смирение?

— Это если твой брат согрешит, — ответил старец, — а ты простишь его еще до того, как он попросит у тебя прощения.

66. Об авве Сисое рассказывали, как однажды он заболел. Те, кто сидел рядом с ним, спросили:

— Что ты видишь?

— Я вижу, — ответил он, — что ко мне пришли, и я прошу их, чтобы они мне дали еще немного покаяться.

Тут один из старцев говорит ему:

— А если они позволят тебе, разве ты успеешь еще что–то сделать для покаяния?

— Даже если ничего не смогу сделать, — ответил старец, — я хоть вздохну немного о своей душе, и будет с меня.

67. Однажды к одному старцу пришли братья из Фиваиды и привели с собой бесноватого, чтобы старец исцелил его. Старца долго упрашивали, и наконец он говорит бесу:

— Выйди из творения Божия.

— Выхожу, — ответил бес, — но спрошу тебя об одном месте из Писания, а ты скажи мне. Кто такие козлища, а кто такие овцы? (СР. Мф.25, 32)

— Козлища — это я, — ответил старец, — а что до овец, их знает Бог.

На эти слова бес закричал громким голосом:

— Вот, я выхожу по твоему смирению! — и в тот же миг вышел.

68. Старцы говорили: если у нас нет брани, то тем более нам надо смиряться. Ведь это Бог знает нашу слабость и покрывает нас. А если будем гордиться, Он отнимет от нас Свой покров и мы погибнем.

69. Брат спросил старца:

— В чем преуспеяние человека о Господе?

— Преуспеяние человека, — ответил старец, — это смирение. Чем дальше человек нисходит в своем смирении, тем больше он восходит в своем преуспеянии.

70. Старец сказал: «Если скажешь кому «прости меня», чтобы себя смирить, ты опаляешь бесов».

71. Если мельник не закроет шорами глаза своему скоту, тот будет поворачиваться и поедать его труды. Вот так и мы: промыслом Божиим нам даются шоры, чтобы мы не видели то добро, которое делаем, и не хвалили бы сами себя, потому что так мы потеряем свои труды. Поэтому, чтобы мы осуждали себя, нам иногда попускаются нечистые помыслы, и мы только их и видим. И вся эта грязь закрывает от нас то малое добро, которое у нас есть. До тех пор, пока человек укоряет себя, он не потеряет даром своих трудов.

72. Старца спросили:

— Что такое смирение?

— Смирение, — сказал тот в ответ, — есть великое дело Божие. А путь ко смирению — в страданиях тела и в том, чтобы считать себя грешным и ниже всех.

— Что значит ниже всех? — вновь спросил его брат.

— Это значит смотреть не на чужие грехи, — сказал старец, - а только на свои и непрестанно молиться Богу.

73. Один брат жил в монастыре и все вины братьев брал на себя. Он обвинял себя даже в блуде — мол, я и это сделал. Кое–кто из братьев, кто не знал о его подвиге, стали роптать на него.

— Столько зла он делает, — говорили они, — да притом еще и не трудится.

Но авва, который знало его подвиге, говорил братьям:

— Мне одна его циновка, которую он делает со смирением, дороже всех ваших, сделанных с гордостью. А если хотите, я дам вам знать и волю Божию.

Он повелел, чтобы они разожгли костер, принесли каждый по три циновки своей работы и одну циновку — брата, а затем бросили их в костер. И только лишь они бросили, все их циновки сгорели, уцелела только одна — брата. Когда те, кто его обвинял, увидели это, они положили ему поклон и с этих пор чтили его, как отца.

74. Одному монаху кто–то нанес увечье, а он положил поклон тому, кто поранил его.

75. Старец рассказывал: «Как–то раз двое мирских по уговору вместе оставили мир и стали монахами. Но по ревности и незнанию они сделали себя евнухами ради Царства Небесного чтобы исполнить, как они думали, евангельскую заповедь (имеется в виду Мф.19.12). Когда архиепископ узнал об этом, он отлучил их от Причастия. Они оскорбились: им казалось, что они поступили правильно. Пошли они тогда к архиепископу Иерусалимскому и все рассказали ему, но и тот их отлучил; потом к Антиохийскому — и он туда же. Наконец, пошли они к Папе Римскому, как к старшему, но и от него они услышали то же.