Страница 34 из 40
Там они сколько-то беседовали. Мы сидели у Лены. Вдруг нам позвонил У. и спросил телефон «Скорой помощи».
— Я сейчас приду, — сказал мой муж и побежал в дом Александра.
Позже он рассказывал о происходившем там. Эта запись — с его слов.
«Целитель» сразу и безоговорочно принял сторону Александра и начал защищать его от «злобных и сумасшедших» сына с женой. И действительно... когда Андрей туда пришёл, всклокоченная нервная, истеричная И. и такой же раздёрганный сын Александра бегали взад и вперёд.
Александр, идеально спокойный, благообразный, восседал в комнате с видом пророка и мученика, страдающего от собственной семьи. «Моя жена — сумасшедшая», — объяснял он, и действительно, глядя на изнервничавшуюся женщину, можно было принять за сумасшедшую скорее её, чем Александра.
Наш пророк вместе с новоявленным «белым всадником» обсуждали проект Духовного Центра, который возникнет на месте Франкенека. Разумеется, «целитель» (которого Александр видел впервые в жизни) должен был сыграть в этом кардинальнейшую роль.
У. несколько раз пытался уговорить Игоря уехать, приехать попозже, когда всё уладится, в конце концов, начал кричать, что выставит его — но всё было тщетно...
Мой муж принялся за ту же неблагодарную задачу. Уж не знаю, как он уговаривал Игоря и Александра. Отдельные сцены из их разговора:
Андрей обратился к Игорю, говоря об Александре «он». Наш председатель тут же взвился:
— Вы не смеете говорить обо мне «он»! Запомните навсегда: Я — председатель Всемирной Розы Мира, композитор, издатель Александр (отчество, фамилия). Повторите! И впредь обращайтесь ко мне только так, полностью!
И он заставил Андрея повторить этот полный титул.
Начали вслух читать молитву «Отче наш». На этот раз Александр даже свой отредактированный вариант не смог прочесть. Прочёл первую строчку— и тут же начал давать на неё свой комментарий... увяз в рассуждениях.
Кстати, И. рассказывала, что на днях Александр сказал ей:
— Иисус Христос и Сатья Саи — мои ученики!
— Саша, ты что такое говоришь, — пролепетала бедная женщина.
— Ой, правда, что это я, — Александр перекрестился, — Прости, Господи!
В конце концов, Андрею удалось уговорить Игоря уйти. Он привёл его к нам, налил чаю, приготовил бутерброды. Договорились, что Игорь перекусит у нас, потом Андрей отвезёт его обратно к В.. Пока «целитель» ел, Андрей позвонил знакомой целительнице, которой всецело доверял.
Оказалось, что она знает этого Игоря!
— Андрей, — чётко произнесла она, — Ты должен поступить, как тебе подсказывает сердце. Если что, можешь назвать ему моё имя, — сказала она еще, — он меня боится.
И точно — стоило Андрею сослаться позже на неё, как «целитель» тут же засмущался.
Мой муж посадил Игоря в машину и отвёз не к В., а на вокзал. Усадил на поезд и вернулся к нам. Его трясло от общения с этим типом. Пришлось отпаивать валерьянкой и чаем.
Мы разошлись по домам.
А наутро узнали свежие новости. Александр в больнице.
В этот вечер случилось следующее. У. был в офисе и уже поздно пошёл домой. Войдя, он застал жуткую картину: отец душил мать, навалившись на неё, она уже практически не сопротивлялась. У. стал оттаскивать отца...
Надо сказать, что И. крупнее мужа, да и У. не такой уж хилый парень. Александр же достаточно тщедушен. Но видимо, в этом состоянии человек становится намного сильнее. Вдвоём (правда, И. не сразу оклемалась) с большим трудом они смогли кое-как скрутить бешено сопротивлявшегося Александра.
Причём, душил он жену довольно основательно — на шее долго оставались следы, которые мы видели. Ей пришлось носить шарфик.
У. тут же вызвал «скорую» и полицию. И. предложили подписать протокол о нападении, но она отказалась. Александр, увидев официальных лиц, сразу присмирел, перестал сопротивляться. Его увезли в больницу.
Во Франкенеке наконец-то воцарились тишина и покой.
Несчастная И. немного пришла в себя. Разумеется, она на следующий же день поехала в больницу — и, разумеется, муж встретил её, как «предательницу, сдавшую мужа в психушку». Его не лечили. Вернее, ему что-то выписали, но реакция организма была почему-то тяжёлой, и он отказался пить таблетки.
Насильно лечить его не имели права — раз жена не подтвердила письменно покушение на убийство (а каково ей было — ведь он всё равно считал её предательницей!)
Но всё равно в больничной обстановке В. успокоился, присмирел, уже не рвался спасать мир... Мы теперь могли спокойно работать.
Для нас вставал ещё вопрос — как сообщить об этом людям?
Дело в том, что Лена была категорически против (и мне запретила) что-либо рассказывать из того, что происходило у нас. Мотив всё тот же — «зачем распространять негатив». По телефону она бодрым спокойным уравновешенным тоном рассказывала о том, что «Александр приболел».
Люди ничего не знали о происходящем, о поведении Александра (их подозрения, возникшие после собрания, Лена постаралась усыпить). То есть, конечно, все понимали, что что-то неладно у нас. Но никаких подробностей. «Всё нормально, всё хорошо!» Если бы кто-то позвонил мне, я бы всё рассказала.
Но мне не звонили — у нас всегда «центром общения» была Лена. Она и поинтересуется подробностями личной жизни, и расскажет о таковых у остальных членов общества, и вообще — ну такая душка... и так любит людей!
Я людей не люблю, поэтому мне звонили редко. Я бы не утерпела конечно, не стала бы скрывать правду о том кошмаре, в котором мы жили.
А так получилось, что общество толком ничего не знало. Весь «негатив» замалчивался, затушёвывался... И вдруг — как обухом по голове — Александр в больнице!
«Нервное перенапряжение», «Переработал» и даже — «стало плохо с сердцем» (это уже для клиентов издательства, немцев). Словом, как-то объяснили. Я не удивлюсь, если кто-то из членов общества до сих пор не знает, что Александр душил жену.
Тут вернулся из России Костя.
Первым делом он поехал к Александру в больницу. Тот с ним, естественно, поговорил... надо учитывать, что мы были для Александра — предатели. Мы все дружно сдали его в психушку. А вот Кости в этот момент рядом не было, поэтому Костя всё-таки не так виноват, как мы.
Костя вернулся из больницы, зашёл в дом, недобро усмехаясь и первым делом сказал жене: «Надо ещё уточнить, кто из вас нормальный, а кто нет».
Бедная Лена! Это был действительно удар. Костя не был дома именно в последнюю неделю, когда безумие всё сгущалось, он не видел самых жутких проявлений... И вот — он поверил «мученику» Александру!
Его, председателя Всемирной Розы Мира, который хотел только Любви и Добра для всех людей, и честно и самоотверженно служил Богу — его проклятые предатели засадили в психушку!
Конечно, иллюзии Кости рассеялись очень быстро. Он вначале не хотел верить, что Александр душил жену («А вы там были? Видели?») Но потом это и ему стало очевидным. Да и увидев некоторые следы деятельности Александра в издательстве, Костя призадумался...
К примеру, Александр «сварил» мельброзию в котле по собственному рецепту («полученному от друидов»), безнадёжно загубив продуктов пчеловодства на сумму около 1000 ДМ.
Так что, наше единство было восстановлено. И, как это ни странно, началось далеко не самое худшее время для нашего общества.
Мы спокойно работали в издательстве — теперь нам никто не мешал. Мы были равны между собой и образованием, и возрастом, и провинциальностью, и «духовным опытом», и хотя Костя руководил, мы тоже имели право голоса.
Наша работа стала и спокойной, и эффективной. Так, мы вполне на приличном уровне провели упоминавшуюся выше встречу с Мегре.
В то время у нас установился обычай собираться раз в неделю всем издательством (то есть, наши две семьи и И.) и обсуждать все дела. Обсуждение было спокойным, конструктивным, все высказывались, все мнения учитывались. Костя оказался прекрасным руководителем.
В плане у нас стояла ещё и «малая встреча» общества. Приехали люди, живущие поблизости. Мы снова собрались в квартире В. (уже без него, только с И.) И. к тому времени купила кое-какие безделушки, снова начала пользоваться косметикой, вообще — слегка пришла в себя и стала похожа на женщину.
Впервые за все годы люди могли совершенно спокойно говорить. Не было вот этой горячечной атмосферы всеобщего напряжения, когда сказать полемическое слово означало — взорвать пороховую бочку.