Страница 31 из 38
Итак, вера необходимое ли условие ко спасению? Что она необходима, это видно из многих мест Священного Писания. Вообще говорится: без веры же невозможно угодити (Богу) (Евр. 11; 6). Но здесь разумеется вера в Бога и в будущую жизнь всеобщая, общая христианам со всеми другими народами, или вера философская; христианство требует особенной веры, и потому христианская вера есть вера в то, что Бог не оставил людей после падения их, но послал Христа - Ходатая и Целителя. И этой веры требует Сам Иисус Христос, веруяй в Онь не будет осужден (Ин. 3; 18). Иже веру имет и крестится, спасен будет (Мк. 16; 16), и прочее. Апостол Павел также часто требовал веры, - и это должно быть весьма естественно. Ибо когда Иисус Христос - Искупитель рода человеческого, то первое дело со стороны людей должно быть - узнать Сего Искупителя и согласиться на все Его требования, на все то, что Им сделано для нас.
Что такое вера христианская? Полного определения веры христианской в Священном Писании нет; но по частям во многих местах вера определяется. Есть, правда, у апостола Павла (Евр; 11; 1) и полное определение веры, но веры общей, а не христианской. Это должно заметить потому, что на сем определении апостола: Есть же вера уповаемых извещение, вещей обличение невидимых - богословы и особенно проповедники часто останавливаются, между тем как здесь не определяется вера христианина. В Послании к Римлянам определяется вера христианская по частям во многих местах, но полное определение ее можно составить только при помощи соображения. Чтобы составить его, надобно обратить внимание на предмет веры христианской. Предмет ее составляет вся религия христианская, весь план ее со всеми причинами и побуждениями, вся сущность христианства. Итак, вера христианская есть вера во Христа, как Сына Божия и Искупителя: и мы веровахом и познахом, яко Ты еси Христос, Сын Бога живого (Ин. 6; 69). Еще частнее: вера христианская есть вера в жертву, принесенную Иисусом Христом, и в смерть Его. Его же предположи Бог очищение верою в Крови Его (Рим. 3; 25-26). Словом, можно найти в Священном Писании указания на все члены Символа веры, и потому можно найти много частных определений христианской веры. Как же определить вообще веру христианскую?
Вообще, как определяют ее в катехизисах, она есть сердечное принятие Евангелия, то есть вера в благовестие о спасении, доставленном людям Богом. В частности, она есть вера во Христа, как Искупителя рода человеческого, и поелику все искупление сосредоточивается в Его смерти, то вера христианская есть вера в смерть Иисуса Христа. Ко всем сим определениям идет и определение апостола Павла. Ибо все предметы христианские из области сверхчувственной, и Иисус Христос только одной половиной Своей - Человечеством - был видим, потому вера в сии предметы есть на сей раз обличение вещей невидимых; также окончательное выполнение всего плана спасения будет за гробом, а для нас это еще в будущем, потому вера в это есть уповаемых извещение. Вот понятие веры христианской, к которому идет, как мы сказали, определение апостола Павла, но которого во всей точности и полноте нет в сем апостольском определении.
Вера христианская должна быть практическая, ибо предмет ее - знаменования практического. Правда, начала ее метафизические; действователи христианства суть существа сверхчувственные, и способ действования их тоже метафизический. Но цель действий и средства - практические, опытные, подводимые под сердце и под ощущение; сущность христианства - восстановление рода человеческого, жизнь наша - тоже такова, что не ум только принимает ее, а сердце и чувство, что имеет влияние не на созерцание только, а и на деятельность. Эту истину, то есть то, что вера наша выражается и должна выражаться в жизни, апостолы и Христос ясно выразили в Священном Писании. Например, Иисус Христос: блажени слышащии слово Божие и хранящии е (Лк. 11; 28); или: аще сия весте, блажени есте, аще творите я (Ин. 13; 17), - говорил Он ученикам Своим. Особенно выразил Он эту истину в беседе с Никодимом (Ин. 3; 3-5). Надобно, - говорил Он сему тайному другу, - родиться... свыше, то есть надобно совершенно перемениться в познании, чувстве и деятельности, а без сего не возможно спастись. Слова сии явно показывают, что одно знание, без деятельности, не поможет, и что посему нужна вера живая, деятельная. Из апостолов истину сию, полемически преимущественно, раскрыли Павел и Иаков, а практически - Иоанн.
Павел, вопреки мнению Иудеев, думавших оправдаться делами обрядового закона, вопреки сему иудейскому эгоизму, в Послании к Римлянам преимущественно описывает сторону веры теоретическую, как бы забывая практическую ее сторону. Впрочем, он здесь же, хотя мало, касается и сей последней стороны веры, а потом, начиная с 8-й главы, подробно описывает связь жизни с верой, и сказав: ни едино убо ныне осуждение сущым о Христе Иисусе, не по плоти ходящым, но по духу (Рим. 8; 1), обращает все внимание на исправление поведения римских христиан. Иаков, вопреки тем, которые хвалились одной верой, требовал особенно дел: кая польза, братие моя, аще веру глаголет кто имети, дел же не имать... (Иак. 2; 14). Итак, Павел, по своим причинам, говорил о вере теоретической, а Иаков, также по своим причинам, говорил о практической вере, с ущербом для теоретической. Отсюда некоторым сии апостолы казались противоречащими; но в самом деле они нимало не противоречат друг другу, а только смотрят на две стороны веры - один на одну, другой на другую. Не только Христос и апостолы требуют от нас деятельной веры, самый порядок вещей того требует. Всякая мысль имеет влияние на наше сердце: важная - важное, маловажная - маловажное. Хотя большая часть наших мыслей не обращается в правила для деятельности, однако образ мыслей имеет какое-нибудь действие на волю, хотя не всегда заметное.
Если же так, то истины религии, сами по себе столь важные, и особенно та истина, что Бог спас меня и весь род человеческий, не могут оставаться без практического влияния.
Но многие худо живут и, веря во Христа, не думают о деятельности? Так! Но большая часть из верующих незнакомы со всеми истинами веры и не знают Христа, как должно. Миллионы людей, твердящих о Христе, не имеют понятия о Нем, у них и в уме и в памяти нет Христа, а потому нет и в сердце: неудивительно, что нет у них и веры деятельной.
Во-вторых, должно сказать и то, что люди часто могут впадать в психологический обман, то есть могут представлять, что они имеют истинную веру, между тем как она мнима, так что если ее подвергнуть строгому испытанию, то сами убедятся в том, что они не имеют еще совершенной веры во Христа. Но не может ли быть так, что ум имеет ясное понятие о Христе, и соглашается на оное, а воля будет зла и жизнь худа? Возможно ли такое раздвоение в раскрытии деятельности душевной? Два есть способа отвечать на вопрос сей: способ умственного соображения и опыт, или же практика. Начнем с опыта. Опыт говорит противное, то есть убеждает в том, что истинное познание непременно должно выразиться в деятельности. Ибо, если бы человек действовал вопреки своему образу мыслей, то, как мы сказали, сам осуждал бы себя на явную погибель, а такая решимость в человеке невозможна. Опыт еще ручается и за то, что мнимо верующие не имеют веры, искомой нами; их вера состоит из вещей человеческих, выученных, но не усвоенных; из истин, не пустивших корней в сердце; из уроков, принятых воображением, без деятельного усвоения оных. Таким образом, из опыта видно, что совершенное объятие Христа умом не может быть без объятия Его сердцем; практика без теории и теория без практики - ничто. Вот что говорит опыт! Что покажет умственное соображение?
Хотя в уме нашем или, лучше, в душе есть некоторая двойственность; однако есть и гармония, вследствие коей известная истина из ума тотчас переходит в волю. Так, мы видим в жизни обыкновенной, что как только приходит какая-либо весть, хоть бы самая маловажная, тотчас люди предпринимают нужные меры, употребляют известные средства; это значит, что ум передает весть сию воле, и она сообразно ей начинает действовать. Что ж, неужели в жизни есть гармония ума с волей, а в религии - нет? Здесь-то преимущественно должна быть сия гармония, сие единство ума с волей, как уверяют нас умственные соображения и опыт. Не станем, впрочем, отвергать бытия и таких чудовищ в нравственном мире, которые могут знать Христа и могут, при сем знании, быть злы сердцем. Может быть, по испорченности природы человеческой они могут существовать и существуют. Но первое, что мы утверждали выше, вероятнее. И отсюда несомненно можно утверждать, что кто худо живет, тот как бы ни знал Христа, все не знает Его; а кто живет хорошо, тот знает Его; в том не призрак только веры, а есть истинная вера христианская.