Страница 326 из 379
Долгъ всякаго искренно вѣрующаго христіанина, въ какомъ бы званіи и состояніи онъ ни находился, не только самому быть твердо убѣжденнымъ въ вѣрѣ, а и заботиться о вѣрѣ православной—объ ея распространеніи, о храненіи и умноженіи, о вразумленіи людей невѣрныхъ и легковѣрныхъ. И кто не имѣетъ ревности по вѣрѣ православной, тотъ не искренній послѣдователь Спасителя*, кто не защищаетъ своей православной вѣры, не оберегаетъ чести своихъ пастырей, тотъ—не братъ своихъ ближнихъ, желающій имъ добра истиннаго. Припомнимъ, братіе, что вѣщаетъ намъ касательно исповѣданія вѣры Самъ небесный Учитель, Господь нашъ I. Христосъ: всякаго, кто исповѣдаемъ Меня предъ людьми, того исповѣдаю и Я пресіъ Отцемъ Моимъ небеснымъ
«78 М ѣ с я ц а декабрь.
(Матѳ. 10, 32)*, а кто постыдится Меня гь Моихъ славя въродѣ семъ прелюбодѣйномъ и грѣшномъ, того постыдится и Сынъ человѣческій, когда пріидетъ въ славѣ Отца Своего со святыми ангелами (Марк. 8, 38). „Ужели, поучаетъ вселен- скійучитель, святитель Златоустъ, тѣхъ, которые не считаютъ своею обязанностію помышлять о душевномъ спасеніи ближнихъ, ужели ты не поднимешь овча своего сосѣда, пораженное, лежащее на пути, не скажешь о немъ сосѣду? Менѣе ли стоитъ вниманія душа твоего ближняго, когда бы ты увидалъ ее пораженною или заблудшею. Пламень объялъ домъ твоего согражданина^ ты не можешь равнодушно взирать на это бѣдствіе: почему жъ ни мало не трогаетъ твоего сердца состояніе другого, когда онъ въ пламени страстей? Если захотите, то вы больше, чѣмъ мы, можете исправлять другъ друга-, вы больше другъ съ другомъ находитесь, больше, чѣмъ мы, знаете другъ друга“ (На пос. къ Евр. бесѣда 10).
б) Станемъ подражать также и неистощимой—живой, благотворной любви святителя Николая къ страждущему роду человѣческому. Мы не заслужили у Господа какого либо чудеснаго дара, посредствомъ коего могли бы благотворить своимъ ближнимъ, но мы можемъ все же какимъ либо способомъ пособлять несчастнымъ ближнимъ, требующимъ отъ насъ руки помощи: можемъ алчущаго напитать, жаждущаго напоить, нагого одѣть, поддержать невиннаго страдальца, утѣшить скорбящаго, ободрить человѣка въ его тяжелыхъ обстоятельствахъ... Будемъ же пользоваться этою возможностію—Господь пріемлетъ и лепту вдовицы паче многихъ сокровищъ, награждаетъ и за чашу холодной воды, поданной во имя Его, съ усердіемъ. Будемъ, братіе, помнить, что если у кого изъ насъ—духовнаго или мірянина есть всѣ добродѣтели, а нѣтъ любви, милосердія, состраданія, миролюбія, напротивъ есть ненависть, злоба, жестокость сердца, злорадованіе несчастіямъ ближняго, духъ вражды и тайной и явной, то всѣ его добродѣтели ничто и онъ будетъ не сыномъ и наслѣдникомъ царствія Божія, а напротивъ осудится на вѣчныя муки, если не покается и не исправится. (Сост. съ дополн. по проп. прилож. къ „Руковод. для с. пастырей^ за 1891 г., декабрь).
Поуч. 6-ое. Святитель Николай; чудотворецъ.
(О празднованіи воскресныхъ и праздничныхъ дтй по указанію слова Божія и церкви).
I. Святитель Николай, нынѣ прославляемый св. церковію, былъ примѣромъ, вѣры, образцомъ кротости и учителемъ воздержанія и прочихъ христіанскихъ добродѣтелей. Изъ жизнеописаній его извѣстно, что, проводя святую и богоугодную жизнь во всѣ дни, онъ особенно святилъ воскресные и праздничные дни сугубою молитвою дома и въ храмѣ и сугубыми дѣлами христіанскаго милосердія ко всѣмъ бѣднымъ и несчастнымъ. Такимъ образомъ,, этотъ великій угодникъ Божій, какъ и прочіе святые, является обличителемъ тѣхъ, кои нарушаютъ покой воскресныхъ и праздничныхъ дней и не только ихъ не проводятъ по-христіански—въ молитвѣ, въ дѣлахъ благотворенія и въ отдыхѣ отъ обычныхъ дѣлъ житейской суеты, но еще стараются оскорбить ихъ разными нечистыми удовольствіями, неприличными даже и простымъ днямъ. (См. Ч. М, 6 дек.).
II. Мы не колеблясь скажемъ, что среди жизни христіанъ есть пробѣлъ, плачевныя послѣдствія коего недостаточно принимаются къ свѣдѣнію,—пробѣлъ, состоящій въ томъ, что недостаточно обращаютъ вниманіе на четвертую заповѣдь закона Божія, предписывающую празднованіе воскреснаго дня и прочихъ установленныхъ православною церковію праздниковъ. Посему мы считаемъ себя обязанными призвать къ этому предмету все ваше, бр., вниманіе. Вы, бр., узнаете сами, преувеличиваемъ ли мы значеніе этого предмета, и увидите, что здѣсь дѣло идетъ совсѣмъ не о внѣшней сторонѣ вопроса, какъ утверждаютъ, но касается одного изъ главнѣйшихъ условій христіанской жизни,—повиновенія церкви и служенія справедливости.
Нашъ планъ будетъ очень простъ. Мы укажемъ прежде всего на священное писаніе, какъ главнѣйшій источникъ нашего ученія, а затѣмъ 'обратимся къ свидѣтельству церкви, и тогда предъ нами возстанетъ то важное значеніе, какое имѣетъ въ жизни христіанина воскресный и праздничный день.
а) Открывъ книгу Бытія, мы читаемъ первыя
М ѣ с я ц а де к аб рь . 679
страницы этой простой и великой книги, въ которой зиждется свѣтъ невѣдомый древнему міру, свѣтъ освѣщающій глубокую тьму нашихъ судебъ. Въ срединѣ библейскаго повѣствованія, гдѣ все имѣетъ свое значеніе, мы находимъ и то, что Богъ, совершивъ къ седьмому дню дѣла Свои, которыя Онъ дѣлалъ, почилъ въ день седьмой отъ всѣхъ дѣлъ Своихъ, и благословилъ Богъ седьмой день, и освятилъ его; ибо въ оный почилъ отз всѣхъ дѣлъ Своихъ, которыя творилъ и созидалъ (Быт. II, 2 — 3).
И такъ какъ очевидно,-что Богъ не нуждался въ покоѣ, то что же изъ этого слѣдуетъ, какъ не то, что это постановленіе имѣло въ виду человѣка, т.-е., что суббота, какъ это возвѣщаетъ I. Христосъ, дана для человѣка, который съ самыхъ древнихъ Бременъ и праздновалъ ее, гораздо. ранѣе, чѣмъ въ Формѣ закона празднованіе субботняго покоя было узаконено на Синаѣ. Вотъ первоначальная основа установленія дня покоя!
И такъ передъ нами Божественное постановленіе: суббота для человѣка,— для человѣка всѣхъ Бременъ и мѣстъ. Мы прибавимъ: для человѣка до паденія его. Если она была необходима для него въ состояніи невинности его, то не нуждался ли въ ней тѣмъ болѣе человѣкъ падшій, человѣкъ подчиненный плоти, видимому міру, суровой необходимости труда, наконецъ, грѣху, который постоянно изглаживаетъ изъ его сердца образъ Божій и сознаніе высокаго человѣческаго назначенія?
Вз книгѣ „Исходъ‘\гл. XYI. 23—30) въ первый разъ упоминается о субботѣ■, и это упоминаніе лить предшествовало еврейскому закону. Самый способъ, съ какимъ Моисей напоминаетъ объ этомъ постановленіи израильтянамъ, по поводу сбора манны наканунѣ этого дня, показываетъ, что онъ отнюдь не даетъ имъ новой заповѣди, но возстановляетъ старую, ослабленную и, быть можетъ, забытую среди тяжкихъ работъ въ Египтѣ. Теперь же въ пустынѣ, на свободѣ, можно и должно было ее возстановить. Почему и самое выраженіе, въ которомъ предписывается четвертая заповѣдь: помни день субботній, еоюе святити его, показываетъ, что помнятъ лишь только то, что уже знаютъ; какъ и берегутъ лишь то, что имѣютъ. Поэтому нельзя
приписывать синайскому законодательству того постановленія, которое оно само переноситъ за 25 вѣковъ назадъ и заимствуетъ изъ первыхъ преданій человѣчества. Очевидно, что еще раньте синайскаго закона учрежденіе и соблюденіе дня покоя было извѣстно и примѣняемо даже за предѣлами еврейскаго народа, всюду являясь постановленіемъ всемірнымъ и вѣчнымъ. Вѣка его не уничтожили; оно остается такимъ же необходимымъ и священнымъ для насъ и въ нашей дѣловой жизни, и въ шумной цивилизаціи, какимъ было у первыхъ вѣрующихъ, вносившихъ съ собою подъ шатеръ пустыни вѣру въ Бога, первоначальныя преданія міра и будущность человѣчества.
Самая строгость его указываетъ намъ, на сколько Богъ считалъ необходимымъ это постановленіе для религіознаго воспитанія избраннаго Имъ народа. Но, узнавъ отъ св. ап. Павла, что мы не подъ закономъ, а подъ благодатію (Римл. YI. 15), не будемъ относиться легкомысленно къ этому древнему постановленію. Здѣсь наиболѣе достойно замѣчанія то, что учрежденіе субботы нашло себѣ мѣсто въ Десятословіи вмѣсто того, чтобы смѣшаться со множествомъ различныхъ мелкихъ предписаній Моисеева закона Десятословіе въ краткой, но чудной Формѣ излагаетъ весь нравственный законъ, и всѣ требованія, заключающіяся въ немъ, имѣютъ прямое отношеніе къ религіозной жизни каждаго человѣка, который пожелалъ бы въ какую угодно эпоху служить Господу Богу. Такимъ образомъ, видя, что соблюденіе дня покоя занимаетъ такое видное мѣсто и предписывается въ такой настойчивой и точной Формѣ, мы заключаемъ, что оно зиждется на самыхъ коренныхъ условіяхъ религіозно- нравственной жизни человѣка и должно имѣть значеніе вѣчное.