Страница 128 из 185
Это с особой ясностью проявлялось в историософских концепциях нацизма. «После 1918 года, - писал Розенберг, - древняя 604 северная расовая душа пробудилась к новому, высшему сознанию. Она понимает, что равнопризнанное существование разных, взаимно исключающих друг друга ценностей не может иметь места, как она великодушно мнила возможным его допустить на свою теперешнюю гибель...
Она понимает, что расово и душевно сродное может соединяться, но чуждое безошибочно устраняется, а если нужно, то и уничтожается. Не потому, чтобы это было ложно или плохо само по себе, но потому, что чуждо, разрушает внутреннее строение нашего существа. Мы чувствуем теперь обязанность отдать себе отчет о нас самих с последней ясностью: или познать высшую ценность н руководящие идеи германского запада, или же себя духовно и телесно извергнуть.
Никогда», Результаты этого маниакального самосознания известны. У Европы был свой, похоже последний, шанс на волне национальных движений вернуться к здоровой христианской духовности, хотя бы даже и в ущербных исторических формах католичества и протестантизма. Она упустила его, разделившись на два противоположных, одинаково бездуховных лагеря - «либерально-демократически-космополитически-модернистский» и «консервативно-агрессивный, фашистский». Закат Европы состоялся.
Остается молить Милосердного Бога о снисхождении и вразумлении - «не ведают бо, что творят.,.» Для тех, кто «имея очи - видит», страшный опыт фашизма дает наглядный пример того, какую жуткую разрушительную энергию несут в себе бездуховные антихристианские мировоззрения даже тогда, когда они прикрываются религиозно-национальными идеями. В этом случае, избегая прямых богоборческих выпадов, они с еще большей ловкостью скрывают свою гибельную сущность под слоем социальной и философской демагогии, освящая «свыше» путь, «иже мнится человекам прав быти», - по слову священного Писания (Притч. 14, 12)
, но, - «последняя же его приходят во дно ада». И люди творят зло, сеют ненависть и безпощадно уничтожают ближних, в полной уверенности, что «с нами Бог»* Этот урок нам необходимо усвоить так же твердо, как и урок русской революции, ибо в сущности они говорят об одном и том же ~ о соблазнах, искажениях национального самосознания и ужасных результатах, к которым эти соблазны приводят.
Такое знание мы обильно оплатили русской кровью, и не дай Бог, чтобы эта цена оказалась напрасной. --- *Такая надпись была выбита на пряжках ремней у гитлеровских солдат. 506 НА РЕКАХ ВАВИЛОНСКИХ СЕДОХОМ И ПЛАКАХОМ… ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ шок не мог не сказаться на русском самосознании.
В значительной части общества шел процесс пересмотра своих убеждений. В советской России он искусственно стимулировался террором, голодом, информационной блокадой населения и оголтелой, воинствующей богоборческой пропагандой властей. Однако почти в той же степени (только, конечно, в ином направлении) изменения в мировоззрении коснулись и русской эмиграции.
Первым делом они затронули русских западников. После того, как развитие западничества в России закончилось катаст 506 рофой*, а за рубежом русские люди смогли увидеть этот вожделенный ранее Запад без прикрас - оно практически прекратило свое существование в качестве самостоятельной основы религиозных, философских, исторических и литературно-художественных мировоззрений.
Конечно, западничество не исчезло, ибо не исчезли (наоборот - усилились) мировые силы, поддерживавшие и питавшие его в России на протяжении долгих лет. Но утеряв свою прежнюю привлекательность для интеллигенции, откровенное западничество практически полностью выродилось в политическую идеологию, не отягощенную лишней «философией»). Идеологию, которая преследовала практические цели: поддержку всех мероприятий международной закулисы по удушению России и созданию на континенте сверхнациональной власти**.
Немногочисленные оставшиеся за рубежом политики-западники или призывали «не проглядеть позитивного начала в революции», разумея под ним разрушение исторической, «деспотической» России, или занимались интеллектуальным обезпечением масонской идеологии Лиги Наций, Этому совершенно не противоречит тот факт, что значительная часть эмиграции надеялась с помощью западных держав тем или иным способом восстановить в России национальное правительство.
В этом случае Запад рассматривался лишь как служебное политическое средство, тем более, что и Советский Союз многими воспринимался только как Русская земля, завоеванная и оккупированная оголтелой богоборческой, антирусской, сатанинской силой. Такой взгляд на события для «новых западников» был тоже неприемлем. Передовой Запад, с их точки зрения, должен был теперь стать опорной базой для создания интернационального сверхгосударства, «Русский» профессор-эмигрант А, Н.
Мандельштам писал, например: «Нам кажется, что человечество идет к следующей схеме будущей конструкции мира. 1. Союз всех народов, ведающий общими интересами всего человечества. 2. В пределах этого союза большие группировки государств, связанных общими интересами, 3. Наконец, отдельные автономные государства в пределах --- *Даже Бердяев говорил о том, что марксизм первоначально возник а России как «крайняя форма западничества».
**В этом состоянии российское западничество пребывает и до сих пор. Только чудовищным невежеством масс, навязанным русскому обществу десятилетиями тотального «промывания мозгов» и информационным террором «демократических» средств массовой информации, можно объяснить тот факт, что эта давно «протухшая» идеология сказалась столь привлекательной и Действенной в руках архитекторов перестройки.
507 каждой группы народов, в компетенцию которых входит защита чисто местных государственных интересов»1. В русском зарубежье уже в 1920 году выделилась группа активно поддерживавшая такие идеи. Она получила название «Российского общества лиги народов», выпустила э свет свою программу-воззвание и объявила, что «с особенною силою настаивает на том», чтобы «демократические основы» стали обязательными для всех государств и чтобы международные организации «осуществили всеобщее разоружение и обладали реальной силой для приведения в исполнение своих решений»2.
Строго говоря, после Октябрьской революции западничество вообще вряд ли может быть отнесено к течениям собственно русской мысли. Оно до сих пор представляет собой не столько явление нашего национального самосознания, сколько инструмент его искажения и разрушения. Но если отвержение «классического» западничества русским сознанием после революции можно считать свершившимся фактом, то его скрытое влияние в той или иной мере продолжало проявлять себя довольно активно.
Проводниками такого влияния в разной степени стали представители либерального крыла русской эмиграции. Учитывая ее крайнюю пестроту, все эти терминологические определения, разумеется, весьма условны, но все же очевиден тот факт, что многие русские мыслители за рубежом - от Бердяева и о. Сергия Булгакова до Лосского и Федотова, - несмотря на значительную разницу но взглядах, несли на себе «родимые пятна» западнического мировоззрения.
Часто вполне благонамеренные и по-своему патриотичные, все они болели страшной родовой, наследственной болезнью русской интеллигенции: интеллектуальной гордыней, лишающей человека способности смиренно и благоговейно воспринимать тысячелетний церковный опыт выстраданного и прочувствованного христианского мироощущения. Для них истинная, духовная, «небесная» Россия так навсегда и осталась тайной за семью печатями, а понятие «святая Русь» - принадлежностью старинных былин и народных сказок.
В их произведениях здравые мысли причудливо перемешаны с явными заблуждениями. Будь то о. Сергий Булгаков с его софианским еретичеством, или «рыцарь свободы», «нецерковный христианин» Бердяев, высказывавший порой откровенно антихристианские мысли, или кто другой - неспособность отрешиться от своего интеллигентского (а у многих - марксистского) прошлого неизменно давала себя знать.
При этом чуть ли не единственной объединяющей их всех чертой являлось неприятие, отторжение идеи русского богоизбранничества 508 в ее классической церковной форме, понять которую им просто не было дано, «Духовный провал идеи Москвы как Третьего Рима был именно в том, что Третий Рим представлялся как проявление царского могущества, мощи государства, сложился как Московское царство, потом как Империя и, наконец, как Третий Интернационал», - писал Бердяев.
- «Идеология Москвы как Третьего Рима способствовала укреплению и могуществу московского государства, царского самодержавия, а не процветанию церкви, не возрастанию духовной жизни. Христианское призвание русского народа было искажено»,.. «Желание царя было законом для архиереев и в церковных делах. Божье воздавалось кесарю... Понимание христианства было рабье.