Страница 26 из 185
Он готов заняться любым делом, которое предложит Владыка, но дел для него у Владыки нет... Поскольку в Чебоксарах деятельности для него не находилось, по совету с Владыкой отец Иоанн возвращается на преподавательскую работу. «Будь, Ирина, мудрой и гони от себя чувство одиночества и мысли о том, что ты навсегда потеряла своего единого пастыря.
Нет, ты не одинока, ибо пастырь твой, хотя телом и далеко, но внутренне всегда рядом с тобой и заботится о твоей душе. Поверь: многое, о чем люди говорят, не соответствует действительности. Примером может послужить "знание" о моем архимандритстве. Ведь это сущая небылица, а ее выдают за действительность. Потому-то и сказано: "Не всякому слуху верьте". То что верно, я и сообщаю тебе.
23 августа я получил назначение на должность инспектора в Саратов. К первому сентября должен быть на месте, поэтому 29 августа, если все будет благополучно, буду выезжать. Начинается новая страница в моей жизни...» Странное ощущение охватывает, когда читаешь это, написанное 27 августа 1959 года, письмо... Кажется, что, рассуждая и о разлуке с пастырем, и об одиночестве, отец Иоанн говорит не только о себе и своей духовной дочери, но и о Владыке Мануиле.
И, открывая новую страницу жизни, себя, а не Ирину, поучает он быть мудрым и гнать чувство одиночества... 3 «КОГДА я поступил в Саратовскую духовную семинарию, - вспоминает священник Геннадий Беляков, - среди преподавателей ее находился иеромонах Иоанн. Он преподавал литургику и Новый Завет. Воспитанники льнули к нему, обо всем спрашивали, а он был удивительно внимательным.
В нем чувствовалась необыкновенная духовность, мягкость, чистосердечность... Отец Иоанн разговаривал с нами так, что мы, как галчата, открыв рты, поглощали все, что он нам давал. Говорил он современным языком, да так интересно, что трудно было оторваться. Никогда в нем не было начальствования. На уроках, которые он проводил, поражала его откровенность, чистота, умение преподносить материал... Мы его звали земным ангелом.
От каждого слова Божьего 104 он прямо зажигался, хотя внешне оставался спокойным. Мы его очень любили. Когда, бывало, поговоришь с ним, то от души отлегало все нехорошее, чувствовалось облегчение, такой он был благодатный». Тут можно было бы поправить отца Геннадия Белякова... В Саратове отец Иоанн преподавал, как это видно из его письма к духовной дочери Ирине от 11 сентября 1959 года, не «литургику и Новый Завет», а гомилетику, сравнительное богословие и в четвертом классе - священнее Писание Ветхого Завета».
Но во всем остальном память не подвела отца Геннадия. Таким же, каким его запомнил отец Геннадий, предстает отец Иоанн в письмах к духовным дочерям. «Так сострадать Церкви, как ты сострадаешь, крайне опасно. Твое сострадание зиждется не на любви, а на осуждении, а это ведет к отступлению от Церкви и к созданию общества вне Христа, к тому, к чему пришли многие сектанты.
Что получилось бы, если бы и другие верующие поступали так, как хочешь поступать ты? Получилось бы, что храмы совершенно опустели и церковное общество развалилось. Я не хвалю и не одобряю все отрицательное в священнослужителях, но тем не менее не хочу ради их немощей раздирать хитон Христов. Я понимаю Церковь как единое целое, как тело Христово, где можно достигнуть спасения.
Порочность отдельных пастырей не может лишать благодатного свойства всей Церкви, всего организма церковного, потому я смело иду тем путем, который указан Господом, и совершаю молитвы в доме Божием, глубоко веря в то, что Господь ниспошлет мне Свою благодатную помощь через Таинства, совершаемые даже недостойными пастырями. Пойми, Ирина, что дни твоей жизни уже сочтены, скоро тебе надлежит отойти в жизнь вечную и дать отчет Богу за прожитое время.
Враг это хорошо знает и потому под прикрытием благой ревности ослабляет твое тяготение к храму, чтобы тем самым низвергнуть тебя в бездну погибели. Будь мудрой и бдительной. Пусть другие распинают Христа, но ты Его не распинай чрез свое осуждение и отхождение от храма». Это частное, личное письмо... Но голос молодого - ему еще не исполнилось тридцати двух лет - иеромонаха раскатывается по страницам письма подобно набатному колоколу. И это нисколько не мешает смирению.
Смирение отца Иоанна не вымученное, а совершенное, органичное. Оно не просто уживается с тем высоким, что все более и более явственно проступает в нем, а порождается этим высоким... 105 «Благодарю тебя за поздравления с днем ангела. Провел я этот день скромно, но радушно. Служил всенощную, а затем литургию и молебен. Поминал всех своих духовных чад, в том числе и тебя.
Днем был у своих знакомых, где был приготовлен именинный пирог и скромная трапеза. За всё слава Богу... Не пугайся, Ирина: если Господь сподобит высшего служения, то постараюсь быть доступным и совершать литургию просто, так, чтобы и ты могла присутствовать, молиться, если только доживешь до этого времени». Письма к Ирине и другим духовным дочерям - это, по сути дела, своеобразный катехизис, где даются ответы на самые разнообразные вопросы людей, идущих по пути воцерковления.
«Представлять земными образами будущую жизнь не надо, надо только чувствовать, что она будет, и будет в единении с Богом...» «От тех, кто потерял Бога, ждать справедливости нельзя. Тьма от света обличается. Беззаконие ненавидит свет и потому не может терпеть его присутствие...» «Не надо думать, что если ты не получила благословение от Владыки, то Бог от тебя удалился.
Помни, что Владыка благословляет утром и вечером всех просящих его молитв...» «Не возмущайся, что волны неприязни хлещут о корму церковного корабля. Сие должно быть, чтобы очистить Церковь от ненужных людей». «Ты правильно выразила мысль относительно подвига: отказаться от всех вредных привычек. Это дело трудное, и переломить, и переплавить себя не так-то просто.
Но трудись, хотя и будет возникать внутреннее недовольство. По мере того, как ты будешь побеждать одну худую привычку за другой, будет легче и легче. Тем не смущайся, что неожиданно вскрываются все новые и новые худые привычки. Так и должно быть, когда человек пожелает идти тесным путем...» Можно продолжать перечень больших и малых советов, что так щедро рассыпаны по страницам писем отца Иоанна.
Интересно, что поначалу он и не помышлял ни о какой дальнейшей «карьере» своих писем. Только в ноябре 1959 года эта мысль появляется у него. Да и то в ответ на сообщение Ирины Михайловны, что она дает читать его письма друзьям. «Очень хорошо, что ты не зарываешь в своем сердце получаемые от своего родного пастыря малые крупицы духовной пищи, но стараешься напитать ими других, - сказал тогда отец Иоанн.
- Это я говорю тебе относительно моих тайных учеников и моих писем, которые ты по влечению своего сер- 106 дца дозволяешь им читать. Не возбраняю тебе это делать, но только смотри, кому давать читать, чтобы была польза от этого. Полагаюсь всецело на чуткость твоего сердца...» Примерно через год, 2 октября 1960 года, отец Иоанн снова возвращается к мысли о том, что письма можно использовать как своеобразный катехизис.
«Я уже столько тебе написал, что, кажется, ни одного вопроса не оставил нерешенным. Тебе остается только следовать сказанному, и все будет хорошо. Советую поступить так: собрать все мои письма в хронологическом порядке, поставить страницы и составить к ним своего рода алфавитный указатель, чтобы можно было быстро находить нужный ответ. Письма мои береги.
Со временем я возьму их у тебя и отпечатаю». Письма к Ирине Михайловне и другим духовным дочерям с полным правом можно считать первой публицистической работой митрополита Иоанна. Очень важно, что только в процессе создания этой удивительной книги, когда она уже почти завершена, осознает автор, что значение ее гораздо больше, нежели то, которое он придавал первоначально.
По сути, так же произойдет н в девяностые годы, когда занятия сиюминутной публицистикой, отвечающей на конкретные, поставленные реальной жизнью вопросы, выведут к постижению корневых проблем русского бытия, русского самосознания, русской судьбы, когда легко и ясно откроются мысли, которые напряженно искало русское самосознание на протяжении долгих столетий...