Страница 37 из 185
Разбирать злоупотребления ваша обязанность... Меня это не касается. - Мне надоело разбираться! «Словом, разговаривали "дипломатично" на разных языках об одном и том же... - комментируя этот разговор, записал в дневнике Владыка Иоанн. - Наконец, пришли к общему знаменателю, что следует стать на мирный путь. Расставались мирно.
Прощаясь, уполномоченный заявил, что он очень рад, что мы нашли общий язык в процессе дискуссии». Впрочем, на следующий День позвонил из Ульяновска отец Даниил и сообщил, что в Неопалимовской церкви заболели два священника и что уполномоченный уже объявил, будто они заболели по вине Владыки. А вот запись, сделанная в феврале 1970 года: «Звонили из Мелекесса.
Доложили, что горсовет не дозволяет выехать в отдаленное село для причастия больного. Это же подтвердил и уполномоченный. Позвонил я в Ульяновск последнему. Начались словопрения, длившиеся минут десять. Опять началось перетолковывание законодательства о культах. Получалось, что требы в окружающих приход селах и можно и нельзя совершать. В то время как из Совета было определенное указание, что совершать можно.
Тяжело, когда человек проявляет свое непостоянство. Договорились о том, что он позвонит в Совет и еще раз проконсультируется по данному вопросу». Понятно, что такие переговоры, безконечные выяснения и согласования должны были бы засосать Владыку Иоанна в дремотную трясину усталости и безразличия... 146 Почти все записи в дневнике за 1970 год так или иначе связаны с церковным строительством (нестроительством!) в Мелекессе.
Напомним, что речь идет о сооружении всего лишь пристройки к молитвенному дому, «Сегодня сплошные переживания. Все связано с событиями в Мелекессе. Уполномоченный просто взъелся на настоятеля и прямо заявил, что регистрировать его в Мелекессе не будет. А в чем его вина, сказать не может. Обвиняет его в якобы неправых поступках - выездах в Куйбышев без его (уполномоченного) ведома», - записывает Владыка 19 июля.
А вот августовская запись: «День скорбей. Получено известие, что в Мелекессе запретили возводить постройку веранды около молитвенного дома...» Это, конечно же, издевательство. И цель его - сломить Владыку Иоанна. Но сломить не удалось. Об этом свидетельствует появившаяся на Западе публикация того времени: «Извлечения из отчета Совета по делам религий членам ЦК КПСС».
Это доклад за 1974 год, подписанный заместителем председателя Совета В. Фуровым. Имя епископа Куйбышевского Иоанна (Снычева) внесено в этом докладе в черный список наиболее опасных с точки зрения Совета по делам религий архиереев... И вот что поразительно... Все нападения и скорби Владыка переживал в себе, одолевал врага с Божьей помощью своими силами.
А перед чадами представал спокойным и уверенным в себе пастырем. «Владыка... - вспоминает Елена 3., - как всегда, выходил встречать нас, и это было одновременно и просто, и величественно. Я всегда шла к нему с невольным трепетом и благоговейным страхом. Владыка выходил к нам какой-то необыкновенный - протягивал руку на благословение и спрашивал: "Ну как вы? Что там у вас?
" Мы приходили к нему один, а порой и два раза в неделю и сообщали о всех своих важнейших делах и событиях, делились неприятностями или успехами, обсуждали с ним все наши проблемы. Он всегда внимательно слушал нас и советовал, как поступать в том или ином случае. Окончив беседу, мы уходили от него с необыкновенным духовным подъемом. Несколько раз после визита к Владыке я ловила себя на мысли о том, что он удивительно напоминает мне доброго-доброго волшебника из милых детских сказок, которому стоит лишь взмахнуть волшебной палочкой и мигом исчезают все горести и невзгоды.
Посетишь, бывало, нашего Владыку и сразу окажется, что нет никаких скорбей, ни тяжестей 147 все разрешилось, все, как бы само собой, проходило». И только домашним удавалось иногда случайно подглядеть, каких сил стоил Владыке Иоанну вид доброго-доброго волшебника из милых детских сказок, «которому стоит лишь взмахнуть волшебной палочкой, и мигом исчезнут все горести и невзгоды... *.
«Перед сном святитель сидел задумавшись. Крепко закрыл глаза. Так бывало, когда он молился внутри себя. В уголках глаз появились слезинки. Не знаю, заметил ли их кто еще, я такое видела не раз. Владыка незаметно вытер их пальчиками. Так было, но жалко его, хотелось упасть к его ногам и разрыдаться. Господи, устрой дела рук его на пользу Церкви и людям! Утешь его скорбящее сердце!
Ведь он так старается, чтобы всем было хорошо...» 6 - БЕРЕГИТЕ его... - незадолго до своей кончины сказал митрополит Мануил про Владыку Иоанна. - Больше такого не будет... Эти слова не аванс епископу Иоанну, дескать, с годами он превратится в замечательного архиерея, а констатация факта - Владыка Иоанн уже был таким. Когда присматриваешься пристальнее к служению Владыки Иоанна, поражает прежде всего огромность духовного труда, вкладываемого им в это служение.
Как вспоминают очевидцы, Владыка обычно записывал свои архиерейские службы на магнитофон, а затем прослушивал в домашней обстановке. Он анализировал порядок и строй богослужения, особенности церковного пения. Тщательно разбирая каждую службу, Владыка изымал музыкальные произведения, которые не нравились ему, и заменял их другими. Он постоянно совершенствовал свои богослужения...
Каждую неделю приходил регент большого хора Покровского собора. Часто Владыка и сам посещал спевки архиерейского хора... Это только одна грань его воистину необозримой деятельности.. . Характерно, что во всем Владыка Иоанн стремился достичь совершенства. Все, чем занимался, он пропускал через себя. Мы уже рассказали об эпопее строительства (нестроительства!)
веранды возле молитвенного дома в Мелекессе. Любопытно, что перипетии этой истории совпадают с всплеском плотницко-столярных трудов самого Владыки. Как раз в 148 это время он строит беседку на даче, мастерит книжный шкаф. «Приехал, - вспоминает о тех днях Валентина Сергеевна Дюнина. - Быстро переоделся в старый подрясник, надел фартук и шляпу.
Принесли ему инструменты, и наш преосвященный, как самый простой плотник, принялся за работу: обстругивал планки, рейки, готовил материалы для строительства беседки. Видела бы паства своего святителя - такого важного и нарядного в храме и такого простого и неприхотливого в домашних условиях... ...Утром Владыка достраивал беседку. Моросил дождь.
Приехал старичок печник перекладывать печь. Мы, как могли, помогали. Владыка был очень расстроенный, хотя и старался это скрыть. На Преполовение он ездил на приход в Кипель-Черкассы, и там ему были искушения от злых языков. Вдруг он даже доски для пола доверил дострогать матушке, а сам в изнеможении сел на лавочке в беседке. На мои просьбы отдохнуть ответил отказом: "Вначале вот это доделаем"... ...
У Владыки "выходной", по предписанию докторов. С раннего утра он не выпускал из рук топор, пилу, рубанок...» Понятно, что строительство беседки - это отдых от многотрудной деятельности старца-архиерея; что сама беседка -островок, на котором можно передохнуть от изнурительной, непрерывной борьбы с хвостинскиму с враженком, как его называет сам Владыка. Но это одна сторона...
В принципе, отдых от многотрудной деятельности, перерыв в изнурительном противостоянии врагам Церкви требовался ему и в дальнейшем, но пик плотницко-столярных подвигов Владыки Иоанна приходится - еще раз обращаем внимание на это! - на эпопею церковного «нестроительства», или, вернее, невозможности никакого строительства. И это не случайно.
«Владыка делал из дерева макет церкви, - записывает В. С Дюнина 4 октября 1971 года. - Получается красиво». И, конечно, все это можно было бы счесть игрой или «хобби», если рассматривать его в отрыве от напряженного духовного, молитвенного делания, которым занят архиепископ. Ну а поскольку никакого разрыва нет, то и провести границу, где кончается делание, а где начинается - если начинается! ~ отдых, увлечение - невозможно.
«Владыка рассказывал, - записывает В. С. Дюнина 10 августа 1971 года, - что у о. Поликарпа в селе так все безхозяйственно, Что нет даже умывальника. У туалета на улице не запиралась Дверь, и прежде, чем им воспользоваться. Владыке пришлось самому насадить дверь на петли, чтобы обличить батюшку. 149 О. Поликарп по профессии плотник, и у нас же на даче в Самаре он ремонтировал дверь и налаживал замки*.
В последний день февраля високосного 1976 года Владыка Иоанн попал в автомобильную катастрофу. Валентина Сергеевна Дюнина вспоминала, что она как раз вернулась после литургии, которую служил Владыка Иоанн... И вот только вошла в архиерейский дом, как раздался «душераздирающий» крик: - Владыка разбился в машине! - Где?! - На углу Вилоновской и Садовой!