Страница 5 из 19
Однако все те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями3 , твердо и мужественно противостали врагу и избежали его козней. Наши отважные предшественники во главу всего подвига ставили глубокую самоотверженность. Они облеклись в нее, словно в броню, и даже при всей скудости своей пищи соблюдали строжайший пост — поэтому враг ничем не мог их соблазнить.
Так они избежали риска впасть в сладострастие, а в сладострастии заключено все неистовство самолюбия и сластолюбия, каковое пленяет свои жертвы благовидными предлогами. Поскольку наша природа связана с материей и теми вещами, в которых присутствует наслаждение, всегда есть опасность соскользнуть в сладострастие, а от него очень трудно избавиться.
Великие отцы произвели разделение между двумя началами, двумя причинами, которые господствуют над нашим естеством. Эти начала во многом сходны друг с другом, но отстоят одна от другой, елико востоцы от запад4 . Одна из этих причин называется потребностью, а другая — похотью. Если не провести различия между ними, они так и будут господствовать над человеческой личностью.
Первая из них, потребность, — это то элементарное, что необходимо для поддержания нашего естества. Тот, кто подвизается, может ослабить эту потребность как в количественном, так и в качественном отношении, но упразднить ее невозможно. Все, кто следовал правилу быть непритязательным и умеренным, обезвредили врага, нападавшего на них и вторгавшегося под прикрытием похоти, возбуждая страсти, сей источник поражения и предательства.
В торая же, похоть, если находит для себя почву, порабощает себе свободу, волю и всю человеческую личность. Она портит и извращает человеческую природу. Тогда человек, как говорят в народе, не ест, чтобы жить, а живет, чтобы есть, или, скорее, чтобы расточать и губить. --- 1) Рим. 8, 5-6. 2) См. «Блаженны» 1 гласа. 3) Гал. 5, 24. 4) Пс. 102, 12*.
В кушая пищу, настоящие подвижники избегали злоупотреблять своими вожделениями. Также надлежит поступать и с остальными жизненными потребностями, дабы Господь наш, согласно Своему обещанию, назвал нас верными домоправителями1 и удостоил блаженства. Мы обязаны искупить свое прежнее отречение искренним исповеданием. Это исповедание заключается в том, чтобы бдительно избегать пресыщения, к которому необоримо стремится похоть.
Бессмысленность стремления к вожделению всегда очевидна — особенно в наше время и в современном обществе, где преступлены все границы и барьеры, вплоть до того, что ставятся под угрозу здоровье и жизнь людей. А тот экономический разбой, что у нас сейчас перед глазами, нарушает даже изначальную гармонию в самой природе и потрясает основы социальной жизни на международном уровне.
ПОКАЯНИЕ На истории падшего человечества лежит печать двойного отречения: во-первых — от своего Бога и Творца, во-вторых — от себя самого и своей природы. Нет иного пути, чтобы спастись, кроме искреннего раскаяния в том и другом, и тогда мы вновь обретем утраченное. Как возвращение к Богу и подчинение Ему, так и повиновение природным законам и правилам требуют строгого и сурового подвига.
Превратное воспитание навязало нам власть абсурда, словно нашу вторую природу. Освободиться от подчинения ей невозможно без борьбы и подвига. Вот почему предначертанный отцами путь и, в частности, строгий подвиг для нас обязательны. Один из образов восстающей человеческой природы дается пророком Давидом: человек, в чести сый, не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им2. Вот она, крайняя степень развращения!
И если человек не будет всеми силами бороться с привычным для него состоянием падения, он умрет двойной смертью. А суровый аскетический путь святых отцов обеспечивает успех и возрождение нашего естества от той гибели, которую повлек наш добровольный отказ от Божественной воли. Однако помимо природных законов долга в нашей разумной природе заложена и иная потребность — подражание жизни нашего Спасителя.
После падения наша природа претерпела глубокие искажения. Каждый шаг исполненной добродетелей жизни Господа был совершен для нас, чтобы мы на деле познали свой долг. Для того, чтобы исцелить душу, требуется обращение к Богу, а долг любви побуждает к этому еще более. Именно на нас лежит полная ответственность, и мы должны сознавать свой долг.
И все-таки из долгого опыта жизни во Христе становится видно, что Бог и Спаситель обращается с нами так, как если бы мы были равными Ему. Это служит свидетельством того, что Он не вынуждает подчиняться насильственно. Сам Господь говорит: где Я, там и слуга Мой будет3, имея в виду, что слуга последует за Ним до конца, поднявши крест Его4. Так будет с теми, кто воспринимает спасение не просто как переход в какое-нибудь более счастливое место, но как «обожение».
Однако достижение этой цели полностью зависит от нашего поведения в настоящей жизни. В Евангелии Бог Отец неоднократно свидетельствует, что Христос является Его возлюбленным Сыном. Однако и Христос говорит, что все, кто исполняет волю Отца, любимы Им настолько же, насколько и Сын Его. Не о них же только [то есть об Апостолах] молю, но и о верующих в Меня по слову их5 ; и славу, которую Ты дал Мне, Я дал им6: да познает мир, что Ты возлюбил их, как возлюбил Меня7 . Отче!
которых Ты дал Мне, хочу, чтобы --- 1) Л к. 12, 42*. 2) Пс. 48,13. 3) Ин. 12, 2б. 4) Мф. 16, 24*. 5) Ин. 17, 20. 6) Ин. 17, 22. 7) Ин. 17, 23*. там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою1 ; и Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них2. Это признание, подобного которому никогда на протяжении всей человеческой истории не прозвучало из сотворенных уст, само по себе является достаточным доказательством, что создателем сего великого чуда и в самом деле является один только Бог, так что всякое другое исследование и свидетельство излишни.
Для нашего времени особенно характерны недооценка и искажение Божественного Откровения о человеческом бытии и его конечном предназначении. Незнание цели мешает постичь саму важность этой цели и достигнуть ее. А чтобы человек мог достичь своей цели, ему особенно требуется осторожность и трезвость: ведь вместе с самим человеком обновляется и вся тварная природа, которая покорилась некогда тлению.
Согласно слову Господню, какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?3 И действительно: весь мир лежит во зле4 . Зло заключается в порабощении человека греху. Возвращение человека от полного искажения природы к ее первозданному состоянию, и более того — к изобилию благодати, вся Божественная жизнь, преображение и обожение, ставшие возможными благодаря воплощению Слова Божия, достигается только во взаимодействии двух существ: Бога и человека.
Здесь мы еще раз напомним для тех, кто желает это знать, что без главного средства — аскезы — ничего этого достичь невозможно. Ведь Божественная реальность никогда не препятствует сему достижению. Он хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины5 . Препятствие представляет лишь реальность падшей человеческой природы, и исцелить ее можно лишь упорным подвигом.
Вот почему после прекращения гонений Церковь положила начало бегству от мира и отшельничеству. Немощный и склонный к пороку человек не мог добиться успеха в продолжительной и непрерывной борьбе с грехом, пока этому препятствовали внешние причины, и предпочел решить проблему путем отсечения таковых причин. Тем, кто желает подвизаться и получить венцы, Господь наш постоянно напоминает о той высоте, на которую нас возводит дар Христов.
Это открывает нам и Его заповедь: итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный6 и: будьте святы, потому что Я свят7 . Целью является избавление, свобода от смертности и обретение Божественных обето-ваний. Во все времена подвижники и ревнители преестественных таинств всей душой любили то глубокое самопожертвование, в котором кроется смысл Креста.
Поэтому они и стяжали воскресение и сыноположение, в которых заключается вся полнота Божественных даров. --- 1 ) Ин. 17, 24. 2) Ин. 17, 26. 3) Мф. 16, 26. 4 ) 1 Ин. 5, 19. 5 ) 1 Тим. 2, 4. 6 ) Мф. 5, 48. 7) . Лев. 11, 44; 19,2; 20, 7*; 1 Пет. 1, 16. ПРАВО БОЖЕСТВЕННОГО СЫНОПОЛОЖЕНИЯ К то Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет1.