Страница 35 из 79
Из этого следует вывод, что ни насилие зла, скрывающегося в наших членах, ни всесильная Благодать Святого Духа, которую мы принимаем в Церкви через таинства, не могут привлечь нас на свою сторону, если мы сами того не захотим. Великое дело, следовательно, — человеческий фактор, то есть наша воля. Она единственное, что осталось свободным от всякого воздействия со стороны погибельного грехопадения.
Ни Бог нас не лишил воли, ни дьявол не взял ее в плен. Воля есть то, что очерчивает и запечатлевает нашу свободу и власть оставаться тем, кто мы есть, она — решающее обстоятельство, определяющее характер всего нашего бытия, потому что именно от направления движения нашей человеческой воли будет зависеть наш духовный рост или наше крушение, либо смерть, либо жизнь.
Воля — как мифическое яблоко раздора, когда две «сверхсилы», сила добра и сила зла, спорят, кто из них его получит. Мы называем здесь зло «сверхсилой» в несобственном смысле, и это из-за дерзости и бесстыдства его принудительного характера, в противоположность божественной Благодати, которая всесильна на деле, однако она просит и указывает без всякого принуждения.
Итак, имея в виду божественное откровение, повествующее нам о нашем первородном райском происхождении, ориентируясь на божественную любовь, которой нас окружил воплощенный Бог Слово, обручившись вечным благам и бессмертию, завещанным человеку Богочеловеком Христом, Спасителем нашим, через Которого мы получаем высший и несравненный дар «усыновления» от Бога Отца — дар, полагающий предел всем устремлениям и чаяниям, — устремим и нашу волю в добром направлении.
Результат, какого мы желаем, не приходит магическим действием. Человек через самого себя производит либо свою жизнь, либо свою смерть. Опыт первого согрешения прародителей, поверивших лести и коварству зла, должен быть достаточен для того, чтобы образумить нас не повторять той же ошибки. Так, во всяком случае, мы должны сами для себя исключить поворот ошуюю, то есть в сторону зла.
Через печать веры во Христа мы вступаем в звание избранных «по предведению» от Бога (см. Рим. 8, 29). Через наше послушание и подчинение определениям и законам Его святой воли мы доказываем на практике свое исповедание, а возделыванием святых добродетелей и участием в таинствах становимся причастниками святости, которая есть свойство нашего Небесного Отца. Святи будите, яко Аз свят есмь (1 Пет. 1, 16)
, и сия есть воля Бо-жия, святость ваша (1 Сол. 4, 3). Мы должны иметь в виду, что без нас ничего не происходит, так же как, естественно, и без Благодати Христа Бога нашего мы опять-таки ничего не можем. Несмотря на то, что главным образом проявляет инициативу Бог — Бог бо есть действуяй в вас и еже хотети и еже деяти о благоволении (Фил. 2, 13)
, — мы все-таки можем сказать, что существует взаимное содействие, когда две стороны, божественная и человеческая, равноценно сменяют
одна другую. Иногда действует человек, а Бог содействует; иногда же действует Бог, а содействует человек, но никогда не бывает, чтобы каждый действовал в отдельности.
Как-то мы говорили с вами о добродетелях, носящих черты нашего богоподобия, и о ступеньках, по которым мы поднимаемся к святости. Когда отсутствуют эти добродетели, их место по необходимости занимают пороки. Пороки, то есть страсти, составляющие закон и миропорядок, свойственные тлению и жизни «не по природе», находятся внутри падшего человека и называются одним словом: «ветхий человек».
Теперь, когда мы уже «облечены» в ветхого человека, как говорит апостол Павел, мы должны облечься в нового, «созданного по Богу», то есть во Христа (ср. Еф. 4, 24). Мы рождаемся уже с этим наследием «ветхого человека» и, хотя через веру и крещение мы освобождаемся от его власти, в нас все-таки остается склонность к злу. Поэтому необходимо прилагать усилия, чтобы освободиться от него не только в возможности, но и на деле, через исполнение заповедей Божиих.
Практический способ стяжания божественных добродетелей есть делание заповедей Божиих и твердое противостояние всякому прилежащему нам пороку. Сладчайший Иисус, наш Спаситель и Учитель, не объяснял нам наши обязанности только на словах, не давал нам заповеди в виде приказаний, но лично жил вместе с нами, вышел вперед, как военачальник, и показал на Своем личном примере, как можно осуществить цель нашей жизни.
Об этом говорит Евангелист Лука: Начат Иисус творити же и учити (Деян. 1, 1). Господь Иисус Христос, когда пришло время Его проповеди, явился на Иордане и, хотя и не имел грехов, начал со Своего Крещения, чтобы стать для нас Прообразом. На Иордане Он открыл нам смысл истинной веры, потому что, как мы знаем, вера есть именно начало, вступление.
Человек должен был знать, в кого ему верить, поэтому в Крещении Господнем и было явление Святой Троицы, истинного Бога. Там Бог Отец исповедал Христа Своим возлюбленным Сыном, а Святой Дух свидетельствовал о Нем как о Христе, Мессии, Спасителе мира. Исповедание веры во Святую Троицу, в Единого Истинного Бога, — неотъемлемое условие нашего спасения.
Там, где Ева, склоненная обольщениями начальника всех зол дьявола, отреклась своим преслушанием от Бога и вместо обожения, которое ей предлагал дьявол, получила смерть, мы теперь, через Крещение, исповедуем Господа Бога нашего, чтобы заново заслужить жизнь, которую мы потеряли, и достичь по Благодати Божией, истинного обо-жения, ради которого были сотворены.
Итак, после того как Христос исповеданием правой веры и Крещением запечатлел образ верующего, Он сразу же удалился в пустыню и начал подвиг делания добродетелей, воюя поочередно с противоположными добродетелям пороками. Обратим внимание, с каким рассуждением начал он Свою битву за взятие и возвращение плененной давным-давно твердыни. Первая заповедь, данная человеку, была не снесте (Быт. 2, 17), но человек ел — и обрел смерть.
Ныне же Иисус начинает с поста, чтобы исцелить эту первую рану. Тогда Иисус возведен бысть Духом в пустыню искуситися от дьявола, и постився дний четыредесять и нощий четыредесять, последи взалка, говорит Евангелист (Мф. 4, 1-2). Как мужественный борец утомляет себя упражнениями и трудами ввиду предстоящего состязания, так и наш Господь показал, что для нашего успеха в состязании нерушимым условием является пост.
И вот после такой подготовки Господь сразу же принимает нападения от врага. И приступль к Нему искуситель рече: Аще Сын еси Божий, рцы, да камение сие хлебы будут (Мф. 4, 3). Видите, под каким благовидным предлогом приступает искушение? После долгого поста, говорит Евангелист, Христос сильно проголодался, и тогда, под предлогом якобы голода, дьявол предлагает Ему поесть, то есть прекратить пост.
Главный смысл этого кажущегося на вид невинного искушения состоит в страсти самолюбия, одной из трех основных страстей. Но Иисус наш заставляет его молчать такими словами: Не о хлебе единем жив будет человек, но о всяцем глаголе исходящем изо уст Божиих (Мф. 4, 4). Иными словами, человек живет не только чувственной пищей, но и словом Божиим, потому что у человека есть не только тело, но и душа, и она предпочтительней тела — она, питаясь от Бога, управляет телом. Таково было первое искушение.
Несмотря на потребность природы, низменный змей не смог подчинить Божественного Борца. Но он не отступил и придумал другое средство для нанесения удара. Не победив через чревоугодие и самолюбие, теперь искушает Его тщеславием, самомнением, эгоизмом и гордостью. Он возносит Его, как повествует Евангелист, на крыло храма и говорит: Аще Сын еси Божий, верзися низу: писано бо есть, яко ангелом Своим заповесть о Тебе сохрани-ти Тя, и на руках возмут Тя, да не когда преткнеши о камень ногу Твою (Мф. 4, 6).
И Господь наш отвечает ему таким же, как и раньше, образом: Паки писано есть: не искусиши Господа Бога твоего (Мф. 4, 7). Кроткий и смиренный сердцем Иисус, хотя Он и есть Тот, Кто носит всяческая глаголом силы Своея (Евр. 1, 3), не увлекается предложением лжеца показать Свою силу, а оставляет все творение в естественном подчинении Промыслу Божию.
После того как дьявол потерпел поражение и здесь, он готовит свое главное оружие. Он возводит Христа, по словам Евангелиста, на высокую гору и показывает Ему все царства земные со всей их славой, и говорит Ему: Сия вся тебе дам, аще пад поклонишимися (Мф. 4, 9). От этого вопроса Господь, видимо, пришел в возмущение, разгневался на бесстыдство и цинизм сатаны.
В предыдущих искушениях Он не проявлял возмущения, но отвечал тихо и тем же оружием, то есть цитатами из Священного Писания. Но при третьем искушении Он осудил его и прогнал, сославшись на Писание: Иди за мною, сатано; писано бо есть: Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши (Мф. 4, 10). Этим осуждением Господь напомнил дьяволу причину его падения.