Страница 26 из 110
6 Каі хойхо цаѲбѵхе<; каі еѵ ѲХп|/еі цеуіахті yeyovoxeq,
Приходит час совершения Божественной литургии (только Recensio II):
6 Tfiq юраі; ойѵ xfjc; ayiaq Xevxotipylaq кахаХарогкттц;,
И святого приглашают совершить литургию вместе с местными клириками:
парекаХоѵѵ хоѵ баюѵ яахера яарекаХеааѵ atixov т}ц6Ьѵ,
ої хе єкєїсе etipeGevxeq єтскояоі каі оі кАлршгі,
хой Xeixoupyf|aai аЬѵ атоц той аиХХеіхопрупааі цех’ айхюѵ
каі хєХєоаі хтіѵ Ѳеіаѵ циохауюуіаѵ.
каі d^wo&f|vai аѵхоѵх; хог> хіцісуо асоцаход каі аїцахсх; той Кирюг» каі - єой т)цйѵ 5іа хюѵ ауісоѵ айхой xeipcov.
Свт. Николай из послушания соглашается (только Recensio I):
О 5ё OOVOQ, Хб І)7СТ|КООѴ
лоѵг]аацеѵо<;,
И совершает с ними литургию:
хайхтц; xolvuv 1¾ Ѳеіа? каі іераі; ціктхаусоуіаі;
Є7ГЄХЄХ,ЄІ
цех’ айхшѵ
лар ОШТСУО
хе^оицеѵт^
хт|ѵ Ѳеѵаѵ циахауюуіаѵ. каі тоїі; аушхахок; аг>хо\) ртщааіѵ то асца хф - єф аѵаяецлюѵ,
Наступает время преломления (Recensio I)/ возвышения (Recensio II) Св. Хлеба:
каі бхе гіА.Ѳеѵ хспЗ цвАлсаг xov каі хой - єой осЬцахск; лар’ атжуо архоѵ ЪуогхтѲаі цеХА,оѵхо<;,
Диакон возглашает: «Вонмем» (только Recensio И):
хой 8гакоѵог) еілоѵхо^ Проохсоцеѵ,
Святитель: «Святая - святым!»:
каі еілеѵ Та ауіа хоіс, ауюц, о ayioq алокріѲец Та ауіа хоц
ayioiq,
И все стоящие возле святителя видят исходящий из его уст огонь:
еѲеаааѵхо о%е86ѵ оі ларшхацеѵоі хф ауіф Ѳіхпаохтріф цех’ агкой ЁІ;т$,Ѳеѵ актер аотратщ кѵрос, ік фАоуаѵ nvpoq е^еХѲоѵстаѵ ек хоѵ хйѵ хеіХхсоѵ айхой ох6цахо<; аг>хой хюѵ %£іХе(і>\.
бопер Ѳеааацеѵоі оі лареохгахеі; ёуушха агяой,
Устрашаются и прославляют Бога, Творящего чудеса:
ефоРг|Ѳт(оаѵ фоРоѵ цеуаѵ, каі ефо(іг|Ѳг|оаѵ фброѵ цеуаѵ,
каі ЁЗо^аоаѵ хоѵ - еоѵ каі £8о£,аоаѵ хоѵ - еоѵ,
хоѵ 8іа хйѵ 8ойХ.юѵ at>xot> тоѵ лошшха парабола каі форЕра
лоюйѵха Ѳаицаоіа 8іа та»ѵ ауѵсоѵ аііхой.
Святой совершает преломление Св. Хлеба (только Recensio I):
каі xeXoq фѲастаѵхо^ іой цЕЯ-істцахоі;,
Происходит Причащение Св. Таин (Recensio I: сначала причащаются свт. Николай и епископы, они молятся, после чего святитель причащает народ / Recensio II: все - и клирики, и народ - причащаются из рук святителя и затем славословят Бога):
ёкоіѵсоѵпоеѵ айтсх; те каі оі ot»v атф Ёліаколоі, каі Е^ацеѵсоѵ ашюѵ, ёкоіѵюѵпоЕѴ алад о Xaoq цеха Ttaariq ЁліѲиціа*;,
(bamp Ъжо ayyekov пара хюѵ хіціюѵ айтой %еіра>ѵ.
цехеА«Роѵ 8е лаѵте<; хюѵ ахраѵшѵ каі Ѳеісоѵ цгхгариоѵ 8іа хюѵ хіцішѵ агУгой хеірюѵ, 8с^с£рѵщ кюсі аіѵоѵѵщ, юѵ - еоѵ.
Литургия заканчивается:
7 єїха, xeXeicaoavxtov avctov ттіѵ 7 ттц 8e ауіаі; Xeixowpyvai; Ѳеіаѵ каі ацюцоѵ XEiTODpyiav хеХеиоѲеіот^
(Клирики -? ) потребляют оставшееся (только Recensio I):
каі 8іаѵеіцаѵто<; айхої<; та ёХ.Х£І\|/аѵта Агіуаѵа,
То есть просфоры (только Recensio I): тоитеатіѵ тоц 7cpoa(popaq,
Свт. Николай отпускает народ (Recensio I) / народ расходится (Recensio II):
алеХше лаѵта тоѵ Хаоѵ. каі той Ашл) лаѵт^ ец та Ї8іа
йлохтртіоаѵто^,
Но архиепископы, диаконы и клирики (Recensio I) / епископы и клирики (Recensio II) проводят со святым весь день:
оі 8е архіЕяіакояоі каі ої
бихкоѵоі mi amxq o KXfjpog 1¾ єккЛт]та<; ецеіѵаѵ єкєїстє цех’ айтой. ецеіѵеѵ о ayiog цеха хюѵ аѵХХеіхоѵруцааѵхаѵ айхф еліакояюѵ ка! хіѵюѵ тйѵ той кХлрои каі ейфраѵѲеѵхеі; лаааѵ хт)ѵ соѵеифраѵѲеѵхеі; цех’ айхой xfj тщераѵ цех’ айхой, тщера екеѵг|.
Наступает, вечер:
лефѲакеѵ л юра тюѵ еолеріѵйѵ ёояера*; 5е f\Sr\ кахаХ,а[к)йст\<;
\)ЦѴ(йѴ.
И святитель вместе с клириками совершает вечерню:
каі еккХг|аіаааѵх£<; каі каі еї; ёѲохх; йцѵюбіаѵ цех' аихюѵ ей^ацеѵоі цех’ айхой оъѵтгХгащ,
После чего все отдыхают (только Recensio I): каі хеХеиоааѵхеі;, ёкаѲшаѵ-
Затем вновь молятся (только Recensio I):
каі лаХдѵ, 6\|/е yeyovog, аѵеатпааѵ каі ей^ацеѵоі
И ложатся спать (Recensio I: до утра / Recensio II: ненадолго):
аѵгкХіѵаѵ той; кефаХлк; айтсоѵ каі oXlyov ті rfj<; ѵиктсх; аѵакХіѲец шѵохтаѵ ещ орѲрогг
И, встав утром, молятся (Recensio I) / Святой, встав, молится всю ночь (Recensio II):
каі тіаХлѵ аѵаохаѵхе*; eyaXXov, каі roxX.iv e^avaaxaq еах; брѲрои хф орѲрои хф - еф г|і)хєто каі xfj ayla - еотокф.
И, завершив все, отдыхают (Recensio I): каі xeXeiimavTEq екаѲіааѵ.
ЧУДО ОБ АРТЕМИДЕ СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ В СВЕТЕ АРХЕОЛОГИИ
Сегодня, после исследований Г. Анриха1, очевидно, что в основе первого византийского жития свт. Николая Мирликийского, принадлежащего перу архим. Михаила, лежат отдельно существовавшие прижизненные (praxeis) или посмертные (miracula) чудеса святого, которые могли как бытовать отдельно (напр., «Деяние о стратилатах» или «Деяние о налогах»), так и включаться в состав сборников (напр., сирийского). Подобно таким составным частям жития архим. Михаила2, как деяние о стратилатах или деяние о трех девицах, из невыясненных древних (возможно, ликийских) источников позаимствовал Михаил и другие чудеса, в том числе и единственное посмертное -чудо об Артемиде (гл. 41-44). Там оно изложено следующим образом.
«Этот иже во святых отец наш и Христов всеславный иерарх Николай, отойдя к Богу, но и после смерти являя с великолепием различные чудесные действия по отношению к достойным, поднял роды благочестивых людей от всякой земли и отечества, чтобы они собрались для его почитания и поклонения. Вместе с ними и некие люди из чужой и далекой страны, влекомые любовью к преподобному и словно просветившиеся умом от его благодати, решили достичь его мироточивой и целительной раки.
Узнав об этом, некий злой и дурной бес, прежде обитавший в святилище Артемиды, но изгнанный оттуда вместе со своими товарищами святым отцом нашим Николаем Чудотворцем (поскольку они хотели совершить нападение на Мирскую митрополию), приняв облик женщины, подошел к этим мужам, достал и подал им некий сосуд, наполненный вроде бы елеем (а это было совсем не так, хотя и казалось, что там елей, но на самом деле он был полон вражеской и вредоносной силы), говоря: «Возьмите, прошу, о мужи, и это мое пожертвование святому и сжальтесь над моей немощью, ведь я не могу отправиться туда вместе с вами. Сами же, достигнув желанного и честного края, влейте это вместо меня в горящие в храме лампады». Поскольку в течение всей жизни святого изгнанные им из алтаря Артемиды бесы, нападая на него, не смогли причинить ему никакого вреда, то в последующее время, будучи полны злопамятства, они, движимые собственной злобой, замыслили посредством отправляющихся к святому учинить злодеяние против всеславного храма и хранящихся там мощей.
Итак, взяв сосуд от лукавого духа, эти люди поплыли в Миры, держа путь по морю. Когда же они преодолели в первый день некоторое расстояние, с наступлением ночи скоро являющийся повсюду искушаемым теплейший заступник Николай указывает одному из плывших на этот диавольский сосуд и говорит ему: «Встав с утра, выброси чужой сосуд, который вы везете, в морскую пучину». Проснувшись же утром, этот человек беспрекословно сделал все по повелению говорившего с ним во сне и кинул сосуд в море. А когда это случилось, то огромное пламя начало тотчас вздыматься высоко в воздух, а также поднялся мрачный дым и зловонный и омерзительный запах. Но когда поистине и море остановилось, закипело, произвело бурлящие звуки и испустило, словно искры, рвущиеся капли, то ужас от случившегося охватил корабельщиков. Ведь все судно кренилось от качки, и они сами, изумленные невиданной бурей и страхом от увиденного, бро-сили управлять кораблем при помощи руля и парусов. И таким образом у них ниоткуда не было надежды на спасение. Но быстро пришла к ним помощь от явившегося им и повелевшего предать это сатанинское зло потоплению в пучине и избавила их от страшнейшей опасности и заставила уразуметь бесовский замысел.
Ведь чуть корабль удалился от этого места и люди спаслись от беды, а в душах их словно воссиял радостный свет, они поняли, что вражеской силой был наполнен выброшенный ими в море сосуд, коварно посланный в храм святого. Поэтому они воссылали Богу и Николаю благодарение и за его отмщение, и за свое спасение, одному как Творцу и Попечителю Своего создания, а другому как посреднику, явившему Божии блага и удивительно совершившему их спасение».
Еще Анрих3 указал на существование независимой от Михаила традиции этого эпизода, получившей свое отражение, например, в «Энкомии Неофита». Но в обеих этих традициях нет указания на родину моряков, отправившихся в Миры. Оно встречается только в довольно позднем источнике - латинском пересказе Метафраста, выполненном Леонардом Джу-стинианом4, который обогатил греческий текст множеством подробностей как общего характера, так и вполне конкретных. В качестве места отправления корабля он указывает устье Танаиса, т. е. Дона. В средние века о существовании античного города с названием Танаис5 не было известно: венецианская Тана находилась совсем в другом месте (у современного Азова). Поскольку не исключено, что в руках Джустиниана могла находиться несохранившаяся греческая версия чуда (в ту эпоху Венеция была заполнена беженцами с Востока), следует проанализировать археологическую реалистичность этого указания.