Страница 78 из 110
Из надписания к рукописи ф. 299, № 484 следует, что она принадлежала церкви «Николая Чудотворца доброго помощника», стоявшей на «погосте Рамушевом». Возможно, здесь имеется в виду местечко Рамешки Тверской губернии. Оно находится на полпути из Новгорода в Москву и расположено в кругу Бежецких монастырей, два из которых посвящены свт. Николаю. Уточнение названия церкви, «Николая Чудотворца доброго помощника», позволяет предположить конкретное место происхождения рукописи. В «Полном собрании исторических сведений о монастырях России» (сост. А. Ратшин. М., 2000. Репринт, изд. 1852 г.) упоминается Добрынская-Николаевская мужская пустынь, «что в Бежецком уезде на берегу реки Мологи». Указано, что она существовала с 1696 г. и «имела соборную церковь Николая Чудотворца».
4 ГЕОРПУ В. ANTOYPAKH. О АГЮІ NIKOAAOI ХТН BYZANTINH TEXNH КАІ ПАРАДОЕН. - ЕКДОЕІІ АПОГГОЛІКНІ ДІАКОШАІ ТНЕ ЕККЛНІІАІ ТНІ ЕЛЛАЛОІ, 1988.
5 Гладышева Е.В. Иконографическая программа иконы «Никола» (XIII в.) // Искусствознание. 1998. № 1. С. 102-111.
6 Обращаясь к истории вопроса о системе пения на подобен, нужно сказать, что он так или иначе затрагивается во всех крупных трудах, связанных с изучением древнерусского церковного пения (Бражников М.В. Древнерусская теория музыки по рукописным материалам ХѴ-ХѴІІІ вв. Л., 1972. С. 259; Металлов В.М. Очерк истории православного церковного пения в России. СПб., 1915. С. 24; Разумовский Д.В. Церковное пение в России. М., 1867. С. 52; Успенский Н.Д. Древнерусское певческое искусство. М., 1971. С. 70 и т. д.). Исследований же, специально посвященных изучению системы пения на подобен, - немного, половину из них составляют отдельные научные статьи (Артамонова Ю.В. Песнопения-модели в древнерусском певческом искусстве ХІ-ХѴІІІ вв. / Дисс. на соиск. ...канд. иск. М., 1998; Владышевская Т.Ф. Ранние формы древнерусского певческого искусства / Дисс. на соиск. ...канд. иск. М., 1975; Момина М.А. Самоподобные песнопения (аотбцеХа) в церковно-
славянских богослужебных рукописях // Русь и южные славяне. СПб., 1998. С. 165-184; Морохова Л.Ф. Подобники как форма музыкально-теоретического руководства // Источниковедение литературы древней Руси. Л., 1981. С. 181-191).
Подход к изучению системы пения на подобен во всех известных нам работах - один. Внимание исследователей направлено главным образом на то, чтобы выявить соответствие подобна и стихиры, созданной по его образцу, в техническом устроении поэтического или музыкального текста. Например, М.А. Момина убедительно доказывает подобие текстов на уровне «ритмической структуры» (С. 167); Ю.В.Артамонова считает, что «при пении на подобен объектом моделирования является прежде всего композиция напева» С. 63), и т. п.
Что говорят исследователи о роли содержания богослужебных текстов в системе пения на подобен?
Т.Ф. Владышевская подчеркивает важное значение содержания текстов для церковного пения в целом: «...профессиональная музыка была вокальной, поэтому слова, текст, его содержание и поэтическая форма влияли на музыкальную форму и музыкальный язык песнопений» (С. 193). Ю.В. Артамонова предполагает, что «структурно-мелодическое подобие может быть следствием образно-тематического уподобления» (С. 64), и т. д. Таким образом, о значении содержания богослужебных текстов в организации законов церковного пения в целом и системы пения на подобен в частности говорится только в самом общем плане, как само собой разумеющееся, но к «техническому» уровню уподобления песнопений трудноприменимое.
По нашему представлению, первостепенное значение в организации системы пения на подобен имеет именно работа с содержанием текста. В чем состоит эта работа? Ответить на этот вопрос мы попытались в данном исследовании.
В.И. Легких, Санкт-Петербург
НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ СЛУЖБЫ НА ПЕРЕНЕСЕНИЕ МОЩЕЙ СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ
В 1088 г. Западная Церковь установила праздник перенесения мощей (9 мая), который так и не был принят Греческой Православной Церковью. На Руси этот праздник был установлен в один из 1087-1090 гг., скорее всего, при посредстве дочери великого князя Всеволода Евпраксии-Адельгейды, супруги императора Генриха IV, которая присутствовала при этом событии1. Вопрос об авторе службы до сих пор остается открытым.
Служба на перенесение мощей возникла на основе декабрьской службы и долго влияла на майскую на протяжении всего длительного этапа формирования. Однако практически с самого начала в майской службе присутствовали и оригинальные песнопения. Из-за того что служба на перенесение мощей свт. Николая формировалась долго, даже в рамках одной редакции были возможны вариации и взаимозаменяемость некоторых песнопений. Так как рассматриваемая служба не является переводной с греческого, ее структура не столь стабильна, как в декабрьской службе, содержащейся в «иерусалимских» Минеях54. Пожалуй, самыми стабильными являются две древние заимствованные декабрьские стихиры-славники 6-го гласа - «Наследниче Божий» и «Человече Божий», а также оригинальный кондак 3-го гласа, называемый иногда седальном, «Взыде звезда». Остальные песнопения варьируются, однако обязательно записываются 5 оригинальных подобных стихир («На небо текуще», «Молебными песньми», «Ангельское желание» или «Звезда незаходимая», «В мори святителю», «Дивным въсхожением») и оригинальный седален («Удивил еси влады-ко» или «Освящен себе житием»), а кроме того, один канон («Песнь устен» либо «Просвети душу»). По составу нами на данный момент выделено 8 редакций службы, что, конечно, не является окончательным решением вопроса. Однако уже на этом этапе можно выявить основную тенденцию в формировании службы на перенесение мощей свт.
Николая - тенденцию к замене песнопений, заимствованных из декабрьской службы на оригинальные майские. Единственным исключением из этого правила является практически неизменное включение одной, а чаще всего обеих древних декабрьских стихир - «Человече Божий» и «Наследниче Божий». Эти песнопения являются одним из самых стабильных элементов служб как на 6 декабря, так и на 9 мая. (Заметим в скобках, что стихира «Человече Божий» может встречаться как стихира-славник не только в службах свт. Николаю.) В связи с принятием Иерусалимского Устава песнопения подверглись незначительной текстовой правке и продолжали функционировать в таком виде.
Собственно текстологическое сравнение самих заимствованных песнопений показывает варьирование их разных редакций. Текст службы «мозаичен»2: он состоит из песнопений разных редакций. Иногда даже служба в одном и том же списке может содержать одно песнопение в двух разных редакциях, что мы наблюдаем в списке Праздничной Минеи конца XVI в. Сол. 541/560: заимствованная из декабрьской службы самоглас-ная стихира 6-го гласа, «Наследниче Божий», встречается в данном списке 2 раза - перед канонами и в качестве стихиры-славника «на хвалитех», завершающей службу. Первый раз текст стихиры представляет собой «студийский»55 перевод, второй раз - «иерусалимский»56. Заимствованные из декабрьской службы самогласные стихиры (например, «Наследниче Божий», «Человече Божий») могли записываться как в иерусалимской, так и в студийской редакции. Текст же заимствованных подобных стихир в майской службе представляет собой «иерусалимскую» редакцию. Видимо, данный парадокс объясняется тем, что самогласные стихиры могли переписываться как из Минеи, так и из Стихирарей.
Так называемые «иерусалимские» Минеи, как и следовало ожидать, представляют «иерусалимскую» редакцию стихир, стихиры же в Стихирарях сохраняют традицию древнего, «студийского» перевода (исключение составляют стихиры на «Господи, воззвах», которые стали записываться в Стихирари довольно поздно и потому представляют собой иерусалимскую редакцию). Стихирари ХѴ-ХѴІІ вв., тексты которых были любезно предоставлены нам Т.П. Карташовой (РНБ. Пог. 45, 1445 г.; БАН. Строг. 44, XVI в.; БАН. Ус-тюж. 70, XVII в.), дают студийскую редакцию интересующих нас самогласных стихир.
Однако наиболее интересным для нас является вопрос, связанный с бытованием и редактированием канонов майской службы. Наиболее «стандартная» служба имеет два оригинальных канона: 8-го гласа («Песнь устен») и 4-го гласа («Просвети душу»)57. На основании просмотренных списков можно сделать вывод, что канон «Песнь устен» был более употребительным. При записывании только одного канона лишь два списка Кирилло-Белозерского монастыря дают канон «Просвети душу». Датировка списков (2-я пол. XV в.) указывает на практически одновременное использование этих канонов (XV в.), однако предпочтение второму канону отдает только небольшое