Страница 77 из 110
Тропарь наводит нас на другую, важную для этого праздника мысль о вписывании « града Хлынова» и всея «Вятския страны» в ореол уже прославленных святителем земель - Мир Ликийских и г. Бари.
Кроме того, в стихирах службы определяется отношение этого русского праздника к известной греческой памяти святителя: «...светел честный праздник преставления твоего, святителю Николае, светлейши же явление чудотворного образа твоего...» (тропарь 3-й песни канона «Грядите людие», глас 2).
Особенность содержания текстов, посвященных Зарайскому образу, почерпнута из иконографии самого образа. Как известно, тип иконы с изображением Спаса, подающего свт. Николаю Евангелие, и Богородицы, покрывающей его омофором, был широко распространен в греческой иконографии4. Однако в гимнографии свт. Николаю этот сюжет впервые появляется в русских текстах службы Зарайскому образу. Исследователи иконографии видят в сюжете символику таинства священства5. Отражение ее есть и в гимнографии. Принесение Зарайской иконы трактуется русскими песнотворцами как по-ставление свт. Николая в первосвященники не только Зарайска, но и всей России: «Стена несокрушима был и есть, Николае, великия страны наіиея и граду тобою возлюбленному...» (акафист, икос 10) или: «Всея земли российская явися, яко непобедимый воєводо и защитниче, Николае...» (акафист, икос 8).
Мы переходим наконец к последней, третьей проблеме изучения русской гимнографии. Она состоит в том, чтобы осмыслить гимнографические памятники со стороны их певческого содержания.
Так как распевались на Руси тексты и греческие, и русские, вопрос о русских распевах обращен ко всему объему гимнографии, посвященной свт. Николаю, т. е. он охватывает службы всех шести известных праздников святителю: одного греческого и пяти русских.
В свою очередь, изучение певческой гимнографии святителю во всей ее полноте, совокупности, в сравнении распевов и принципов распевания текста позволяет охватить самые важные стороны русской певческой традиции: пение на гласы, на подобен, многораспевность, соотношение знаменной и пятилинейной нотации и т. д. Вопросов очень много, но мы остановимся на одном из них: системе пения на подобен.
Изучая рукописные памятники разных веков, мы видим, что отраженная в рукописных источниках практика системы пения на подобен не всегда соответствует тому теоретическому обоснованию, какое дается этой системе пения исследо-вателями-медиевистами. Так, в большинстве случаев на систему пения на подобен смотрят как на некое руководство к техническому устроению песнопений. В свою очередь, руководствуясь содержанием рукописных списков служб свт. Николаю, мы можем предположить, что система пения на подобен строится прежде всего на соответствии смыслового содержания подобна и стихир6. Рассмотрим это на конкретном примере.
К числу самых древних текстов на подобен, написанных в честь святителя, принадлежат стихиры греческой декабрьской службы: «В Мирех пожив телесно, победе тезоименит воистину, явися Константину царю».
Эти стихиры положены на подобен «Егда от древа». В основе подобна - евангельский сюжет о снятии с Креста Тела Господня. Сюжет раскрывается в тексте подобна двояко. С одной стороны, излагается исторический факт снятия с Креста Тела Господня, то есть событие описывается внешне, с другой - выявляется богословский смысл этого события. В чем он состоит? В прославлении Домостроительства Божия, то есть совершения Господом нашего спасения.
Спасительные деяния Христа воспеты в подобие обобщенно. Важна сама идея - обнаружить глубинный смысл описываемого исторического события.
В стихирах, написанных на этот подобен, - иначе. В каждом из трех текстов последовательно воспеваются три спасительных деяния Господа нашего Иисуса Христа: воплощение, победа над грехом, потребление смерти.
Так, в первой стихире прославлено приобщение Господа человечеству. Это деяние раскрывается со стороны своей высшей цели - приобщения человечества Богу. Обожение свт. Николая выражено через отождествение его с истекающим от мощей миром. В стихире поется: «В Мирех пожив телесно/миро воистину явися/миром помазався разумным». Вспоминается изречение свт. Симеона Фессалоникийского: «Миро излиянное - имя Христу Богу нашему».
Во второй стихире воспевается совершенная Господом в Его крестной смерти победа над грехом. К воспоминанию об этом деянии Христа гимнограф приходит, раскрывая значение собственного имени свт. Николая - победа на злобу (победа над грехом). Песнотворец так и говорит: «Победе тезоименит воистину... святе Николае».
В третьей стихире свт. Николай прославляется в связи с чудом об избавлении от напрасной смерти трех воевод. Песнотворцу важно раскрыть именно этот сюжет из Жития святителя, так как в нем видится подобие спасительному деянию Иисуса Христа - освобождению праведников от уз ада, потреблению смерти. Подобно тому, как Господь «снисходит во ад» и «умершим от преисподних воскрешает», свт. Николай «является Константину царю со Евлавием во сне» и повелевает им « скоро отпустити связанных, яже имата мужа в темнице», глаголя: «...неповинни суть беззаконного заколения...» Образ темницы, напомним, символизирует в богословии врата адовы.
Единство трех стихир на уровне богословской идеи - воспевания спасительных деяний Христа - подтверждается еще и тем, что сложенные воедино первые слова этих стихир образуют осмысленную фразу. Она может послужить началом гимна спасению, совершенному Иисусом Христом:
В Мире(х)... Победа... Явися...
Особенно ясно эта собирательная фраза представлена в греческих списках, где начальные слова каждой стихиры отделены от последующего текста колоном (знаком разделения текста на строфы), то есть образуют отдельную строку распева. В русских списках такое разделение не зафиксировано в самом тексте, зато оно присутствует в распеве. Во всех трех стихирах
В Ми-р>е - хо
Таким образом, выявляя подобие в содержании поэтического текста, мы пришли к теме о распеве. Она возникла сама собою, потому что именно распев зачастую помогает услышать в тексте то художественное слово или тот образ, которые связывают стихиру с ее образцом; иными словами, распев помогает услышать подобное в содержании стихир.
(при любых вариантах их распевания) начальные слова выделены одной и той же интонационной формулой:
Происходит ли при этом уподобление распевов подобна и стихиры? Да, но основным критерием подобия распевов (так же как и поэтического текста) является отражение ими богословского смысла стихиры, почерпнутого в тексте-образце. Как это происходит практически - вопрос, требующий отдельного рассмотрения.
Подводя итог всему сказанному, мы еще раз подчеркнем, что русская гимнография свт. Николаю, до конца не собранная, не выявленная, - это богатейший кладезь русского духовного творчества. Очень плодотворным может быть ее изучение. С одной стороны, оно позволит рассмотреть все основные проблемы и вопросы собственно русского церковного поэтического и певческого искусства от его истоков до наших времен. С другой стороны, на примере служб свт. Николаю мы можем рассмотреть в сравнении две важнейшие традиции православного церковного пения - греческую и русскую, выделить характерные особенности каждой из них и вместе с русскими гим-нографами прославить Угодника Божия Николу: «...радуйся, российстеми людьми наипаче возлюбленный, радуйся, ими же наипаче усердно почитаемый».
Примечания
1 Сергий (Спасский), архим. Полный месяцеслов Востока. Т. И. М., 1997. С. 377.
-Лосева О.В. Русские месяцесловы ХІ-ХГѴ веков. М., 2001. С. 413.
3 Рукопись ф. 98, № 903 имеет надписание: «Рукопись сия писана в Великом Новгороде в 1657 году». Новгородская летопись под 1556 г. содержит сообщение о «поставлении монастыря на Розваже улици, Николая Чудотворца Рождение». Возможно, именно там была составлена служба Рождеству свт. Николая, дошедшая до нас в известной рукописи из Новгорода. Во всяком случае, в текстах службы неоднократно упоминается некий град, находящийся под покровительством свт. Николая. Например, в одной из стихир на литии поется: «...иеподвижиму и необориму граду твоему быти сподоби...». Речь вполне может идти о Новгороде, история которого крепко связана с именем святого. Вспомним, например, что уже в XI в. там существовала церковь Николы Можайского. А в 1-й четв. XIII в. жители города видели множество чудес от Зарайского образа святителя - он гостил в Новгороде по пути из Корсуни в земли рязанские.