Страница 53 из 60
Победоносцев испросил Высочайшее повеление о предоставлении обер-прокурору права увеличивать, сверх существующих штатов, число монашествующих в таких монастырях, где на это имелись местные монастырские средства. Всех монастырей, пустыней, скитов и женских общин (не считая немногочисленных приписных монастырей, в которых жили несколько монахов для отправления богослужений) существовало к 1 июля 1896 г. 789 (в число это входили 15 единоверческих), из них 495 мужских, в том числе лавры: Успенская Киевская, Троицкая Сергиева Московская, Александро-Невская Петербургская и Успенская Почаевская, 64 архиерейских дома, 7 ставропигиальных. За всю историю России наибольшее число монастырей основано в XIX столетии — 241. Ранее более всего основано было в XVII столетии — 145. (Энцикл. Словарь. Монашество). Ставропигиальные монастыри, состоявшие в непосредственном ведомстве Св. Синода: Новоспасский, Симонов, Донской и Заиконоспасский в Москве, Вознесенский (Новый Иерусалим), Спасояковлевский в Ростове и Соловецкий. По данным всеподданнейшего доклада обер-прокурора Св. Синода, к началу 1908 г. состояло: в мужских монастырях — 9317 монашествующих и 8266 послушников, в женских монастырях и общинах — 12625 монашествующих и 40275 белиц. (С.В. Булгаков. 1913). Как и конец XVIII в. (стр. 627-34), начало XIX в. было временем возрождения и нравственного подъема русского монашества.
Всходили добрые семена, посеянные архим. Паисием (Величковским). Проявлялось все больше то, что порождено было монахолюбивой деятельностью митрополитов новгородского и петербургского Гавриила и московского Платона. В 1802 г. скончался игумен Феодосий (Маслов), ученик Паисиев, управлявший с 1779 г. древней (начало XV в). Молченской Софрониевой Рождество Богородицкой Печерской пустынью в курской еп. Им введен был в ней устав по чиноположению св. Афона. В Сарове закончил в 1809 г. свою подвижническую жизнь игумен Валаамский Назарий (Кондратьев), вернувшийся за пять лет до преставления в родную обитель. Под его руководством в тамбовской и нижегородской губерниях образовался ряд женских обителей. После него осталось "Старческое наставление" для монашествующих. Известными учениками Паисиевыми были: старец Адриан, вызванный митр. Гавриилом из Брынских лесов для настоятельствования в Коневецком мон. (†1812 г.); Клеопа, строитель Введенской Островской пуст. владимирской еп.; схимонах Афанасий (Захаров) б. гусарский ротмистр, в пустынях Успенской Флорищевой владимирской еп. и Богородицкой Площанской орловской еп. (†1823 г.); схимонах Феодор, помогавший некогда Паисию в его переводах в Нямецкой обители, проживший около 20 лет в молдавских монастырях, в России же живший в разных монастырях и везде претерпевавший гонения за то, что принимал других монахов "на откровение помыслов", т. е.
за старчество, которое еще неизвестно было даже на Валааме (†1822 г. в Свирской обители); строитель Иоанно-Предтеченской Белобережской пуст. орловской еп. Василий, умерший в 1831 г. в Площанской пуст.; архим. Феофан (Соколов), управлявший 36 лет древним Кирилловым Новоозерским мон., скончавшийся в 1832 г. благочинным нескольких монастырей. Он особенно заботился о Горицкой обители, во главе которой была благочестивая и опытная игуменья Маврикия. Все они заботились исполнять заветы своего великого учителя, кто же из них стоял во главе обителей, вводить в оных духовное подвижничество архим. Паисия. Духовною дочерью архим. Феофана была будущая игуменья Феофания (Готовцева), урожденная Щулепникова, дворянка костромской губ. (1787-1866). Воспитанница Екатерининского института в С. Петербурге, любимица имп. Марии Феодоровны, она потеряла мужа, выступившего в 1809 г. в поход через шесть недель после брака и вскоре убитого в сражении со шведами. Духовную поддержку оказал ей о. Феофан. В 1818 г. она приняла постриг в Горицком мон., где проходила послушания под руководством игуменьи Маврикии. Примеру ее последовали сестра и три родственницы. С 1845 г. мать Феофания была назначена игуменьей восстановленной имп. Николаем I обители, основанной имп. Елисаветой в столице и обращенной имп. Екатериной в общество благородных девиц (Смольный монастырь). Выбрана она была митр.
Антонием, который хорошо знал ее. В 1849 г., по воле государя, началось сооружение в С. Петербурге Воскресенского Новодевичьего мон. Имп. Николай I говорил иг. Феофании: "Я сам буду вашим архитектором". К 1861 г. монастырь был сооружен; через пять лет иг. Феофания скончалась. Крепко держалось в Валаамском мон. истинное монашество, укрепленное игуменом Назарием. Особым благочестием выделились в XIX столетии строитель Иоанафан, строитель и благоустроитель обители, игумен Дамаскин (†1881 г.), схимонах Иоанн (1810-94), рясофорный монах Феодор (†1838), монах Вениамин и схимонах Агапий, скончавшийся в 1905 г. Недалеко от Коневского скита, с церковью во имя иконы Коневской Божией Матери, находилась пустынька иг. Дамаскина. Она была местом обитания подвижника; в ней находились четыре маленькие кельи, в одной из которых стоял деревянный неокрашенный гроб, в котором строгий пустынножитель, для памяти смертной, полагал на краткие отдохновения многотрудное тело свое (С.В. Булгаков).
Часть 2
Инок Валаамский Герман прославил себя подвижническим житием и миссионерством. Происходя из серпуховских купцов, он 16 лет вступил в Сергиеву пустынь (под Петербургом); через пять лет, получив чудесное исцеление от Пресвятой Богородицы, перешел на Валаам. Там он привязался душой к иг. Назарию, благословившему его жить в глухом лесу, дозволив по праздникам петь на клиросе. Он был выбран мудрым игуменом в числе нескольких иноков, отправленных в 1793 г. митр. Гавриилом на Аляску (см. стр. 648). Более сорока лет подвизался он близ о-ва Кадьяка на небольшом и живописном острове Еловом, названном им "Новым Валаамом". Сурова была его жизнь. "Он таскал для топлива большие деревья, которые могли бы снести только четверо, возделывал огород, принося для удобрения его в громадном коробе морскую капусту; на зиму делал запасы грибов и соли, добывая ее из морской воды. Все добытое он употреблял на пищу, одежду и книги для своих воспитанников-сирот", пишет Е. Поселянин. Скудно было его питание. Постель состояла из узкой доски с изголовьем из кирпичей; одеяла не было. Тело свое, изнуренное бдением,, сокрушал он 15-фунтовыми веригами, найденными после его преставления в 1837 г., на 81 году жизни. Алеуты часто приходили к нему. Он помогал им, разбирал их неприятности, мирил. Особенное самоотвержение проявил он во время повальной язвы в тех местах. Для просвещения алеутов о.
Герман устроил жилище для сирот и учил их Закону Божию и церковному пению. Увлекательны были беседы, которые он вел после богослужений. При жизни и после кончины он проявил себя чудесами. ("Русские подвижники XIX века".). Справедливо наименование монахолюбцем благочестивого митрополита киевского Филарета (Амфитеатрова). Столь многим обязана ему Оптина пустынь, в бытность его епископом калужским (1819-25). В Киеве, в течение 30 лет, он чувствовал себя, как в родной стихии, среди братии Печерской Лавры, Выдубецкого мон., Голосеевской и Китаевской пустынь. Древняя обитель достигла при нем высшей степени благоустройства. Митрополит сам стал в ряды иноков, как простой, только старший, брат, называя себя "непотребным служкой Пресвятой Владычицы и св. Первоначальников обители сия". Другом его и духовным отцом был лаврский духовник иеросхимонах Парфений (1790-1855), которого он немногим пережил. Парфений, в миру Петр Краенопевцев, сын причетника тульской еп., еще в юношеские годы имел необыкновенные видения. Не закончив семинарию, он ушел в Лавру, где первыми наставниками его были наместник Антоний (Смирницкий), будущий праведный архиепископ воронежский, прозорливые старцы Вассиан слепец и Михаил схимник. Парфений всецело предан был молитве, "которая", по словам Е. Поселянина, "вросла в сердце и действовала даже во сне". Необыкновенно было его усердие к Матери Божией.
Величайшей отрадой Парфения было ежедневное служение литургии в домовой церкви митрополита. Весну и лето он проводил с владыкой Филаретом в Голосеевской пустыни. Там, в чаще леса, была его келья. Многочисленны были посетители, искавшие его наставлений. Был он наставником отрока, исцеленного митр. Филаретом от немоты, оставшегося в Лавре, будущего старца Алексея Голосеевского, преставившегося перед самой революцией, предсказывавшего в январе 1917 года, что в России будут закрываться монастыри и храмы. Составитель жизнеописания митр. Филарета писал: "Велика была любовь святителя к старцу, но беспредельна и преданность старца святителю; и этот духовный союз, только на время прерванный смертью Парфения, составлял для обоих утешение в их подвижническом странствии в житии сем. Душа архипастыря, утомлявшаяся нередко многотрудными занятиями своего сана, отдыхала в беседе просвещенного духом, но младенствующего понятиями о всем земном, старца; а душа старца с безусловным доверием опиралась о мудрость архипастыря". Преставился Парфений в день Благовещения, совпадавший в 1855 г. со Страстной пятницей. Владыка Филарет на своих руках выносил его гроб и схоронил его в Голосеевской пустыни, в храме Пресвятой Девы во имя ее Живоносного Источника. Современником старца Парфения был иеросхимонах Феофил (Горенковский), сын священника киевской епархии (1788-1853). Страшно было его детство.