Страница 61 из 110
Вотъ почему мать святаго Симеона Дивногорца получила (въ видѣніи) такое повелѣніе отъ Іоанна Предтечи: „Тебе следует с большим вниманием воспитывать его, как сосуд святой, предназначенный для служения Господу Богу нашему“ [DCCCXXXIX]. Руководимые Промысломъ Божіимъ, святые столпники свободно избирали себѣ путь шествія къ нравственному совершенству. Когда святый Даніилъ 12 лѣтній пришелъ самъ въ монастырь, то игуменъ долго не соглашался принять его, совѣтуя ему возвратиться къ родителямъ, но „егда не возможе отъ намѣренія его премѣнити и узрѣ въ немъ веліе къ Богу тщаніе и усердную любовь", созвалъ монастырскую братію и совѣтовался съ нею – принять ли отрока Даніила въ монастырь или нѣтъ? братія, подивившись великодушію и постоянству и Божіе званіе въ немъ познавающе, соизволиша пріяту тому въ сопребываніе ихъ быти"; и такимъ образомъ „отрокъ самъ себе введе на службу Богу". Святый Симеонъ Дивногорецъ, водимый благодатію Божіею, самъ, будучи 6 лѣтъ, приходитъ въ Пильскій монастырь, гдѣ и поселяется на удивленіе братіи и игумена Іоанна столпника.
Такимъ образомъ видно, что святые столпники находились подъ особымъ дѣйствіемъ благодати Божіей, освятившей ихъ на службу Богу отъ чрева матери: „отъ корене благаго благій плодъ прозябе, отъ младенства святый Симеонъ 1-й благодатію паче неже млекомъ воспитанъ", поется въ стихирахъ святому столпнику Симеону „отъ младыхъ ногтей подвижникъ изряденъ израслъ еси", прославляетъ въ канонѣ святая церковь святаго Дивногорца.
При помощи этой благодати св. столпники и достигали совершенства въ духовной жизни еще въ младенчествѣ [40]. Вѣдь начало и источникъ благодатной и духовной жизни не заключается въ самомъ человѣкѣ, – въ его разумѣ или волѣ, и природа человѣческая совершенно безсильна произвести сама изъ себя не только совершенство, но и зародышъ духовной жизни, а потому самоспасеніе для человѣка рѣшительно невозможно. Это очевидно само собою для здраваго разума и ясно открывается изъ опыта, такъ какъ если начала и физической жизни нѣтъ въ самомъ человѣкѣ и, вообще, изъ ничего ничто не можетъ быть само собою, и что въ произведеніи не можетъ быть болѣе, чѣмъ сколько есть въ причинѣ, равно какъ и въ природѣ неизмѣнный законъ такой, что каковъ корень, таковы и плоды, то какимъ образомъ духовная жизнь можетъ произойти въ плотскомъ человѣкѣ сама собою, новое возникнуть изъ ветхаго, доброе изъ злого, святое изъ грѣховнаго, живое изъ мертваго? Всѣ, вѣдь, примѣры обращенія грѣшниковъ на путь добродѣтелей, при всемъ своемъ разнообразіи, въ томъ имѣютъ сходство, что всѣ они совершались не собственными человѣческими силами, а постороннею, высшею силою, безъ которой [DCCCXL] никто никогда не могъ самъ собою исправить въ себѣ самаго малаго недостатка и преодолѣть самую легкую порочную склонность, а тѣмъ болѣе совершенно перемѣнить себя и сдѣлаться новымъ и духовнымъ человѣкомъ изъ ветхаго и плотского.
Въ священномъ Писаніи эта истина утверждается со всею силою [DCCCXLI]. Такъ какъ въ собственномъ существѣ человѣка нѣтъ сѣмени, начала и источника новой жизни, а есть только въ Іисусѣ Христѣ, то очевидно, что человѣкъ не только не можетъ произвести его самъ изъ себя, но даже и взять готовое, сохранить и произрастить не можетъ самъ собою, никакимъ усиліемъ своей воли и дѣятельности, то онъ нуждается въ посредствующей силѣ между собою и источникомъ духовной жизни Іисусомъ Христомъ. Сила эта, или благодать и усвояетъ человѣку жизнь Христову, зачиная, сохраняя и возращая её. Ей то Священное писаніе и приписываетъ главнымъ образомъ все дѣло духовной жизни въ человѣкѣ [DCCCXLII]. Благодать Божія, вселившись въ человѣка, проникаетъ всю его природу, всѣ силы его существа, всѣ движенія его духа и, многоразлично измѣняясь и преобразуясь въ немъ, всюду показываетъ свое благотворное вліяніе, все оживотворяетъ, освящаетъ, преобразуетъ по свойству жизни Христовой и, такимъ образомъ, мало-по-малу вноситъ въ человѣка новую жизнь.
Дѣйствіемъ благодати только и можно объяснить непреодолимое влеченіе святыхъ столпниковъ съ юныхъ лѣтъ къ Богу. Отъ ея дѣйствій въ умѣ ихъ были свѣтъ, истина и добрыя помышленія, – въ волѣ – благочестивое желаніе и намѣреніе служить Богу и въ сердцѣ – ощущеніе мира, радости и упованія.
Подъ вліяніемъ благодати Божіей св. столпники конечною цѣлію своей жизни полагали любовь къ Богу, высочайшей Истинѣ, Добру и Красотѣ и въ Немъ стремились найти совершенное удовлетвореніе потребностямъ своего сердца. Отсюда земные предметы уже по самой своей сущности, какъ предметы тлѣнные и скоропреходящіе, недостойны были того, чтобы имѣть къ нимъ пристрастіе.
Но любовь къ Богу есть, вѣдь, даръ Божій, который подается ищущимъ Его и способнымъ принять и сохранить его. Этой то божественной любовью и наполнено было сердце святыхъ столпниковъ, которые пріобрѣли ее при помощи благодати Божіей, а не могли воспринять ее однимъ своимъ дѣтскимъ размышленіемъ, одними собственными усиліями. Заложенныя въ ихъ души домашнимъ воспитаніемъ благія стремленія при помощи благодати Божіей, родились въ порывы, и они, несмотря на свои дѣтскіе годы, презираютъ уже міръ и вмѣняютъ ни во что земныя утѣхи, желая умереть для міра.
Святый Даніилъ „Когда отроку исполнилось 12 лет, он ушел из дома отца своего, никому не сказав о своем уходе и намерении, а между тем он решил уже совсем покинуть ради Христа своих родителей, родину, сродников и друзей и направился в монастырь, находившийся на расстоянии 20 стадий [41] от его родного села" [DCCCXLIII].
Святый Симеонъ Дивногорецъ 6 лѣтъ приходитъ въ Пильскій монастырь и черезъ годъ, постригшись въ монахи, восходитъ на столпъ [DCCCXLIV].
Эти факты краснорѣчиво говорятъ о томъ, что при помощи Божіей благодати, высшую цѣль стремленій этихъ юныхъ подвижниковъ составлялъ Богъ. Идея о Богѣ, внѣдренная въ сердце каждаго человѣка Самимъ Богомъ, Сотворившимъ человѣка по образу и по подобію Своему, не осталась безплодною въ душѣ святыхъ юныхъ подвижниковъ. Она стремилась выйти своимъ росткомъ вонъ.
Но это не все; при помощи благодати Божіей, святые юные подвижники своимъ дѣтскимъ сердцемъ чувствовали, что они должны воздать Богу отъ себя все, что у нихъ есть, а именно: умъ, сердце и слово, посвятить эти вещи Богу и непрестанно познавать Его, любить Его и молиться Ему.
Въ этомъ смыслѣ и можно понимать слова 12-лѣтняго Даніила, сказанныя имъ игумену того монастыря, куда онъ пришелъ на жительство: „Я для того и пришел сюда, – отвечал Даниил игумену, – чтобы жить для Христа и умереть для мира; если бы даже от совершеннейших иноческих подвигов мне пришлось и умереть, то всё же это несравненно лучше, чем уйти отсюда ни с чем и – скажу словами Евангелия: «никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лк. 9:62)" [DCCCXLV].
Такимъ образомъ, спасительная благодать Божія дѣйствовала въ святыхъ юныхъ подвижникахъ такъ, что разсѣявала воображаемую силу міра и воспламеняла ихъ ревностію о своемъ спасеніи, такъ что они оставляли все мірское и сразу порывали всякую связь съ міромъ.
Про святаго Симеона (І-го) разсказывается въ его житіи, какъ онъ, стоя въ одинъ воскресный день въ церкви и слыша чтеніе евангелія о блаженствахъ [DCCCXLVI], попросилъ одного старца разъяснить ему смыслъ этихъ словъ, и когда тотъ, „Духомъ Божіимъ наставленъ, отверзъ уста своя, на многъ часъ поучаше его, показуя путь къ нищетѣ духовнѣй, и чистотѣ, и любви Божіей и ко всему добродѣтельному житію на совершеніе ведущій", святый Симеонъ, выйдя изъ церкви, „не возвращаяся въ домъ, но на особное зайде удобное къ моленію мѣсто, и тамо единъ бывъ паде ницъ крестообразно на землю, съ плачемъ моля Бога, да покажетъ ему путь ко спасенію, и лежа долго на молитвѣ, усну, и узрѣ видѣніе": какъ будто бы онъ сталъ копать землю и когда остановился копать, думая, что довольно уже, то услышалъ повелѣніе копать еще и еще [DCCCXLVII]. Послѣ этого видѣнія св. Симеонъ отправился въ монастырь „пал на землю пред монастырскими воротами и лежал семь дней, терпя голод и жажду. На восьмой день вышел из монастыря игумен и стал расспрашивать Симеона, откуда он, куда идет, как его зовут, не сделал ли он какого-либо зла и не убежал ли он от своих господ. Симеон же, упав в ноги игумену, с плачем говорил ему: – Нет, отче, я не из таких; не сделал никому зла, а желаю послужить Богу со всем усердием. Смилуйся надо мною, грешным: повели мне войти в монастырь и быть всем слугой.” [DCCCXLVIII].