Страница 62 из 110
Затѣмъ, благодать Божія, какъ учитъ преосв. Ѳеофанъ, исторгаетъ человѣка изъ узъ міра тѣмъ, что иногда ему представляетъ жизнь, противоположную той, которую онъ ведетъ и его взору рисуетъ лицъ, обладающихъ извѣстнымъ подвигомъ, неизвѣстнымъ для него [DCCCXLIX]. Такъ, св. Алипій столпникъ имѣетъ непреодолимое желаніе идти въ восточную страну, „яко слышу тамо многихъ святыхъ отецъ, говорилъ онъ своей матери, въ пустыняхъ живущихъ безмолвно; вселюся убо съ ними, и взирающе на богоугодное житіе ихъ, имамъ помощію Божіею подражати добродѣтелемъ ихъ" [DCCCL]. Св. Даніилъ столпникъ „горяше духомъ видѣти великаго мужа Симеона столпника и къ подражанію того возбуждашеся" [DCCCLI]. Св. Лука, новый столпникъ, измѣняетъ образъ своей жизни и постригается въ монашество послѣ того, какъ „Божіимъ промышленіемъ" былъ сохраненъ невредимымъ во время войны съ болгарами [DCCCLII]. Особенное дѣйствіе благодати Божіей на измѣненіе образа жизни человѣка замѣчается въ обращеніи св. Никиты Переяславскаго. Онъ „измлада бяше суровъ и обидливъ, и мятежникъ, и многія человѣкомъ пакости творя, повлачая на судища, и грабя: такожде и ины други имяше подобны себѣ". Однажды въ церкви за вечернимъ богослуженіемъ Никита услышалъ чтеніе слѣдующихъ словъ изъ книги пророка Исаіи: „тако глаголетъ Господь, измыйтеся, и чисти будете, отымите лукавствія отъ душъ вашихъ и пр.".
Никита пришелъ въ ужасъ и, придя домой, онъ всю ночь не могъ заснуть, размышляя о слышанныхъ въ церкви словахъ. На другой день въ обществѣ веселыхъ друзей Никита позабылъ о вчерашнемъ своемъ размышленіи; онъ даже пригласилъ своихъ друзей къ себѣ въ гости и, придя домой, велѣлъ своей женѣ варить мясо. Когда та стала мыть мясо, то вдругъ увидѣла кровь, „необычно пѣнящуся, егда же вложи въ горнецъ мясо и начатъ варити, то видѣ въ горнцѣ кипящу кровь, и въ немъ восплавающу, ово главу человѣчу, ово руку, и плеснѣ ножныя, и ужасеся, и повѣда мужу своему". Тотъ, видя это видѣніе, испугался и долго не могъ придти въ себя. Когда же немного успокоился, то, глубоко вздохнувъ, сказалъ: „увы мнѣ, много я согрѣшилъ". Съ плачемъ вышелъ Никита изъ дома и отправился въ монастырь св. великомученика Никиты, и „падь на ногу игумену обители тоя, глагола: спаси душу погибающую" [DCCCLIII].
Пробужденіе св. Никиты отъ грѣховнаго сна совершилось такимъ образомъ мгновенно. Онъ, вразумленный свыше бывшимъ ему видѣніемъ, быстро „втѣсняется въ иной чинъ бытія и жизни и, пораженный, стоитъ въ немъ", какъ говоритъ преосвящ. Ѳеофанъ [DCCCLIV] и съ ужасомъ оглядывается на пройденный имъ путь нечестія; предъ взоромъ его совѣсти раскрываются всѣ душевныя раны, вся мерзость прошедшихъ дѣлъ, вся тяжесть совершенныхъ злодѣяній, и вотъ въ св. Никитѣ возрастаетъ, умножается сознаніе своей грѣховности, своей виновности предъ Богомъ, расширяется чувство раскаянія, возрастаетъ желаніе примиренія съ правосудіемъ Божіимъ и, озаренный благодатію Божіею, онъ рѣшаетъ бросить міръ и „вся, яже въ мірѣ" и идти въ монастырь для очищенія себя отъ грѣховъ. Чтобы разрѣшить свое сердце отъ прежнихъ мірскихъ узъ, освободить его отъ всего внѣшняго, сдѣлавъ его свободнымъ для служенія Богу, св. Никита свободно избираетъ новый образъ жизни – иночество, а затѣмъ и „столпничество" и вдали отъ всего того, что можетъ такъ или иначе нарушать сердечный миръ, упражняется въ подвигахъ самообладанія и умерщвленія плоти, служившей долго грѣху. Въ житіи св. Никиты говорится, что послѣ того, какъ онъ увидѣлъ видѣніе, то „во ужасѣ бысть на многъ часъ" [DCCCLV]. „Замѣчательно, пишетъ преосвящ.
Ѳеофанъ, что благодатное возбужденіе всегда сопровождается пораженіемъ и нѣкотораго рода испугомъ; потому ли, что оно вдругъ, какъ бы врасплохъ, схватываетъ грѣшника на распутіяхъ жизни, какъ преступника и представляетъ неотклонимому судилищу Божію или потому, что новый порядокъ, раскрываемый въ сознаніи, совершенно новъ для него и разительно противоположенъ прежнему, – и не только новъ, но и совершенно, во всѣхъ частяхъ, блаженствоподателенъ, тогда какъ въ первомъ ничтожномъ, одна туча сердца и крушеніе духа" [DCCCLVI]. Ужасъ преподобнаго Никиты именно и можно объяснить неожиданностію дѣйствія благодати Божіей. „Пришедъ въ себе" [DCCCLVII] преп. Никита свѣрилъ себя съ своими настроеніями и, вспомнивъ то, чѣмъ прежде жилъ и услаждался, увидѣлъ ту опасность погибели, къ которой привелъ его путь грѣха, и то нравственное безобразіе, которымъ была покрыта грѣхолюбивая его душа, – и вотъ справедливый укоръ совѣсти вызываетъ въ немъ сознаніе своей грѣховности: „увы мнѣ, много согрѣшихъ" [DCCCLVIII], восклицаетъ съ глубокимъ вздохомъ преп. Никита, и предъ его сознаніемъ тотчасъ ясно проходитъ вся прежняя грѣховная жизнь, достойная презрѣнія. Лишь только явилось такое сознаніе грѣховности у преп. Никиты, онъ немедленно разрываетъ удерживающія его въ міру узы.
стряхиваетъ съ себя покровы и сѣти грѣха, и тогда возжигается въ его душѣ искра любви къ Богу, которая, разгораясь, обнимаетъ все его существо, воспламеняетъ всѣ его силы, и онъ даетъ волю своему облагодатствованному сердцу.
Такимъ образомъ, мы видимъ, что преп. Никита, лишь только благодать Божія коснулась его, какъ онъ принялъ сразу же на себя подвигъ продолжительнаго истязанія своей совѣсти и, ужасаясь страшной участи, уготованной грѣшникамъ, обращается тотчасъ же отъ области сатаны къ Богу и не только воздыхаетъ у монастыря, куда привлекла его благодать Божія, но съ великою скорбію проливаетъ слезы, такъ какъ душа его, послѣ долговременнаго разлученія съ Богомъ, увидѣвъ Его, какъ Отца, возбуждается къ пролитію слезъ, какъ говоритъ св. Ефремъ Сиринъ [DCCCLIX]. Получивъ прощеніе отъ Бога, знакомъ чего было принятіе его въ монастырь, св. Никита, какъ искренно кающійся, самъ себя наказываетъ за всѣ прежнія беззаконія, за вѣроломную измѣну любвеобильному Отцу, за безчувственность и неблагодарность Щедродателю Богу. Въ состояніи тяжкаго стыда предъ лицемъ милосерднѣйшаго Отца небеснаго, Котораго онъ оскорблялъ и прогнѣвлялъ своими беззаконіями, при страшныхъ угрызеніяхъ пробудившейся совѣсти, св. Никита обрекаетъ себя на всевозможныя жертвы для умилостивленія Бога и осуждаетъ себя на самые тяжелые подвиги на столпѣ, какъ бы желая вознаградить погибшее время своего заблужденія. Самоумерщвленіе его вытекало изъ любви ко Христу, потому что, кто любитъ Христа, говоритъ св.
Іоаннъ Златоустъ, какъ должно любить, тотъ самъ не потерпитъ остаться безъ наказанія, хотя бы Христосъ и простилъ его, такъ какъ одно оскорбленіе Его составляетъ уже величайшее наказаніе [DCCCLX]. „Душа, давшая на расхищеніе сокровища дарованій, отвергшая завѣтъ Господень, угасившая прекрасный огнь душевныхъ слезъ, болѣзненно терзаемая воспоминаніемъ о томъ, не только со всею готовностію пріемлетъ всякіе труды, но благочестно рѣшается умертвить себя подвигами", говоритъ св. Іоаннъ Лѣствичникъ (ст. 5). Съ одной стороны, подвиги на столпѣ сопровождали св. Никиту, а съ другой – непрестанное, постоянно возрастающее томленіе его кающейся души, доходящее до самозабвенія и какъ бы истощанія въ мукахъ раскаянія. Очевиднымъ и самымъ вѣрнымъ признакомъ истиннаго сокрушенія св. Никиты о своихъ грѣхахъ служилъ строгій образъ жизни, возненавидѣніе всякаго тѣлеснаго утѣшенія; отвращаясь тѣла своего, какъ врага, по слову св. Лѣствичника (ст. 7), онъ изнурялъ его тяжелыми веригами, жилъ въ скорбяхъ, въ тяготѣ, въ трудахъ, въ скудости, въ наготѣ, въ одиночествѣ, въ нуждѣ, въ болѣзняхъ, въ уничиженіи, въ оскорбленіяхъ, въ сердечномъ сокрушеніи, въ отреченіи отъ жены и отъ сродниковъ, въ борьбѣ съ своими страстями. Значитъ, благодать Божія чрезъ видимое посредство (видѣніе) невидимо и непосредственно прикоснулась къ духу преп.
Никиты и извлекла его изъ томящихъ узъ въ свѣтъ Божій, въ область божественной жизни, вывела изъ грѣховнаго состоянія съ помощію средства, состоящаго въ томъ, что Господь попускаетъ грѣшнику идти по пути беззаконій [DCCCLXI] для того, чтобы онъ самъ увидѣлъ и созналъ опасность своей погибели.
Итакъ, св. столпники находились подъ особымъ воздѣйствіемъ на нихъ благодати Божіей, приготовлявшей ихъ къ высшимъ подвигамъ столпостоянія. О нѣкоторыхъ изъ нихъ даже извѣстно изъ житій, что ихъ предъизбраніе быть путеводными свѣтилами для ищущихъ спасенія выражалось въ знаменательныхъ видѣніяхъ, бывшихъ ихъ родителямъ, да и самое рожденіе св. столпниковъ, какъ дѣйствіе ближайшаго попеченія Божія, приготовляло ихъ къ чему то особенному въ путяхъ промысла Божія.