Страница 127 из 150
Милый другъ Папинька, я такъ полонъ чувствъ и мыслей, которыя бы хот?лъ передать Вамъ, что не знаю съ чего начать письмо. – Я вид?лъ Наталью Петровну, – мы объяснились съ нею, Маминька согласна, и для нашего щастья недостаетъ теперь только Вашего благословенія. Ради Бога пришлите его скор?е и такое сердечное, отеческое, дружеское, какаго я ожидаю отъ Васъ, и которое необходимо мн? какъ одно изъ первыхъ условій щастья. – Щастье! это слово, отъ котораго я было отвыкъ, и которое вдругъ воскресло для меня съ полнымъ, глубокимъ смысломъ. Разд?лите его со мною Вашимъ сочувствіемъ, – теперь дружба Ваша нужн?е для меня, ч?мъ когда нибудь. – Разсказать подробности всего я теперь не въ состояніи. При свиданіи можетъ быть я усп?ю привести свою голову въ порядокъ. Можетъ быть на сл?дующей почт? буду писать къ Вамъ. Теперь я похожъ на сл?паго, который вдругъ увид?лъ св?тъ, и еще не ум?етъ отличать предметовъ отд?льно, а только видитъ, что все вм?ст? св?тло и ясно. Вотъ почему и теперь могу д?литься съ Вами только этимъ общимъ впечатл?ніемъ и для него даже не нахожу словъ. – Жду Вашего письма съ живымъ нетерп?ніемъ и безо всякаго безпокойства. Да, я ув?ренъ и ни минуты не сомн?вался , что мое щастье будетъ для Васъ щастливымъ чувствомъ, что Вы разд?лите его вполн?, и благословите насъ какъ д?тей своихъ и друзей. Обнимаю Васъ кр?пко, и за себя и за Наташу.
10.
А. П. ЕЛАГИНОЙ74.
(1836).
Поблагодарите хорошенько нашего добраго Жуковскаго. Стало быть и зд?сь, между собакъ, картъ, лошадей и исправниковъ, можно жить независимо и спокойно подъ крыломъ этого генія хранителя нашей семьи. Пожалуйста напишите объ немъ побольше, его словъ, его мн?ній, всего, куда брызнетъ его душа....
Мы послали вамъ стихи подъ именемъ Бенедиктова. Однако это была мистификація, въ которой прошу и васъ участвовать, сохраняя всевозможную тайну. Вотъ въ чемъ д?ло: наканун? нашей присылки стиховъ мы см?ялись тому, какъ наша публика и Шевыревская партія восхищаются Бенедиктовымъ и прочими рифмоплетеньями, гд? поэты безъ мыслей притворяются мыслящими потому только, что прочли н?сколько Н?мцевъ, не понимая, можетъ быть, половины, похоже на то, какъ покойный П., пробывъ н?сколько л?тъ подл? Ермолова, выучилъ н?сколько его словъ, принялъ у него книжный языкъ и важную фигуру и поразилъ весь почтамтъ своимъ умомъ и тонкою прозорливостью. Въ доказательство, какъ легко писать такіе стихи, мы втроемъ съ женой и братомъ начали піесу за ужиномъ и кончили, не выходя еще изъ за стола. Къ тому же до самаго посл?дняго стиха мы не знали, куда зайдемъ, ни о чемъ пишемъ. Къ тому же насъ еще затруднила Наташа, которая непрем?нно требовала вставить осину , какъ еще никогда не восп?тую. Теперь, милая маменька, такъ какъ вы обманулись, то сл?довательно и всякій обманется. Нельзя ли вамъ исполнить наше желаніе и обмануть Шевырева, такъ чтобы онъ пом?стилъ ее въ первомъ номер?, однако безъ имени, а только поставилъ бы В. Б..., это будетъ Варвара Боровкова, ваша бывшая прачка, отъ имени которой мы ему и еще пришлемъ стиховъ, если онъ до нихъ разохотится.
Велите пожалуйста переписать незнакомой рукой и черезъ кого нибудь передать ему. Пожалуйста, постарайтесь объ этомъ. Если эпиграфъ покажется вамъ уже слишкомъ глупъ, то вм?сто Гете подпишите Тикъ , подъ фирмою котораго всякая безсмыслица сойдетъ.
11.
В. А. ЕЛАГИНУ75.
(1842 г.).
Любезный братъ Вася. Это письмо получишь ты отъ князя Гагарина, который взялся доставить его, и съ которымъ ты долженъ познакомиться непрем?нно. Это одинъ изъ людей р?дкихъ по внутреннимъ и вн?шнимъ качествамъ. О мн?ніяхъ его не говорю, ты самъ увидишь и оц?нишь хорошее, а въ чемъ не сойдешься, то конечно извинишь ему ради чистоты нам?реній. – Я люблю его и уважаю и желалъ бы только чтобы н?которыя особенности не м?шали намъ вполн? сочувствовать другъ другу. – Напиши мн? объ немъ и пожалуйста не откладывай, какъ я, который до сихъ поръ не собрался къ теб? писать, хотя многое нужно переговорить. Теперь сп?шу и потому оставляю до сл?дующаго письма по почт?. – Одно только необходимымъ считаю сказать теперь не по почт?, чтобы ты посов?товалъ Попову и другимъ русскимъ быть поосторожн?е въ ихъ разговорахъ. – Поповъ наговорилъ что то о движеніи умовъ въ Москв?, о какомъ то новомъ стремленіи, о какомъ то дух? и пр., все вещи, которыя зд?сь пугаютъ и могутъ быть вредны и ему и его пріятелямъ зд?шнимъ и тамошнимъ. Н?мцы ужъ собирались объ этомъ толковать въ журналахъ, что вышло бы и вздорно, и см?шно, и не безвредно. Урезонь его и поклонись ему отъ меня.
Нынче Маменькино рожденіе. Поздравляю тебя и обнимаю отъ всей души. До сл?дующаго раза, над?юсь скоро.
Твой братъ И. Кир?евскій.
Пожалуйста не скупись изв?стіями о Шеллинг?.
12.
А. С. ХОМЯКОВУ76.
Долбино. 1844. 10 е Апр?ля.
Письмо твое, любезный другъ Хомяковъ, отправленное изъ Москвы 21 го Марта, я получилъ 5 го Апр?ля, в?роятно отъ того, что оно шло черезъ Тулу. – Предложеніе твое доставило мн? истинное, сердечное удовольствіе, потому что я ясно вид?лъ въ немъ твое дружеское чувство, которое, въ посл?днемъ итог?, есть чуть ли не самая существенная сторона всякаго д?ла. Что же касается собственно до этого д?ла, то если въ немъ и есть другая сторона, д?ловая, то такъ завалена затрудненіями, что врядъ ли и вашей дружб? возможно будетъ откопать ее. Впрочемъ представляю мое полное и подробное мн?ніе объ этомъ предмет? на судъ теб?, братьямъ Петру и Вас?77, и т?мъ, кто вм?ст? съ вами интересуется объ этомъ д?л?.
Я думаю, что лучше и полезн?е, и блестящ?е, и д?льн?е всего издавать журналъ теб?. Тогда во мн? нашелъ бы ты самаго в?рнаго и д?ятельнаго сотрудника. Потому, что хотя мн? запрещено было издавать Европейца, но не запрещено писать и участвовать въ журналахъ. Если же ты р?шительно не хочешь оставить свою куклу Семирамиду78
(потому что зайцы бы не пом?шали: на время порошъ могъ бы зав?дывать журналомъ другой), то отчего не издавать Шевыреву? Н?тъ челов?ка способн?е къ журнальной д?ятельности. Къ тому же Москв. держался имъ, и сл?д. теперь при отъ?зд? Погодина всего справедлив?е журналу перейти къ нему. Но такъ какъ ты объ этомъ не пишешь, то в?роятно есть какія нибудь непреодолимыя затрудненія, т. е. его р?шительный отказъ, и пр. и пр. Въ этомъ посл?днемъ случа? вотъ что я скажу о себ?: издавать журналъ было бы для меня самымъ пріятнымъ занятіемъ, и можетъ быть самымъ д?льнымъ, потому что я по несчастію уб?дился, что для возбужденія моей д?ятельности необходимо вн?шнее и даже срочное принужденіе. Но противъ этого много затрудненій: 1 е, я об?щалъ Сем?ну Исторію; 2 е, мн? былъ запрещенъ журналъ, и неизв?стно, позволятъ ли теперь. Прим?ръ Полеваго, которому запретили одинъ и позволили другой, не знаю, приложится ли ко мн?. Разв? 12 ти л?тняя давность послужитъ мн? зам?ной другихъ заслугъ. Но безъ яснаго и формальнаго позволенія я издавать не стану, именно потому, что уже разъ мн? было запрещено. 3 е. Если мн? и позволятъ, то можно ли найти гарантіи противъ того, что опять Петербургскіе журналисты меня оклевещутъ, донесутъ и выхлопочутъ новое запрещеніе? Подвергнуться во второй разъ тому, чтобы быть жертвой Булгариныхъ, было бы уже черезчуръ глупо съ моей стороны и въ мои л?та!
Чт?, кажется, благонам?ренн?е Погодина и его Москвитянина? Я такъ думаю, хотя и не читалъ его. А между т?мъ сколько было на него доносовъ, и сколько разъ рисковалъ онъ быть запрещеннымъ, если бы не спасалъ его министръ. У меня этой опоры не будетъ, и никакой, а между т?мъ Булгарины съ братіей будутъ на меня еще зл?е, ч?мъ на Погодина, потому что я им?лъ неосторожность еще въ 29 мъ году обид?ть самолюбіе большей части Петербургскихъ литераторовъ и сд?лать ихъ своими личными врагами. Противъ этого могло бы быть одно спасеніе: если бы челов?къ благонам?ренный и неподкупный, и вм?ст? сильный, взялъ журналъ подъ свое покровительство, т. е., говоря покровительство, я разум?ю не послабленіе цензуры, но напротивъ увеличеніе ея строгости, только не безтолковой, и вм?ст? защиту отъ доносовъ и заступленіе отъ запрещенія. Такимъ челов?комъ я разум?ю Строгонова, но не знаю, согласится ли онъ на это. Вотъ какъ я воображаю себ? это д?ло: если бы кто нибудь изъ нашихъ общихъ знакомыхъ сказалъ ему сл?дующее: Вашему сіятельству изв?стно, что П. у?зжаетъ за границу и продаетъ свой журналъ. Купить его желалъ бы К., над?ясь, что посл? 12 ти л?тняго молчанія ему позволено будетъ говорить, т?мъ бол?е, что когда онъ черезъ знакомыхъ своихъ справлялся о томъ, то ему отв?чали, что запрещенъ Европеецъ, а не онъ, и поставили въ прим?ръ Надеждина и Полеваго, находившихся въ томъ же положеніи. Но К.