Страница 25 из 150
Этой формы не было прежде въ нашихъ грамматикахъ (и не могло быть, потому что искали только формъ общихъ для вс?хъ глаголовъ) и потому языкъ литературный ее изб?гаетъ. Отъ того она не развилась, какъ бы должна была развиться, и носитъ на себ? какой то отт?нокъ неблагороднаго, какъ свойственная больше народу, ч?мъ людямъ образованнымъ . Къ этой форм? мгновенно прошедшаго относятся слова: глядь, хвать, прыгъ, щелкъ, стукъ, брякъ, звякъ, бухъ, шлепъ, скокъ, мигъ, шмыгъ, бацъ, кехъ, плюхъ, пихъ и проч. Эта форма хотя выражаетъ прошедшее д?йствіе, однако еще такъ тепла пролетомъ настоящаго, что животрепещетъ сердцу прошедшимъ и настоящимъ д?епричастія, занимая отъ перваго смыслъ, синтаксическія права изъявительнаго наклоненія, отъ втораго – необходимость соединяться съ другимъ глаголомъ, въ отношеніи къ которому опред?ляется мгновенность выражаемаго ею д?йствія.
„Но дописывая съ горяча четвертый листъ моего письма къ вамъ, я не знаю, посылать ли его, зная, что все сказанное мною можетъ быть длинная чепуха, доказывающая только мое незнаніе предмета, о которомъ пишу. Впрочемъ, если и такъ, то вы увидите въ этой чепух? еще доказательство того, какое сильное д?йствіе произвело на меня чтеніе вашей статьи. Между т?мъ прошу васъ все сказанное мною принять не какъ мое мн?ніе , но какъ вопросы о томъ, что мн? въ вашей стать? показалось не яснымъ для моего неразвитаго понятія.
„Прошу васъ передать мое искреннее почтеніе вашему много и глубоко уважаемому батюшк? и всему вашему почтенному семейству.
Преданный вамъ
Иванъ Кир?евскій. ”
„ПОСЛ?ДНІЙ ДЕНЬ 1855 ГОДА”.
„Любезный другъ Погодинъ, къ намъ, въ деревню, доходятъ новости поздно, однакожъ отъ этого он? мало теряютъ своей живости. Въ посл?днемъ № Московскихъ В?домостей я прочелъ р?чь, которую ты говорилъ Хрулеву, и прочелъ съ такимъ удовольствіемъ, какого давно не испытывалъ отъ печатнаго. Теб? Богъ вложилъ огонь въ слово. Видно ты въ самомъ д?л? скип?лся душою съ жизнію нашего отечества, что при каждомъ явленіи этой жизни, при страданіи ея, при радости, у тебя вырывается изъ сердца настоящій звукъ. Твои голоса, т. е. не печатанные, – возбуждаютъ почти общее сочувствіе. Разум?ется не вс?, но большая часть. Въ р?чи Хрулеву меня особенно поразила и обрадовала мысль о томъ, что Европа не догадывается, сколько добра извлечетъ Россія изъ того зла, которое она думаетъ ей нанесть. Я думалъ, что я одинъ ут?шаю себя этою мыслію, и хот?лъ бы обнять тебя, видя, что ты говоришь, что я думаю. Твоя ув?ренность укр?пляетъ мою. Да, любезный другъ, эти страданья очистительныя; эта бол?знь къ здоровью. Мы бы загнили и задохлись безъ этого потрясенія до самыхъ костей. Россія мучается, но это муки рожденія. Тотъ не знаетъ Россіи и не думаетъ о ней въ глубин? сердца, кто не видитъ и не чувствуетъ, что изъ нея рождается что то великое, не бывалое въ мір?. – Общественный духъ начинаетъ пробуждаться. Ложь и неправда, главныя наши язвы, начинаютъ обнаруживаться.
Ужасно, невыразимо тяжело это время; но какою ц?ною нельзя купить того блаженства, чтобы Русскій православный духъ, – духъ истинной Христіанской в?ры, – воплотился въ Русскую общественную и семейную жизнь! А возможность этого потому только нев?роятна, что слишкомъ прекрасна.
„Впрочемъ, въ стремленіи къ Русскому народному духу, есть возможность недоразум?нія, которое, къ сожал?нію, часто встр?чается, и многое путаетъ.
„Подъ Русскимъ духомъ разум?ютъ не одушевленіе общечелов?ческаго ума духомъ православнаго, истиннаго христіанства, – но только отрицаніе ума западнаго. Подъ народнымъ разум?ютъ не ц?лостный составъ государства, но одно простонародное , – см?шанный отпечатокъ полуизглаженныхъ прежнихъ общественныхъ формъ, давно изломанныхъ, и сл?довательно уже не возстановимыхъ. Духъ живитъ,–но улетаетъ, когда имъ хотятъ наполнить разбитыя формы.
Очень бы ты обязалъ меня, если бы нашелъ минуту под?литься т?ми мыслями, которыя теперь тебя занимаютъ. Не написалъ ли ты чего новаго посл? моего отъ?зда изъ Москвы? Если бы прислалъ мн? прочесть, то тетрадь твоя возвратилась бы скоро; а благодарность моя осталась бы невозвратною.–
Твой И. Кир?евскій.
Въ 1856 мъ году, посл? великой грозы на Руси, пов?яло новой жизнью; Русской умъ почувствовалъ просторъ и уста заговорили гласно. Въ Москв? основался новый журналъ: „Русская Бес?да ” подъ редакціей Кошелева, съ участіемъ вс?хъ друзей и единомышленниковъ Кир?евскаго. – И дружеское отношеніе къ издателю, и желаніе участвовать въ предпріятіи, начатомъ съ безкорыстною ц?лью добра, и наконецъ возможность вполн? высказаться безъ боязни, что слова его будутъ перетолкованы, – все это заставило Кир?евскаго немедленно приняться за работу. Въ Феврал? онъ прислалъ въ Москву свою первую статью: „О возможности и необходимости новыхъ началъ для философіи”. – По неиспов?димой судьб?, статья эта, долженствовавшая быть началомъ большаго труда, была его посл?днею статьею.
Въ конц? великаго поста, Кир?евскій по?халъ въ Петербургъ, чтобъ вид?ть экзаменъ сына, кончившаго курсъ въ Лице?. Онъ пробылъ въ Москв? н?сколько дней; остановился въ дом? у матери и повидался зд?сь въ посл?дній разъ съ братьями и друзьями. 10 го Іюня онъ занемогъ холерою, быстро и съ страшною силою развившейся, и скончался 11 го Іюня на рукахъ сына и двухъ друзей его молодости, графа Комаровскаго и Алекс?я Влад. Веневитинова. Т?ло его было перевезено въ Оптину пустынь и положено близъ соборной церкви18.
Въ „Русской Бес?д?” было напечатано н?сколько страницъ, написанныхъ въ это время Алек. Ст. Хомяковымъ. Приведемъ въ заключеніе н?сколько словъ оттуда:
„Конечно, немногіе еще оц?нятъ вполн? И. В. Кир?евскаго, но придетъ время, когда наука, очищенная строгимъ анализомъ и просв?тленная в?рою, оц?нитъ его достоинство и опред?литъ не только его м?сто въ поворотномъ движеніи Русскаго просв?щенія, но еще и заслугу его передъ жизнію и мыслію челов?ческою вообще. Выводы, имъ добытые, сд?лавшись общимъ достояніемъ, будутъ вс?мъ изв?стны; но его немногія статьи останутся всегда предметомъ изученія, по посл?довательности мысли, постоянно требовавшей отъ себя строгаго отчета, по характеру теплой любви къ истин? и людямъ, которая везд? въ нихъ просв?чиваетъ, по в?рному чувству изящнаго, по благогов?йной признательности его къ своимъ наставникамъ, – предшественникамъ въ путяхъ науки, – даже тогда, когда онъ принужденъ ихъ осуждать, и особенно по какому то глубокому сочувствію невысказаннымъ требованіямъ всего челов?чества, алчущаго живой и животворящей правды”.
(Н. А. Елагинъ.)
22 го Марта
1861 г.
ПЕРВЫЙ ОТД?ЛЪ
Девятнадцатый в?къ.
(1832).
Столько уже говорено о направленіи девятнадцатаго в?ка, что мудрено было бы сказать объ немъ что либо новое, если бы девятнадцатый в?къ былъ для насъ прошедшимъ. Но онъ живетъ, и сл?довательно изм?няется; и каждое изм?неніе его господствующаго духа ставитъ насъ на новую точку зр?нія. Другая перспектива, въ которой минувшее располагается передъ текущею минутою, даетъ ему другое значеніе. Такъ путешественникъ, съ каждою перем?ною м?ста, видитъ въ новомъ св?т? пройденную дорогу. Такъ новый опытъ въ жизни даетъ ц?лому міру воспоминаній новую стройность и новый смыслъ.
Этимъ новымъ опытомъ въ жизни девятнадцатаго в?ка были событія посл?днихъ л?тъ. Я говорю не о политик?. Но въ литератур?, въ обществ?, въ борьб? религіозныхъ партій, въ волненіяхъ философскихъ мн?ній, однимъ словомъ, въ ц?ломъ нравственномъ быт? просв?щенной Европы зам?тно присутствіе какого то новаго, какого то недавняго уб?жденія, которое если не изм?няетъ господствующаго направленія, то по крайней м?р? даетъ ему отт?нки и другія отношенія.
Въ чемъ же состоитъ эта особенность текущей минуты?
Отв?тъ на этотъ вопросъ долженъ служить основаніемъ нашихъ сужденій обо всемъ современномъ; ибо одно понятіе текущей минуты, связывая общія мысли съ частными явленіями, опред?ляетъ въ ум? нашемъ м?сто, порядокъ и степень важности для вс?хъ событій нравственнаго и физическаго міра. Было время, когда понятіе настоящей минуты в?ка составляло исключительную принадлежность Генія, предполагая въ немъ порывъ какого то безотчетнаго, пророческаго и немногимъ доступнаго вдохновенія. Но теперь, когда опред?лить господствующее направленіе в?ка сд?лалось главною общею ц?лію вс?хъ мыслящихъ; когда вс? данныя для того изв?стны и собраны; когда вс? отрасли ума и жизни породнились между собою столь т?сно, что изученіе одной открываетъ намъ современное состояніе вс?хъ другихъ, – понятіе настоящаго направленія времени уже не требуетъ ни геніальности, ни вдохновенія; оно сд?лалось доступно для каждаго мыслящаго, и предполагаетъ въ немъ только внимательный взглядъ на окружающій міръ, холодный разсчетъ и безпристрастное соображеніе.