Страница 43 из 150
Такимъ образомъ, оба противоположные взгляда на отношенія коренной образованности нашей къ просв?щенію Европейскому, оба эти крайнія мн?нія являются равно неосновательными. Но надобно признаться, что въ этой крайности развитія, въ какой мы представили ихъ зд?сь, не существуютъ они въ д?йствительности. Правда, мы безпрестанно встр?чаемъ людей, которые въ образ? мыслей своихъ уклоняются бол?е или мен?е на ту, или другую сторону, но односторонность свою они не развиваютъ до посл?днихъ результатовъ. Напротивъ, потому только и могутъ они оставаться въ своей односторонности, что не доводятъ ея до первыхъ выводовъ, гд? вопросъ д?лается яснымъ, ибо изъ области безотчетныхъ пристрастій переходитъ въ сферу разумнаго сознанія, гд? противор?чіе уничтожается собственнымъ своимъ выраженіемъ. Отъ того мы думаемъ, что вс? споры о превосходств? Запада, или Россіи, о достоинств? исторіи Европейской, или нашей, и тому подобныя разсужденія принадлежатъ къ числу самыхъ безполезныхъ, самыхъ пустыхъ вопросовъ, какіе только можетъ придумать празднолюбіе мыслящаго челов?ка.
И что, въ самомъ д?л?, за польза намъ отвергать, или порочить то, что было, или есть добраго въ жизни Запада? Не есть ли оно, напротивъ, выраженіе нашего же начала, если наше начало истинное? Всл?дствіе его господства надъ нами, все прекрасное, благородное, христіанское, по необходимости намъ свое, хотя бы оно было Европейское, хотя бы Африканское. Голосъ истины не слаб?етъ, но усиливается своимъ созвучіемъ со вс?мъ, что является истиннаго, гд? бы то ни было.
Съ другой стороны, если бы поклонники Европейскаго просв?щенія, отъ безотчетныхъ пристрастій къ т?мъ или другимъ формамъ, къ т?мъ или другимъ отрицательнымъ истинамъ, захот?ли возвыситься до самаго начала умственной жизни челов?ка и народовъ, которое одно даетъ смыслъ и правду вс?мъ вн?шнимъ формамъ и частнымъ истинамъ; то безъ сомн?нія должны бы были сознаться, что просв?щеніе Запада не представляетъ этого высшаго, центральнаго, господствующаго начала, и, сл?довательно, уб?дились бы, что вводить частныя формы этого просв?щенія, значитъ разрушать, не созидая, и что, если въ этихъ формахъ, въ этихъ частныхъ истинахъ есть что либо существенное, то это существенное тогда только можетъ усвоиться намъ, когда оно выростетъ изъ нашего корня, будетъ сл?дствіемъ нашего собственнаго развитія, а не тогда, какъ упадетъ къ намъ извн?, въ вид? противор?чія всему строю нашего сознательнаго и обычнаго бытія.
Это соображеніе обыкновенно выпускаютъ изъ виду даже т? литераторы, которые, съ добросов?стнымъ стремленіемъ къ истин?, стараются отдать себ? разумный отчетъ въ смысл? и ц?ли своей умственной д?ятельности. Но чт? же сказать о т?хъ, которые д?йствуютъ безотчетно? Которые увлекаются Западнымъ только потому, что оно не наше, ибо не знаютъ ни характера, ни смысла, ни достоинства того начала, которое лежитъ въ основаніи нашего историческаго быта, и не зная его, не заботятся узнать, легкомысленно см?шивая въ одно осужденіе и случайные недостатки и самую сущность нашей образованности? Что сказать о т?хъ, которые женоподобно прельщаются наружнымъ блескомъ образованности Европейской, не вникая ни въ основаніе этой образованности, ни въ ея внутреннее значеніе, ни въ тотъ характеръ противор?чія, несостоятельности, саморазрушенія, который, очевидно, заключается не только въ общемъ результат? Западной жизни, но даже и въ каждомъ ея отд?льномъ явленіи, – очевидно, говорю я, въ томъ случа?, когда мы не довольствуемся вн?шнимъ понятіемъ явленія, но вникнемъ въ его полный смыслъ отъ основнаго начала до конечныхъ выводовъ.
Впрочемъ, говоря это, мы чувствуемъ между т?мъ, что слова наши теперь еще найдутъ мало сочувствія. Ревностные поклонники и распространители Западныхъ формъ и понятій довольствуются обыкновенно столь малыми требованіями отъ просв?щенія, что врядъ ли могутъ дойти до сознанія этого внутренняго разногласія Европейской образованности. Они думаютъ, напротивъ того, что если еще не вся масса челов?чества на Запад? достигла посл?днихъ границъ своего возможнаго развитія, то, по крайней м?р?, достигли ихъ высшіе ея представители; что вс? существенныя задачи уже р?шены, вс? тайны раскладены, вс? недоразум?нія ясны, сомн?нія кончены; что мысль челов?ческая дошла до крайнихъ пред?ловъ своего возрастанія; что теперь остается ей только распространяться въ общее признаніе, и что не осталось въ глубин? челов?ческаго духа уже никакихъ существенныхъ, вопіющихъ, незаглушимыхъ вопросовъ, на которые не могъ бы онъ найти полнаго, удовлетворительнаго отв?та во всеобъемлющемъ мышленіи Запада; по этой причин? и намъ остается только учиться, подражать и усвоивать чужое богатство.
Спорить съ такимъ мн?ніемъ, очевидно, нельзя. Пусть ут?шаются они полнотою своего знанія, гордятся истиною своего направленія, хвалятся плодами своей вн?шней д?ятельности, любуются стройностію своей внутренней жизни. Мы не нарушимъ ихъ счастливаго очарованія; они заслужили свое блаженное довольство мудрою ум?ренностію своихъ умственныхъ и сердечныхъ требованій. Мы соглашаемся, что не въ силахъ переуб?дить ихъ, ибо мн?ніе ихъ кр?пко сочувствіемъ большинства, и думаемъ, что разв? только со временемъ можетъ оно поколебаться силою собственнаго развитія. Но до т?хъ поръ не будемъ над?яться, чтобы эти поклонники Европейскаго совершенства постигли то глубокое значеніе, которое скрывается въ нашей образованности.
Ибо дв? образованности, два раскрытія умственныхъ силъ въ челов?к? и народахъ, представляетъ намъ безпристрастное умозр?ніе, исторія вс?хъ в?ковъ и даже ежедневный опытъ. Одна образованность есть внутреннее устроеніе духа силою изв?щающейся въ немъ истины; другая – формальное развитіе разума и вн?шнихъ познаній. Первая зависитъ отъ того начала, которому покоряется челов?къ, и можетъ сообщаться непосредственно; вторая есть плодъ медленной и трудной работы. Первая даетъ смыслъ и значеніе второй, но вторая даетъ ей содержаніе и полноту. Для первой н?тъ изм?няющагося развитія, есть только прямое признаніе, сохраненіе и распространеніе въ подчиненныхъ сферахъ челов?ческаго духа; вторая, бывъ плодомъ в?ковыхъ, постепенныхъ усилій, опытовъ, неудачъ, усп?ховъ, наблюденій, изобр?теній и всей преемственно богатящейся умственной собственности челов?ческаго рода, не можетъ быть создана мгновенно, ни отгадана самымъ геніальнымъ вдохновеніемъ, но должна слагаться мало по малу изъ совокупныхъ усилій вс?хъ частныхъ разум?ній.
Впрочемъ очевидно, что первая только им?етъ существенное значеніе для жизни, влагая въ нее тотъ или другой смыслъ; ибо изъ ея источника истекаютъ коренныя уб?жденія челов?ка и народовъ; она опред?ляетъ порядокъ ихъ внутренняго и направленіе вн?шняго бытія, характеръ ихъ частныхъ, семейныхъ и общественныхъ отношеній, является начальною пружиною ихъ мышленія, господствующимъ звукомъ ихъ душевныхъ движеній, краскою языка, причиною сознательныхъ предпочтеній и безсознательныхъ пристрастій, основою нравовъ и обычаевъ, смысломъ ихъ исторіи.
Покоряясь направленію этой высшей образованности и дополняя ее своимъ содержаніемъ, вторая образованность устрояетъ развитіе наружной стороны мысли и вн?шнихъ улучшеній жизни, сама не заключая въ себ? никакой понудительной силы къ тому или къ другому направленію. Ибо, по сущности своей и въ отд?ленности отъ постороннихъ вліяній, она есть н?что среднее между добромъ и зломъ, между силою возвышенія и силою искаженія челов?ка, какъ всякое вн?шнее св?д?ніе, какъ собраніе опытовъ, какъ безпристрастное наблюденіе природы, какъ развитіе художественной техники, какъ и самъ познающій разумъ, когда онъ д?йствуетъ оторванно отъ другихъ способностей челов?ка и развивается самодвижно, не увлекаясь низкими страстями, не озаряясь высшими помыслами, но передавая беззвучно одно отвлеченное знаніе, могущее быть одинаково употреблено на пользу и на вредъ, на служеніе правд? или на подкр?пленіе лжи.
Самая безхарактерность этой вн?шней, логическо технической образованности позволяетъ ей оставаться въ народ? или челов?к? даже тогда, когда они утрачиваютъ или изм?няютъ внутреннюю основу своего бытія, свою начальную в?ру, свои коренныя уб?жденія, свой существенный характеръ, свое жизненное направленіе. Оставшаяся образованность, переживая господство высшаго начала, ею управлявшаго, поступаетъ на службу другаго, и такимъ образомъ невредимо переходитъ вс? различные переломы исторіи, безпрестанно возрастая въ содержаніи своемъ до посл?дней минуты челов?ческаго бытія.
Между т?мъ въ самыя времена переломовъ, въ эти эпохи упадка челов?ка или народа, когда основное начало жизни раздвояется въ ум? его, распадается на части и теряетъ такимъ образомъ всю свою силу, заключающуюся преимущественно въ ц?льности бытія: тогда эта вторая образованность, разумно вн?шняя, формальная, является единственною опорой неутвержденной мысли и господствуетъ, посредствомъ разумнаго разсчета и равнов?сія интересовъ, надъ умами внутреннихъ уб?жденій.