Страница 51 из 150
Такъ Тертуліанъ, можетъ быть самый краснор?чивый изъ богословскихъ писателей Рима, особенно поражаетъ своею блестящею логикою, наружною связностію своихъ положеній; многія изъ его произведеній навсегда остаются украшеніемъ Церкви, хотя самое излишество логической способности, или, лучше сказать, ея отд?ленность отъ другихъ силъ разума увлекла его въ ту крайность, гд? его ученіе уже оторвалось отъ ученія чисто Христіанскаго. Счастлив?е былъ его знаменитый ученикъ, Св. Кипріанъ, хотя не мен?е его зам?чателенъ особенностію своей логической силы. Но ни одинъ, можетъ быть, изъ древнихъ и новыхъ Отцевъ Церкви не отличался столько любовію къ логическому сц?пленію истинъ, какъ Блаженный Августинъ, по преимуществу называемый Учителемъ Запада. Н?которыя сочиненія его являются какъ бы одна, изъ кольца въ кольцо неразрывно сомкнутая, жел?зная ц?пь силлогизмовъ. Отъ того, можетъ быть, иногда увлекался онъ слишкомъ далеко, за наружною стройностію не зам?чая внутреннюю односторонность мысли, такъ, что въ посл?дніе годы своей жизни долженъ былъ самъ писать опроверженіе н?которыхъ изъ своихъ прежнихъ утвержденій.
Но если эта особенная приверженность Римскаго міра къ наружному сц?пленію понятій была небезопасна для Римскихъ богослововъ еще въ то время, когда Римская Церковь была живою частію Церкви Вселенской, когда общее сознаніе всего Православнаго міра удерживало каждую особенность въ законномъ равнов?сіи, – то понятно, что, посл? отд?ленія Рима, эта особенность Римскаго ума должна была взять р?шительный перев?съ въ характер? ученія Римскихъ богослововъ. Можетъ быть даже, эта Римская особенность, эта оторванная разсудочность, эта излишняя склонность къ наружному сц?пленію понятій, была одною изъ главн?йшихъ причинъ самаго отпаденія Рима. Конечно, не м?сто зд?сь разбирать ни причины, ни обстоятельства этого отпаденія. – Римскій ли духъ преобладанія былъ тайнымъ побужденіемъ главныхъ д?ятелей, или другія причины: вс? предположенія могутъ быть подвержены спору; но не подверженъ сомн?нію самый предлогъ отпаденія: новое прибавленіе догмата къ прежнему символу, прибавленіе, которое, противъ древняго преданія и общаго сознанія Церкви, оправдывалось единственно логическими выводами Западныхъ богослововъ.
Мы потому особенно упоминаемъ зд?сь объ этомъ обстоятельств?, что оно лучше другихъ можетъ намъ объяснить характеръ Западной образованности, гд? Римская отр?шенная разсудочность уже съ 9 го в?ка проникла въ самое ученіе богослововъ, разрушивъ своею односторонностію гармоническую ц?льность внутренняго умозр?нія.
Съ этой точки зр?нія для насъ становится понятнымъ, почему Западные богословы, со всею разсудочною добросов?стностію, могли не видать единства Церкви иначе, какъ въ наружномъ единств? епископства; почему наружнымъ д?ламъ челов?ка могли они приписывать существенное достоинство; почему, при внутренней готовности души и при недостатк? этихъ наружныхъ д?лъ, не понимали они для нея другаго средства спасенія, кром? опред?леннаго срока чистилища; почему, наконецъ, могли они приписывать н?которымъ людямъ даже избытокъ достоинства наружныхъ д?лъ и вм?нять этотъ избытокъ недостатку другихъ, тоже за какія нибудь наружныя д?йствія, совершенныя для вн?шней пользы Церкви.
Такимъ образомъ, подчинивъ в?ру логическимъ выводамъ разсудка, Западная Церковь еще въ 9 мъ в?к? положила внутри себя неминуемое с?мя реформаціи, которая поставила ту же Церковь передъ судомъ того же логическаго разума, ею самою возвышеннаго надъ общимъ сознаніемъ Церкви Вселенской; и тогда еще мыслящій челов?къ могъ уже увид?ть Лютера изъ за папы Николая 1 го, какъ, по словамъ Римскихъ католиковъ, мыслящій челов?къ XVI в?ка могъ уже изъ за Лютера предвид?ть Штрауса.
Очевидно, что та же нравственная причина, тотъ же перевесъ логической односторонности, который произвелъ ученіе о необходимости наружнаго единства Церкви, долженъ былъ породить и ученіе о непогр?шаемости ея видимой главы. Это было прямымъ сл?дствіемъ того особеннаго характера образованности, который начиналъ господствовать въ Западномъ мір?. Изъ этой же причины общаго состоянія умовъ въ Европ? произошло и то обстоятельство, что Франкскій императоръ могъ предложить, а Римскій архіерей могъ принять св?тское владычество въ своей эпархіи. Потомъ, по той же логической причин?, должно было полудуховное владычество папы распространиться надъ вс?ми правителями Запада и породить все устройство, такъ называемой, Святой Римской Имперіи, и весь характеръ историческаго развитія среднихъ в?ковъ, гд? св?тская власть безпрестанно см?шивалась съ духовною и безпрестанно боролась съ нею, взаимно приготовляя одна другой м?сто для будущаго паденія во мн?ніи народномъ, между т?мъ, какъ въ то же время, внутри челов?ка Западнаго, происходила тоже борьба между в?рою и разумомъ, между преданіемъ и личнымъ самомн?ніемъ; и какъ духовная власть Церкви искала себ? основанія въ сил? св?тской, такъ духовное уб?жденіе умовъ Западныхъ искало себ? основанія въ разсудочномъ силлогизм?.
Такъ искусственно устроивъ себ? наружное единство, поставивъ надъ собою одну единую главу, соединившую власть духовную и св?тскую, Церковь Западная произвела раздвоеніе въ своей духовной д?ятельности, въ своихъ внутреннихъ интересахъ и въ вн?шнихъ своихъ отношеніяхъ къ міру. Двойная башня, которая обыкновенно возвышается надъ католическимъ костеломъ, можетъ служить символомъ этого раздвоенія.
Между т?мъ св?тскіе правители, подчинившіеся главенству трив?нчаннаго правителя Церкви, сомкнули такимъ образомъ феодальное устройство, такъ называемой, Святой Римской Имперіи. Можетъ быть, это былъ единственный разумный исходъ общественной жизни народовъ, которыхъ государственное устройство возникло изъ завоеванія. Ибо непримиримая борьба двухъ спорящихъ племенъ, угнетавшаго и угнетеннаго, произвела на все развитіе ихъ исторіи постоянную ненависть сословій, неподвижно другъ противъ друга стоящихъ, съ своими враждебными правами, съ исключительными преимуществами одного, съ глубокимъ недовольствомъ и безконечными жалобами другаго, съ упорною завистію возникшаго между ними средняго, съ общимъ и в?чно бол?зненнымъ колебаніемъ ихъ относительнаго перев?са, изъ котораго рождались наружныя, формальныя и насильственныя условія примиренія, которыми вс? стороны оставались недовольными и которыя могли получить н?которое утвержденіе въ сознаніи общественномъ только изъ начала, вн? государства находящагося. Между т?мъ, ч?мъ мен?е было правъ для сословія, происшедшаго отъ племени завоеваннаго, т?мъ мен?е было правом?рности и въ понятіяхъ сословія, происшедшаго отъ завоевателей. Каждая благородная личность стремилась сд?латься сама верховнымъ закономъ своихъ отношеній къ другимъ.
Мысль объ общей государственности или народности не могла проникнуть въ ихъ независимое сердце, со вс?хъ сторонъ защищенное жел?зомъ и гордостію. Только ими же изобр?тенныя и добровольно установленныя правила вн?шнихъ формальныхъ отношеній могли подчинить себ? ихъ самоуправный произволъ. Такимъ образомъ, законы чести хотя родились изъ потребности времени, какъ единственно возможная зам?на закона при совершенной беззаконности, однакоже характеромъ своимъ обличаютъ такую односторонность общественнаго быта, такую крайнюю вн?шность и формальность личныхъ отношеній, и такое забвеніе ихъ существенной стороны, что, взятые отд?льно отъ всей жизни Европейской, они одни могли бы служить полнымъ зеркаломъ всего развитія Западной общественности.
Каждый благородный рыцарь, внутри своего з?мка, былъ отд?льное государство. Потому, и отношенія между благородными лицами могли им?ть только вн?шній, формальный характеръ. Такой же вн?шній, формальный характеръ должны были носить и отношенія ихъ къ другимъ сословіямъ. Потому, и развитіе права гражданскаго въ Западныхъ государствахъ получило тотъ же смыслъ вн?шней, спорно буквальной формальности, какой лежалъ въ самой основ? общественныхъ отношеній. Римское право, еще продолжавшее жить и д?йствовать въ н?которыхъ отд?льныхъ городахъ Европы, еще бол?е укр?пило это направленіе вн?шней формальности въ Европейской юриспруденціи. Ибо Римское право им?етъ тотъ же вн?шній формальный характеръ, за наружною буквою формы забывающій внутреннюю справедливость; можетъ быть потому, что и Римская общественная жизнь также развилась изъ постоянной борьбы двухъ противоположныхъ народностей, насильственно въ одну государственность вт?сненныхъ.