Страница 65 из 150
Впрочемъ въ Х?І мъ в?к? была, кажется, еще другая минута, когда для Западнаго міра былъ возможенъ возвратъ. Писанія Святыхъ Отцевъ, перенесенныя изъ Греціи посл? паденія, открыли глаза многимъ Европейцамъ, показавъ имъ различіе между ученіемъ Христіанскимъ и Римскимъ; въ то же время злоупотребленія Римской Церкви достигли такихъ громадныхъ разм?ровъ, что народы пришли къ ясному уб?жденію въ необходимости церковнаго преобразованія. Но какъ совершить это преобразованіе, – еще не было р?шено ни въ чьемъ сознаніи.
„Я изучаю теперь папскія декреталіи, – писалъ тогда Лютеръ къ Меланхтону, – и нахожу въ нихъ столько противор?чій и лжи, что не въ силахъ пов?рить, чтобы Самъ Духъ Святый внушалъ ихъ, и чтобы на нихъ должна была основываться наша в?ра. Посл? этого займусь изученіемъ Вселенскихъ Соборовъ и посмотрю, не на нихъ ли вм?ст? съ Священнымъ Писаніемъ (и уже мимо декреталій папскихъ) должно утверждаться ученіе Церкви?”
Если бы въ это время Лютеръ вспомнилъ, что ц?лая половина челов?чества, называющагося Христіанами, признаетъ Вселенскихъ Соборовъ только семь, а не шестнадцать, и что эта половина Христіанскаго челов?чества чиста отъ т?хъ злоупотребленій Западной Церкви, которыя возмутили его душу праведнымъ негодованіемъ, – тогда, можетъ быть, вм?сто того, чтобы сочинять новое испов?даніе по своимъ личнымъ понятіямъ, онъ могъ бы прямо обратиться къ Церкви Вселенской. Тогда онъ могъ бы еще это сд?лать; ибо въ уб?жденіяхъ Германскихъ народовъ не было еще ничего р?шеннаго, кром? ненависти къ пап? и желанія изб?гнуть отъ Римскихъ беззаконій. За нимъ посл?довали бы вс? воздвигнутые имъ народы, и Западъ опять могъ бы соединиться съ Церковью; т?мъ бол?е, что остатки Гусситства были одною изъ главн?йшихъ причинъ усп?ховъ Лютера, а Гусситство, какъ изв?стно, было проникнуто воспоминаніями и отголосками Церкви Православной38. Но Лютеръ не захот?лъ вспомнить о Православной Церкви и, вм?сто семи Соборовъ, сличалъ между собою вс? т?, которые Римляне называютъ Вселенскими. Всл?дствіе этого сличенія онъ писалъ къ Меланхтону: „Я изучалъ опред?ленія Соборовъ; они также противор?чатъ одинъ другому, какъ декреталіи папскія: видно, намъ остается принять за основаніе в?ры одно Священное Писаніе”.
Такъ совершалась реформація. Недоразум?ніе, – вольное или невольное, одинъ Богъ знаетъ, – р?шило ея судьбу. Когда же, въ Х?ІІ мъ в?к?, протестанты посылали къ Восточнымъ патріархамъ вопросъ о в?р?, – было уже поздно. Мн?нія протестантовъ уже сложились и загор?лись вс?мъ жаромъ новыхъ уб?жденій и новыхъ еще неиспытанныхъ надеждъ.
Упоминая объ этихъ отношеніяхъ обще народныхъ уб?жденій къ случайностямъ нравственнаго произвола частныхъ лицъ, мы не уклоняемся отъ своего предмета. Напротивъ, мы составили бы себ? ложное понятіе о развитіи челов?ческаго мышленія, если бы отд?лили ее отъ вліянія нравственной и исторической случайности. Н?тъ ничего легче, какъ представить каждый фактъ д?йствительности въ вид? неминуемаго результата высшихъ законовъ разумной необходимости; но ничто не искажаетъ такъ настоящаго пониманія исторіи, какъ эти мнимые законы разумной необходимости, которые въ самомъ д?л? суть только законы разумной возможности. Все должно им?ть свою м?ру и стоять въ своихъ границахъ. Конечно, каждая минута въ исторіи челов?чества есть прямое посл?дствіе прошедшей и рождаетъ грядущую. Но одна изъ стихій этихъ минутъ есть свободная воля челов?ка. Не хот?ть ее вид?ть значитъ хот?ть себя обманывать и зам?нять вн?шнею стройностію понятій д?йствительное сознаніе живой истины.
Изъ этихъ двухъ минутъ жизни Западной Европы, когда она могла присоединиться къ Церкви Православной, – и не присоединилась, только по случайному д?йствію челов?ческой воли, – мы видимъ, что образованность Европы хотя совершенно отлична отъ характера образованности Православной, однакоже не такъ далека отъ нея, какъ представляется при первомъ воззр?ніи. Въ самой сущности ея лежитъ необходимость отд?льныхъ періодовъ развитія, между которыми она является свободною отъ предыдущихъ вліяній и способною избрать то или другое направленіе.
Однакоже, если при начал? реформаціи была возможность двухъ исходовъ, то, посл? ея развитія, уже не было другой, кром? исполнившейся. Строить зданіе в?ры на личныхъ уб?жденіяхъ народа – т?же, что строить башню по мыслямъ каждаго работника. Общаго между в?рующими протестантами были только н?которыя особыя понятія ихъ первыхъ предводителей, буква Священнаго Писанія и естественный разумъ, на которомъ ученіе в?ры должно было сооружаться. Въ настоящее время едва ли найдется много лютеранскихъ пасторовъ, которые бы во всемъ были согласны съ испов?даніемъ Аугсбургскимъ, хотя, при вступленіи въ должность, вс? об?щаются принимать его за основаніе своего в?роученія. Между т?мъ естественный разумъ, на которомъ должна была утвердиться Церковь, переросъ в?ру народа. Понятія философскія все бол?е и бол?е зам?няли и зам?няютъ понятія религіозныя. Пройдя эпоху нев?рія сомн?вающагося, потомъ эпоху нев?рія фанатическаго, мысль челов?ка перешла наконецъ къ нев?рію равнодушно разсуждающему, а вм?ст? съ т?мъ и къ сознанію внутренней пустоты, требующей живаго уб?жденія, которое бы связывало челов?ка съ челов?комъ не холоднымъ согласіемъ въ отвлеченныхъ уб?жденіяхъ, не наружною связью вн?шнихъ выгодъ, но внутреннимъ сочувствіемъ ц?льнаго бытія, одною любовью, однимъ разумомъ и однимъ стремленіемъ проникнутаго.
Но гд? найдетъ Западъ эти живыя уб?жденія? Воротиться къ тому, чему онъ в?рилъ прежде, уже невозможно. Насильственные возвраты, искусственная в?ра – т?же, что стараніе н?которыхъ охотниковъ до театра уб?дить себя, что декорация – д?йствительность.
Раздробивъ ц?льность духа на части и отд?ленному логическому мышленію предоставивъ высшее сознаніе истины, челов?къ въ глубин? своего самосознанія оторвался отъ всякой связи съ д?йствительностію и самъ явился на земл? существомъ отвлеченнымъ, какъ зритель въ театр?, равно способный всему сочувствовать, все одинаково любить, ко всему стремиться, подъ условіемъ только, чтобы физическая личность его ни отъ чего не страдала и не безпокоилась. Ибо только отъ одной физической личности не могъ онъ отр?шиться своею логическою отвлеченностію.
Потому не только в?ра утратилась на Запад?, но вм?ст? съ ней погибла и поэзія, которая безъ живыхъ уб?жденій должна была обратиться въ пустую забаву и сд?лалась т?мъ скучн?е, ч?мъ исключительн?е стремилась къ одному вообразимому удовольствію.
Одно осталось серьезное для челов?ка: это промышленность; ибо для него уц?л?ла одна д?йствительность бытія: его физическая личность. Промышленность управляетъ міромъ безъ в?ры и поэзіи. Она въ наше время соединяетъ и разд?ляетъ людей; она опред?ляетъ отечество, она обозначаетъ сословія, она лежитъ въ основаніи государственныхъ устройствъ, она движетъ народами, она объявляетъ войну, заключаетъ миръ, изм?няетъ нравы, даетъ направленіе наукамъ, характеръ – образованности; ей покланяются, ей строятъ храмы, она д?йствительное божество, въ которое в?рятъ нелицем?рно и которому повинуются. Безкорыстная д?ятельность сд?лалась нев?роятною; она принимаетъ такое же значеніе въ мір? современномъ, какое во времена Сервантеса получила д?ятельность рыцарская.
Впрочемъ мы всего еще не видимъ. Неограниченное господство промышленности и посл?дней эпохи философіи, можно сказать, только начинается. Рука объ руку одна съ другой, имъ сл?дуетъ еще пройти весь кругъ новаго развитія Европейской жизни. Трудно понять, до чего можетъ достигнуть Западная образованность, если въ народахъ не произойдетъ какой нибудь внутренней перем?ны. Эта возможная перем?на, очевидно, можетъ заключаться только въ перем?н? основныхъ уб?жденій, или, другими словами, въ изм?неніи духа и направленія философіи, – ибо въ ней теперь весь узелъ челов?ческаго самосознанія.
Но характеръ господствующей философіи, какъ мы вид?ли, зависитъ отъ характера господствующей в?ры. Гд? она и не происходитъ отъ нея непосредственно, гд? даже является ея противор?чіемъ, философія все таки рождается изъ того особеннаго настроенія разума, которое сообщено ему особеннымъ характеромъ в?ры. Тотъ же смыслъ, которымъ челов?къ понималъ Божественное, служитъ ему и къ разум?нію истины вообще.